Восемь месяцев спустя
- Дыши, дыши, вот так, умничка! - Потерпи, уже скоро! - Молодец, продолжаем, дышим, вдох-выдох, вот так... А теперь тужимся, тужимся, еще, сильнее!.. Эмма закричала от охватившей ее тело боли. Очертания родильной комнаты расплывались перед глазами, больничная роба прилипала к покрывшемуся испариной телу. Девушка сжала руку державшей ее акушерки и, напрягшись в последний раз, без сил откинулась на подушки. Крик своего новорожденного сына Эмма практически не слышала: перед глазами стояла стена мутного тумана, мешающая разглядеть происходящее в комнате и обволакивающая девушку, словно кокон. - Какой красавец! Малютка!.. Зашивайте! – акушерка вышла из комнаты, мягко прижимая к себе ребенка. Отмыв новорожденного от крови, женщина направилась в отделение для новорожденных. Положив ребенка в подготовленную для него кроватку, акушерка вышла из палаты, поздоровавшись на выходе с заведующим родильным отделением. Мужчина проводил акушерку взглядом до поворота, куда свернула женщина, затем обернулся на дверь своего кабинета и кивнул стоящей в дверях женщине. Высокая брюнетка не спеша подошла к стеклу, окидывая тяжелым взглядом посапывающих в своих кроватках детей. - Только что родился мальчик, – произнес заведующий, указывая на кроватку с новорожденным сыном Эммы. – Ребенка мать еще не видела, а подделать свидетельство о смерти не составит труда. Если хотите, мы можем все оформить прямо сейчас... - Кто его мать? – женщина перевела взгляд на собеседника. - Восемнадцатилетняя девчонка. Большего я Вам сказать не могу, мы не имеем права раскрывать личности биологических родителей. Могу сказать одно: девчонка никакой опасности для Вас не представляет. - Отлично. В таком случае меня все устраивает, – брюнетка вновь вгляделась сквозь толщу стекла в лицо «своего» сына. - Тогда нам осталось только подписать документы, – заведующий протянул женщине планшетку с прикрепленным договором. – Вот здесь. Оглянувшись еще раз на новорожденного мальчика, женщина аккуратным почерком вывела в графе «Подпись усыновителя» свою фамилию «Миллс». Автор очень рассчитывает на отзывы читателей в качестве мотивации для написания продолжения этой работы. Не забывайте, что именно вы, дорогие читатели, и ваши комментарии являются вдохновением для большинства писателей)) По всем вопросам и пожеланиям пишите сюда: http://ask.fm/isabelle_kelariГлава шестая
18 февраля 2014 г., 13:00
- Ну, вот ты и дома! – воскликнул Пиноккио, бросив тяжелый чемодан Эммы на кровать в спальне и лениво растянувшись на диване. Эмма молча кивнула, внимательным взглядом оглядывая свое новое жилище. Квартира в многоэтажке в центре Бостона представляла собой огромное полупустое пространство с широкими окнами с пола до потолка и небольшим количеством мебели. Белый кухонный гарнитур приятно сочетался с синим «фартуком» над плитой, а черные стулья вкруг обеденного стола дополняли картину минимализма в кухне.
В небольшой гостиной стоял огромный белый угловой диван, напротив которого уютно расположилась плазма с DVD-стойкой, а дубовый паркет укрывал пушистый белый ковер. Спальня состояла из двуспальной кровати, убранной бирюзовым покрывалом, и кремового шкафа, похожего на тот, что стоял в детской Эммы. Еще одно напоминание о тех, кого она потеряла за все это время и кого ей предстоит спасти. Над кроватью висел пейзаж из квартиры Киллиана: вид из капитанской каюты на сказочный замок ее родителей. На обороте картины виднелась маленькая незаметная надпись, сделанная ровным, красивым, чуть витиеватым почерком: «Зачарованный лес из окна «Веселого Роджера».
- Ты же не будешь против, если я посмотрю мир, пока тебе не стукнуло двадцать восемь? – крикнул с кухни Пиноккио, наливая себе кофе. Эмма вздрогнула, оторвав взгляд от картины, и вышла в коридор.
- Конечно, нет, – девушка прошла в гостиную и присела на диван. – Когда ты уезжаешь?
- Сейчас. Внизу стоит мотоцикл. – Пиноккио залпом допил остатки кофе и протянул девушке карточку. – Звони, если что-нибудь случится. Кстати, с именем ты каким-то образом угадала.
Эмма приняла картонку, с интересом вглядываясь в слова. «Август Уэйн Бут. Писатель, рассказчик».
- Писатель? – Эмма вопросительно изогнула бровь, косясь на друга.
- Если рассказать события жизни наших родителей, это вполне сойдет за сказку. Я стану знаменитым сказочником! – Пиноккио засмеялся, и Эмма тоже не смогла сдержать ухмылки.
- А почему Август? – вдруг спросила девушка с довольной улыбкой. Улыбка Пиноккио чуть потускнела, а в глазах появилась печаль.
- Мы попали сюда в августе, – юноша грустно улыбнулся и сгреб Эмму в охапку. Девушка прижалась к нему, чувствуя знакомый с детства запах хвои родных лесов. Слезы подкатывали к глазам, в горле образовался неприятный колючий комок, но девушка не позволила себе расплакаться в присутствии друга. Еще немного подержав ее в объятиях, Август отпустил Эмму и, подхватив со столика мотоциклетный шлем, направился к выходу, но на полпути обернулся.
- Ты сама как будешь жить? Кем устроишься?
- Пока там же, в полиции. Возможно, работа поручителем – мой единственный шанс когда-то найти Киллиана.
Август кивнул и, улыбнувшись на прощание, вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Эмма медленно подошла к огромному окну, по пути захватив бутылку виски со стола. Вглядываясь в ночную даль, девушка думала, что где-то там находятся те люди, ради которых она бы без лишних слов отдала свою жизнь. В нескольких километрах к северу живут ее родители, но даже не помнят о ее существовании, находясь во власти проклятия. А где-то в другом городе скрывается Киллиан, каждый день вспоминая ее, как и обещал. Эмма чувствовала его присутствие. Пусть его и не было рядом, но он был с ней силой мысли. И девушка ни на минуту не сомневалась, что однажды они снова встретятся. А пока ей предстояло вновь увидеться с родителями.
Петляя между небольшими домами, по улице невидимкой шла фигура в сером плаще и надвинутом на лоб капюшоне. Фигура свернула за угол рядом с кафе под вывеской «У бабушки» и прижалась к белой стене, внимательным взглядом провожая удаляющегося мужчину со стаканом кофе в руке. В слабом свете фонаря из-под капюшона блеснули ярко-зеленые глаза. Эмма осторожно заглянула в окно кафе и задохнулась от нахлынувшей тоски. Шапка, бабушка Лукас... Девушка медленно съехала по стене, пряча лицо в ткани капюшона. Пройдет десять лет, прежде чем она сможет обнять своих родителей, своих друзей, своего любимого...
Раздавшиеся рядом шаги заставили Эмму быстро подняться и слиться со стеной. Перед ней навстречу друг другу прошли рыжеволосой мужчина с далматинцем на поводке и высокая темноволосая женщина с властным взглядом и деловой походкой.
- Добрый вечер, мэр Миллс! – произнес мужчина хорошо знакомым голосом, в котором Эмма признала интонации сверчка Джимини.
- Добрый вечер, мистер Хоппер, – ледяным голосом ответила женщина, обходя собеседника и направляясь к двухэтажному дому под цифрой 108. Мистер Хоппер проводил ее внимательным взглядом и произнес, обращаясь к далматинцу:
- Похоже, Регина сегодня не в духе, да, Понго? – еще раз оглянувшись на мэра, мужчина повернул в сторону дома напротив, шагая к двери с вывеской «Арчи Хоппер. Психолог».
Эмма выглянула из своего укрытия, смотря вслед удаляющейся фигуре мэра и чувствуя поднимающуюся волну бессильного гнева внутри.
- Ваша жизнь, должно быть, наполнена невероятным одиночеством, если единственную радость Вы получаете, разрушая счастье других, Ваше Величество...
Оглядевшись по сторонам, девушка пошла вдоль по улице, держась тени зданий. На Сторибрук понемногу опускалась ночь. Тусклый свет фонарей едва рассеивал надвигающуюся на главную улицу тьму, но Эмме это было только на руку. Незаметно для редких прохожих девушка двигалась за стройной брюнеткой лет тридцати. Как бы не изменило ее перемещение в этот мир, потеря длинных волос и современная одежда, Белоснежку Эмма узнала сразу. Милая принцесса в новом мире стала учительницей начальных классов и, судя по приветливым лицам встречных жителей, которые весело здоровались с женщиной, не утратила своего доброго сердца.
Дойдя до одного из восьмиэтажных домов, Белоснежка свернула внутрь, Эмма, выждав пару секунд, юркнула следом. Ее мать жила на третьем этаже. Выбравшись через подъездное окно на пожарную лестницу, девушка сквозь толщу стекла осторожно смотрела на свою мать. Уютная квартира в светлых тонах, двуспальная постель с голубым балдахином, но никаких признаков того, что в квартире живет кто-то еще. «Тогда где же отец?» - думала девушка, съежившись на холодной ступеньке. Но ответа на свой вопрос Эмма не знала.
Натянув светлую кофточку, Белоснежка поднялась по лестнице на второй этаж своей квартиры, где располагалась ванная комната. Через мгновение послышался шум включившегося душа. Эмма аккуратно открыла створки окна перочинным ножом и тихо спрыгнула на пол.
Девушка оглядела окружающую обстановку, задержавшись взглядом на фотокарточке своей матери в бежевой рамке. Дрожащие пальцы нежно провели по холодному стеклу. Эмма прикрыла глаза, едва сдерживая слезы, и, подняв рамку, спрятала ее в складках плаща. Обернувшись к спальному месту Белоснежки, девушка прошла к двустворчатому шкафу. Аккуратно вытащив стопку одежды, Эмма положила на свободную полку свою книгу, единственное материальное напоминание о родных краях. «Однажды в сказке».
- Ты всегда говорила мне, что вера – это могущественная сила, но я не хотела этого понимать. Но сейчас... Я верю. Я верю, что однажды ты найдешь эту книгу и вспомнишь меня... Ты обязательно вспомнишь...
Девушка затряслась от беззвучных рыданий, сжав руки в кулаки, потом вмиг стала спокойной. Положив вещи обратно в шкаф поверх книги сказок, Эмма так же тихо вернулась к окну и выскользнула из квартиры, растворившись во мраке ночи.
Девушка бежала по темным улицам, больше не заботясь о своем прикрытии. Где-то рядом раздался звон полицейской сирены, но Эмма лишь ускорила бег, стремясь как можно скорее покинуть этот застывший во времени город. Добежав до леса, Эмма свернула на тропинку, ведущую к дороге из города. Ветви деревьев цеплялись за полы ее плаща, бьющий в лицо ветер замедлял движение, словно прося девушку остаться здесь и хотя бы попытаться изменить жизнь ее родных раньше срока. Но Эмма упорно продвигалась к границе города.
Выскочив на опушку, девушка бросилась к своему желтому «жуку». Уже распахнув дверь, Эмма оглянулась на долину перед ней, где раскинулся сказочный город.
- Я вернусь. Обещаю, я всегда вас найду...
Эмма села за руль и, до максимума надавив на педаль газа, поехала в сторону Бостона. Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, девушка смотрела строго перед собой, но выдержка изменила ей, когда машина проехала мимо дорожного знака «Добро пожаловать в Сторибрук». Резко затормозив, девушка закрыла лицо руками и зарыдала. Слезы отчаянья побежали по ее щекам, застилая глаза, а вслед за этим по лобовому стеклу машины забарабанил дождь, скрывая за своей стеной волшебный город Сторибрук.
Две недели спустя Эмма медленно брела по улице, держа путь на полицейский участок. Внезапная темнота перед глазами заставила девушку пошатнуться и опереться о стену ближайшего супермаркета. Тяжело дыша, Эмма на мгновение прикрыла глаза, и темнота тут же поглотила ее.
Очнулась девушка от легкого похлопывания по щекам. Протяжно застонав, Эмма открыла глаза и тут же зажмурилась от бьющего в лицо солнечного света. Девушка лежала на скамейке недалеко от супермаркета. Склонившаяся над ней женщина обеспокоенно изучала ее лицо.
- Что произошло? – тихо прошептала девушка, чувствуя металлический привкус во рту.
- Ты упала в обморок, – женщина аккуратно усадила Эмму, придерживая ее за плечи. К горлу девушки подкатила тошнота, и Эмма согнулась пополам, пытаясь сдержать рвотный позыв. Наблюдавшая за ее муками женщина услужливо подала Эмме полиэтиленовый пакет, вытащенный из стоящих рядом сумок с продуктами, и с улыбкой спросила:
- Какой срок? – Эмма удивленно подняла голову, утирая рот тыльной стороной ладони.
- В смысле?
- У тебя ребенок под сердцем, – женщина добродушно улыбнулась и потрепала девушку по голове, заправив ей за ухо непослушный локон. – Поверь матери троих детей, такие симптомы я распознаю на раз.
Подхватив сумки, женщина быстро пошла к автобусной остановке. Эмма, удивленно нахмурившись, смотрела ей вслед, затем широко улыбнулась и медленно поднесла ладонь к своему животу, ласково прошептав:
- Киллиан...