Дети Луны

От Автора: Ну, мы помним, что это АУ, поэтому что хочу, то и ворочу. Сильно не расписывал, все-таки такая тема для парня… Ну, вы меня поймете. И не надо говорить, что автор должен уметь описывать все и без смущения. Я не профессионал, мне можно! : р *** Она хотела умереть, но кто-то на небесах решил иначе. Ее нашли. И скорее мертвую, чем живую. И в тот вечер ирьенины бились за две жизни. Полукровки недавно убитого клана и ее юного главы. С маленьким Саске все было проще. Ну, не совсем проще, Цукиеми — это все же необычное гендзюцу. Там необходимо просто помочь мальчику выпутаться из того мира, что создал для него его брат, и дождаться, когда тот самостоятельно очнется. А вот с девушкой все было намного сложней, она умирала, даже не смотря на всю выносливость, что досталось ей от матери Узумаки. Истощение, большая потеря крови от сквозной раны под сердцем. Никто не знает каким чудом чужое оружие прошло мимо. Буквально в сантиметре от жизненно важного органа. Ирьенины настолько были поглощены в тот вечер спасением ее жизни и настолько вымотались, что практически не обратили внимания на кое-что иное, кое-что не менее важное. Иногда чья-то беспечность, кому-то сильно аукается. И не знаешь, к счастью это или нет. В себя девушка приходит буквально через сутки. Просто открывает глаза и безразличным, пустым взглядом смотрит в потолок пока, не заглянувшая во время планового осмотра мед.сестра, не замечает изменения в состоянии пациентки. — Проснулась, Аматэрасу-чан, — от приторно-ласкового, с нотками сочувствия, голоса ирьенина становится тошно. — Это хорошо. И она подходит к кровати, начинает осмотр почти залеченных ран, снимает остаточную боль. Доходит до груди, где красуется шрам. И девушка, с невероятной быстротой хватая ирьенина за руку, отрицательно качая головой. Кошачьи глаза светятся каким-то лихорадочным сумасшествием. — Тише, тише, — успокаивающе произносит мед.сестра, но в ее серых очах появляется понимание. И уродливый шрам остается, лишь снимается боль. А потом были допросы. Бесконечные допросы. Мягкие, подчеркнуто неофициальные, но допросы, во время которых ее душу вынимали и свежевали. Тянущиеся несколько дней. После таких бесед она чувствовала себя… Словно в ту ночь таки добилась своего — смогла умереть. Жить не хотелось, лишь выть на луну, как раненый зверь. Одна. А потом, все та же ирьенин сказала, что у клана есть еще один выживший, но находящийся в искусственной коме. Маленький Саске. И это дало хоть какой-то отклик в душе. И буквально в тот же день девушка прокрадывается в соседнюю палату, где и просидела, держа мальчишку за руку и гладя его по черным волосам. Там же она и уснула под старенькую колыбельную, что напевала для Саске. А следующие полгода слились для нее в один непрекращающийся ночной кошмар, от которого она все никак не могла проснуться. Рана заживала неплохо, только вот швы чесались до одури и она, не в силах сдержаться, аккуратно терла кожу, до тех пор, пока рука не намокала от прозрачной сукровицы. Но с тем, что творилось в голове… Все было сложнее. Нельзя было достать то самое, зудящее, и почесать всласть. Потому что там внутри был Итачи. Нет, не так, не только он. Еще и мысли о его ребенке. Она ненавидела этого малыша. Когда она узнала, что ждет ребенка, первая же мысль была: аборт. Но, случилось так, что в первые несколько недель у Аматэ совсем не было времени сходить в больницу. А позже, когда все проблемы были решены, когда она имела на руках документы, подтверждающие ее опеку над Саске, и как бы странно это не звучало, над Узумаки Наруто. Медики сказали ей, что время упущено. Аборт уже не сделать. Она психовала, она бесилась. Кричала. И если бы не ее персональные «якоря» в виде солнечного Наруто и яростно шипящего на всех Саске, то давно бы вскрыла вены или взяла миссию, которая бы принесла ей смерть. «Лисенок» и «Котенок», так она их называла дома, только они удерживали ее в этом мире. Она не хотела этого ребенка. Мало ей было своей памяти о той ночи унижения, постоянных кошмаров Саске, так появилось и еще одно живое напоминание. Но ребенок был и этого не изменить. Однако одно Аматэ знала точно, ребенка Итачи она воспитывать не будет. На вопрос ирьенинов, Хокаге и даже Саске с Наруто: — Кто отец? Она неизменно отвечала: — Не тревожьте память мертвых. И они кивали, считая, что это кто-то из погибших в ту ночь, а девушка не стремилась их разубеждать. Для нее, отец ребенка был мертв. Ибо тот Итачи, что насиловал ее на той поляне, это был не тот человек, которого она знала в клане. Тошнота по утрам, а иногда и вечерам, сводила с ума… А в купе с тем, что Аматэрасу пережила еще и Цукиеми… Мигрень была частым гостем. Иногда вспыхивающая головная боль сводит с ума, заставляя, поджав ноги к груди, забиться в угол кровати, а затем и в угол спальни. Ее личный кошмар, в виде изнасилования-унижения, скалится ей в лицо и, потому совершенно неясно, что страшнее — держать открытыми глаза или закрыть их. Терпеть головную боль или видеть картины прошлого под опущенными веками. За окном ясная и тихая летняя ночь, но в стенах кухни это не имеет значения — здесь все пропитано страхом и мигренью, вязким кошмаром и сладковатым запахом большого количества меда с молоком. Успокоительное ей нельзя. До зубного скрежета и кровавой пелены перед глазами ее бесило, что сбежавший, испарившийся практически из-под носа у группы захвата отец ее ребенка, до сих пор не был пойман. А еще, ей до слез было жаль Саске. За его сломанную жизнь. На последнем месяце беременности, когда девушку обследовали в очередной раз, но не молодая практикант — ирьенин, а более опытная женщина, выяснился еще один «сюрприз», повергший Аматэрасу в глубокий шок. И несколько дней, она просто находилась в прострации. Роды начались неожиданно, посреди ночи. Благо, что буквально накануне, ирьенины заставили ее лечь в больницу. А еще, они до последнего, не одобряли ее выбор о чужой — родной судьбе. Скрутившая девушку боль, вновь напомнила о том, что брюнетка пережила. Меж криками, шипением проклятий в сторону «мертвого» папочки, старая акушерка слышала обещания не иметь ничего общего с ребенком. Верней… Крик двоих детей раздался с первыми лучами солнца. Близнецы. И девушка устало выдохнула, правда… — Подержи его немного, — произнесла акушерка, давая в руки Аматэ одного из новорожденных, даже не обращая внимания на помощницу. — Нет, нет, нет… — испуганно зашептала девушка, пытаясь чуть отодвинуться, но, ни места, ни сил не было. А старая женщина, совершенно не обращая на открытую панику в чужом голосе, вложила один из пищащих свертков ей в руки. Новоявленная мама испуганно, но в то же время заворожено, смотрела на чуть сморщенное личико ребенка. Вот он скуксился и, повозившись в тесной пеленке, открыл свои глазки. Зеленые глаза столкнулись с тусклыми черными. — Привет, — тихо произнесла Аматэ. Старая акушерка, пряча понимающую улыбку, обмывала и пеленала второго малыша. — Возьми, — и второй малыш так же перекочевал в руки молодой женщине. — Сейчас я кого-нибудь позовут, они заберут детей, а так же, принесут отказную. Тебе необходимо подписать бумаги, раз ты твердо решила отказать от них. — Что? — зеленые глаза испугано уставились на акушерку, а руки собственническим жестом прижали новорожденных к себе. — Нет! — в голосе далекий рык кошки, что готова защищать своих детенышей от опасности. — Что нет? — наигранно удивленно всплеснула руками старая женщина, а ее помощница отвернулась, пряча улыбку. — Ты же сама хотела отказаться от детей. — Нет! — зелень в глазах сменяется алым. — Не отдам! — Вот и умница, — рассмеялась акушерка. — Да расслабься ты, кошка, ничего с твоими котятами не случиться. Увидишь ты их, а пока, давай я отнесу их в ясли. А тебе пора отдохнуть и подумать как назовешь их. — Изуна и Рью, — не задумываясь, выдала Аматэ и женщина одобрительно смотрит на нее. Дети ведь ни в чем не виноваты, так считает про себя старая акушерка. Позже, Саске и Наруто с интересом рассматривали два пищащих свертка, сидя в палате у Аматэрасу. Небольшая забегаловка «Клёцки»* сегодня была особо популярна. — Куренай-сан, Асума-сан, Какаши-сан, здравствуйте, — послышался мягкий голос, прерывающий разговор. К джоунинам подошла девушка в белоснежном кимоно. Вокруг ней бегало двое симпатичных малышей, лет трех-четырех. Похожие друг на друга, как две капли воды. — Йоу, Аматэрасу-сан, — улыбнулся сквозь маску Хатаке и приветственно поднял руку. — Привет, Аматэ-сан, — коротко обнимает брюнетку Юхи, а затем по очереди ловит малышей и так же обнимает, целуя в щечки. Асума лишь кивает, с интересом наблюдая за Куренай. Аматэ и Какаши понятливо переглядываются, глядя на них. — Ка-сан, сладкое! — дергая за край кимоно зеленоглазую девушку, произносит один из близнецов, пока его брат шутливо отбивается Куренай. Аматэрасу кивает и, погладив малыша по темно-каштановым волосам, заходит в помещение забегаловки. Взгляд зеленых глаз скользит по посетителям, но не цепляясь за них, скользит дальше, а на губах играет добрая улыбка. Подойдя к прилавку, Аматэ поздоровалась с продавцом сладостей, делая заказ на сладости. Неспешный разговор с создателем вкусняшек. Тихий смех, похожий на звон колокольчиков, слова благодарности за данго. — Изуна**, Рью***, — позвала, бегающих вокруг стола с посетителями, малышей девушка. — Нам пора. Дети весело и заливисто смеясь, выбежали из забегаловки. — Данго! Данго! — можно было разобрать среди их счастливого визга. — Такие забавные, Аматэрасу-сан, — замечает продавец. — Да, Йёши-сама, вы правы, — мать малышей улыбается, заправляя черную с бордовым отливом прядь за ушко. — Спасибо за сладости. До свидания. Кивает все еще стоящим на улицам джоунинам и неспешно уходит. — Идем, Кисаме, — тихо позвал своего напарника молодой мужчина, когда счастливая семья скрылась из виду. На его руке которого красовалась печатка со значением «Красный»****. — Итачи-сан, эти малыши… Вы не говорили, что у вас есть дети, — нарушил пятиминутное молчание Кисаме. — С чего ты решил, что они мои? — холодно откликнулся его собеседник. — Похожи, — пожал плечами его напарник. — Пока это не сильно бросается в глаза, но я достаточно долго с вами, чтобы замечать даже мелочи. Их тихий разговор прервали возникшие на пути джоунины: Асума Сарутоби и Курена Юхи. А на другой стороне улицы, шла молодая женщина, вокруг которой бегали двое малышей с задорными улыбками. Она смотрела на них своими зелеными, кошачьими глазами и улыбалась. Это ее дети и ничьи больше. У них нет отца, у нее нет мужа, но им троим этого и не нужно. Когда-нибудь, она расскажет им правду, умолчав лишь о том, при каких обстоятельствах их зачали и что, чуть по своей собственной глупости, она не отказалась от них. И еще, она никогда не скажет, никому, кроме своих детей, что так и не смогла возненавидеть убийцу клана Учиха. Ведь он, пусть и случайно, подарил ей два маленьких чуда. *** *Забегаловка «Клёцки» — упоминается в 81 серии, первого сезона аниме, «Возвращение утреннего тумана». **Изуна — с яп. священная гора ***Рью — с яп. дракон ****Каждый член Акацук носит свою персональную печать-кольцо.