Мост из ничто в бесконечность

На следующее утро кафе «У бабушки» практически пустовало. В огромном зале были заняты лишь несколько мест, да около барной стойки стояли Руби и Виктор. Девушка весело щебетала, протирая бокалы, в то время как доктор Вэйл с легкой улыбкой наблюдал за ней. В душе мужчины вопреки всем его убеждениям расцветало новое чувство, неподдающееся объяснению науки и называемое в народе просто любовью. И доктор Франкенштейн был рад, рад тому, что эта неистовая волчица смогла пробудить в нем что-то светлое и помогла забыть мрачное, черно-белое прошлое. Ведь их будущее обещало быть раскрашенным во множество оттенков красного. Одиноко сидящий за столиком Пиноккио внимательно наблюдал за парой. В голубых глазах мужчины волнами поднималась грусть, а в израненном сердце, казалось, уже никогда не сможет поселиться прекрасное, пьянящее чувство. Август в это попросту не верил. Конечно, в душе он был рад за Эмму и своего лучшего друга, однако эта мысль утешала слабо. Потому Пиноккио мечтал забыться хотя бы в алкоголе, сидя в столь раннее утро со стаканом в руках. На тихий звон дверного колокольчика мужчина даже не обернулся, залпом допив остатки обжигающего виски и вновь взявшись за бутыль. Руби бросила на него неодобрительный взгляд и повернулась к вошедшей девушке. Динь-Динь успела сменить свое платье на темно-зеленые брюки и легкий желтый топ, поверх которого накинула травянистого цвета парку. Свои светлые волосы фея освободила из плена пучка и завязала в свободный хвост, оставив пару прядей небрежно свисать по краям лица. Бледно-зеленые глаза окинули пустое помещение и остановились на Пиноккио. Грустная, немного лукавая улыбка тронула губы девушки, когда она перевела взгляд на стоящих у стойки молодых людей. Красная Шапочка коротко улыбнулась ей. - Что будете? - Кофе, пожалуйста, – вежливо откликнулась фея. Виктор посторонился, пропуская Динь к стойке, и принялся наблюдать, как официантка легко запорхала по кухне. Протянув девушке готовый эспрессо, Руби указала на свободные столики и подмигнула доктору. Виктор ласково улыбнулся и протянул ей руку, которую девушка со смехом приняла. - У тебя вечером операция? – донеслось до Динь. - Нет. К тому же у меня есть причина, по которой я могу взять отгул, – тихо ответил Виктор, и Руби счастливо улыбнулась, потянувшись за поцелуем. Фея же тактично отвернулась, подходя к столику, и с негромким стуком поставила чашку на столешницу. - Не возражаете? Пиноккио поднял на нее глаза. Наполовину пустая бутылка ничем не помогала, и Август злился от этого. Однако отказать девушке не смог и лишь коротко кивнул в знак согласия. Динь медленно опустилась напротив мужчины, мельком глянув на бутыль, и поглядела на Пиноккио, тут же наткнувшись на его пристальный взгляд. Смутившись, фея отвела глаза и не заметила беглой улыбки мужчины, которая в долю секунды скользнула по его губам. - Заливаете разбитое сердце? – робко поинтересовалась фея, кивнув на бутылку. - С чего Вы взяли? – спросил Пиноккио и вновь наполнил стакан. - Из-за чего еще можно пить в такой ранний час? – ответила вопросом на вопрос девушка и кивнула в сторону окна, за которым брезжил солнечный свет. Пиноккио горько усмехнулся и поднес стакан к губам. - Все равно не помогает, – пробормотал он, глотнув жгучей жидкости. Алкоголь, скользнув по горлу, обжег внутренности, и Август закашлялся. Закусив губу, Динь подвинула к мужчине кофе, забрав при этом виски. - Думаю, это в данном случае поможет лучше. - А что еще ты думаешь? – поинтересовался мужчина, жадно глотая горький напиток. Девушка улыбнулась. - Что мы перешли на «ты», – откликнулась Динь, задорная искорка застыла в ее глазах. Потерянная фея словно несла неугасаемый свет в своей душе и дарила его всем, кто в нем нуждался. В данный момент она делилась им с ним. - Надеюсь, ты не возражаешь? – вопросил Пиноккио и, дождавшись кивка девушки, продолжил: – На самом деле против разбитого сердца уже ничто не поможет. Если не помогает алкоголь, который у меня в крови со вчерашнего вечера, то дело безнадежное. - Даже против разбитого сердца есть лекарство, – ответила Динь, лукаво склонив голову. – Новая любовь. Тебе она сейчас нужна как никому другому. Уж бывшей фее ты можешь поверить. Взгляд ледяных глаз Августа слегка оттаял, когда он посмотрел на девушку. Даже будучи потерянной феей, Динь-Динь не теряла веры в любовь и чудо. И это придавало ей особый шарм, который Пиноккио просто не мог не заметить. Но говорить о любви было слишком больно, и мужчина поспешил сменить тему. - Мне рассказывали о ваших приключениях в Нетландии. Спасибо, что помогла им спасти Генри. - Не за что благодарить. Мне представился шанс покинуть этот проклятый край, и я его использовала. Всего лишь чистая корысть, – промолвила, улыбаясь, девушка. Август усмехнулся. - Знаешь, мне только одно осталось неясно в истории с Пэном. Ты говорила, что только магия Спасителя сможет победить Пэна, да? – девушка кивнула. – Но ведь победили его, по сути, волшебные чернила. - Но стрелу с этими чернилами выпустила из лука Эмма, – ответила Динь. – Так что, по сути, – мужчина улыбнулся, – именно Спасительница его победила. Забрав у феи бутылку, Август вылил остатки виски и протянул Динь чашку из-под кофе, после чего поднял свой стакан. - За знакомство? - За знакомство, – ответила фея, хотя в ее голове в этот момент вихрем пронеслась мысль, будто они знакомы уже целую вечность. Слегка соприкоснувшись импровизированными бокалами, мужчина и девушка отпили напиток, и Динь откинулась на спинку дивана, внимательно глядя на Пиноккио. Что-то в нем было, что притягивало ее. Возможно, его печаль и разбитое сердце. Входная дверь хлопнула в тот самый момент, когда Август собирался спросить у девушки о ее дальнейших планах на жизнь в городе. В помещение буквально влетела Голубая фея, оскальзываясь на гладкой плитке пола. Увидев Динь, женщина подбежала к их столику. Фея поспешно встала, с тревогой глядя на мать-настоятельницу. - Динь! – выдохнула Ролгорм и ухватилась за край стола. Пиноккио обеспокоенно следил за женщинами. – Помнишь мальчика, которого вы привезли из Нетландии? Феликса? Я боюсь, что он... он сбежал... Солнце постепенно клонилось к зениту. Морозный воздух, подогреваемый порывами холодного морского ветра, заставлял горожан недовольно ежиться и торопливо скрываться в помещении. Поэтому никто из жителей Сторибрука не обратил внимания на бредущего в переулках паренька. Одетый в странный коричневый костюм юноша незаметно крался к антикварной лавке, чутко вслушиваясь в звуки города и подозрительно оглядываясь по сторонам. Выскользнувший из-за угла луч света на мгновение осветил его лицо, изуродованное жутким шрамом, и Феликс недовольно поморщился, когда солнце ударило ему в глаза. Спрятавшись в тени дома, юноша остановился напротив окна и наблюдал за Темным магом внутри лавки. Мистер Голд, выйдя из кабинета, прошел в главный зал и остановился за прилавком. Разум Темного мага пытался решить одну единственную задачу. Чего еще ждать от его взбалмошного отца? План Питера Пэна с треском провалился, однако Румпель подозревал, что эти трудности еще не закончились. У его отца всегда был запасной план, и мужчина мог лишь догадываться, какие последствия этот план повлечет за собой. Бросив взгляд на стоящий на витринном стекле ящик Пандоры, Румпельштильцхен тяжело вздохнул и направился к дальней стене комнаты. Проведя над ней рукой, маг открыл потайной ящик и вернулся за шкатулкой. Сжимая в пальцах черную шкатулку с заточенным внутри хозяином Нетландии, Румпель замер, думая о своем детстве. Малкольм никогда не отличался особой заботой о своем сыне, но, попав в Нетландию, он окончательно превратился в эгоистичного Питера Пэна. Изменить это Голду было не по силам. Раздавшийся в комнате тихий перестук каблуков заставил Румпеля с улыбкой обернуться к вошедшей Белль. Девушка в бледно-желтом платье и с горящими любовью глазами медленно подошла к мужчине и ласково положила руку ему на плечо. Голд мягко сжал ее тонкие пальцы и поставил шкатулку в потайной ящик, после чего закрыл его. Его Красавица счастливо улыбнулась. - Пойдем? Голд коротко кивнул и вместе с девушкой покинул комнату. Дождавшись, пока на улице хлопнет дверь, Феликс спрятался за мусорными баками и вышел из своего укрытия только, когда Темный маг со своей возлюбленной прошли мимо. Выждав еще несколько минут, юноша поднял с земли тяжелый булыжник и швырнул его в оконную витрину. Хрупкое стекло при встрече с камнем разлетелось вдребезги, открыв мальчишке проход, в который Феликс незамедлительно ступил. Внимательно осмотревшись, юноша нашел железную кирку, явно принадлежащую в прошлом одному из гномов, и подошел к стене. Старая кладка рушилась, словно игрушечная, под острым концом кирки, обнажая свою внутреннюю пустоту. Выдолбив в стене приличную дыру, Феликс вытащил из обломков ящик Пандоры. Жестокая улыбка изогнула его губы, когда он, подойдя к прилавку, взял волшебную палочку и провел ей над ящиком. Ярко-красный рубин, угрожающе посверкивая, погрузился внутрь шкатулки, выпуская наружу малиновый дым, который вскоре принял очертания злорадно усмехающегося Питера Пэна. - Спасибо, Феликс, – медленно растягивая слова, произнес Питер. – Я знал, что ты придешь. - Ты же не думал, что я тебя оставлю? – поинтересовался Феликс. Юноша в зеленом улыбнулся. - Конечно, нет. А сейчас, – Питер огляделся и бросил на подчиненного внимательный взгляд, – мы должны кое-что найти. - Что мы ищем? - Простой свиток пергамента, – откликнулся Пэн. – Но с необычным содержимым. - Ты имеешь в виду... – начал было Феликс, но замолчал, когда Питер нетерпеливо кивнул и принялся расхаживать по комнате. Юноша со шрамом тут же присоединился к нему. - Старайся ни к чему не прикасаться, – предупредил хозяин Нетландии. Феликс отдернул протянутую к старинному фолианту руку и виновато посмотрел на парня. Внимательно разглядывая предметы, Питер шел по комнате. Ему попадались старинные карты, колдовские книги, изогнутые мечи и тонкие кинжалы, рыцарские доспехи и морские принадлежности, но свитка с заклятьем нигде не было. Устало вздохнув, Феликс опустился в кресло. - Может, он не у Темного мага? - Нет, он здесь, – прошептал Питер. – Я чувствую отголоски по силы. Повинуясь инстинктам, Питер подошел к настенной картине. Темный замок посреди глухого леса в прошлом служил Румпельштильцхену домом, и воссоздать его очертания по воспоминаниям не составило труда. Это было еще одной памяткой о том, что Голд потерял, и том, что вновь обрел. Изогнув бровь, Питер Пэн аккуратно отодвинул картину, открыв взору скрытый в стене сейф. Взмахнув рукой, юноша открыл замок. Стальная дверца безмолвно отворилась, и за ней обнаружился маленький свиток пергамента на кожаной подставке, который Питер мгновенно спрятал в карман. Прикрыв сейф, юноша повернулся к потерянному мальчишке, знакомая угрожающая ухмылка появилась на его губах. - Теперь мы почти готовы. Ты не знаешь, где моя тень? – вдруг спросил он. Феликс замялся. - Я видел, как королева... Она сожгла ее, как только мы прилетели сюда. Питер помрачнел, в зеленых глазах застыла маска ледяного гнева и рвущейся наружу ярости. Едва заметно кивнув подопечному, юноша коснулся рукояти кинжала и глубоко вздохнул. Феликс успел уловить почти незаметный жест его руки, как вдруг их окутал фиолетовый дым, мгновенно перенесший их на окраину леса. Настороженно оглянувшись, Феликс повернулся к Питеру. - Что теперь? – спросил он, с легкой усмешкой глядя на предводителя. Питер махнул рукой в сторону чащи. - Идем. Быстро петляя по заснеженной тропке, Питер направился вглубь леса, Феликс, немного погодя, шел следом. Запорошенный первым снегом Сторибрук представлял собой необыкновенной красоты зрелище. Пышные еловые ветви в белых хлопьях, похрустывание первого снега под ногами, сгущающийся над головой таинственный полумрак... Но юноши мало обращали внимание на окружавшую их красоту, упорно продвигаясь к намеченной цели. Свернув на очередную тропу, Питер вышел на небольшую поляну, в центре которого стоял каменный колодец. Став центром магии Сторибрука после того, как Румпель впустил волшебство в город, колодец был важнейшим местом в плане Питера Пэна. Взобравшись на постамент, Питер заглянул внутрь желоба. Тихое журчание ледяной воды внизу заставило его улыбнуться, и Пэн достал из кармана похищенный свиток. Развернув его, юноша сжал тонкий пергамент в руке и оглянулся на Феликса. - Кое-чего не хватает, – промолвил он, подходя к мальчишке. Феликс озадаченно нахмурился. - Чего? – переспросил парень. - Сердца того, кто дорог, – ответил, грустно улыбнувшись, Питер. - И кто наша цель? – ответив на улыбку, поинтересовался Феликс. Заметив странную кровожадность во взгляде Питера, юноша напрягся, улыбка сползла с его лица. - Не наша, Феликс, – пояснил Пэн. – Моя. Болезненный вздох сорвался с губ парня, когда рука хозяина Нетландии вошла в его грудную клетку. Потерянный мальчик медленно осел на землю, кровавая пелена застыла перед его глазами, пока он судорожно хватал ртом морозный воздух. За секунду до того, как сознание навсегда его покинуло, Феликс увидел, как Питер Пэн сжал его сердце, высыпав оставшийся от него пепел в колодец. Словно отзываясь на этот молчаливый призыв, из глубин колодца поднялся фиолетовый дым, клубы которого тут же начали расходиться в разные стороны, сметая все на своем пути. Последним, что увидел Феликс, была дьявольская улыбка Питера Пэна, последним, что он услышал, был рев надвигающегося проклятья аналогичного заклятью Злой Королевы. Последней мыслью, которая пронзила его быстро угасающее сознание, была мысль о том, что в глубине души Феликс всегда желал, чтобы Питер Пэн проиграл хотя бы раз в жизни. Грохот ревущего проклятья достиг ушей горожан примерно через полчаса. Высыпавшие на улицы люди с ужасом смотрели на клубы сиреневого дыма, появившиеся на горизонте. Бежать было некуда, улицы Сторибрука наводнила паника. Перепуганные горожане пытались найти укрытие, кто-то садился в машины в надежде покинуть город до того, как проклятье вступит в силу. Но каждый из жителей города знал, что все их попытки тщетны. Громко топая подбитыми гвоздями ботинками, Лерой ворвался в кафе, где в это время спокойно обедала королевская семья. С ходу поняв, что что-то не так, Эмма вскочила в тот самый момент, когда Ворчун закричал: - Проклятье! Оно приближается! Переглянувшись, Регина и Голд выбежали из помещения вслед за Эммой, остальные за ними. Подступающее проклятье, угрожающе урча, надвигалось со стороны леса. Бросив испуганный взгляд на Киллиана, белокурая принцесса побежала на главную площадь, уверенная, что остальные члены ее семьи неустанно следуют за ней. Полуденное солнце с трудом освещало путь команды, изредка пробиваясь сквозь фиолетовую дымку, от которой веяло охватывающим душу холодком. Пробираясь через толпу горожан, девушка думала только о том, что она обязана успеть. Она – Спаситель, и она должна защитить своих друзей и близких. Добежав до библиотеки, Эмма увидела бегущих навстречу Динь-Динь и Пиноккио. Фея выглядела не на шутку встревоженной, в светло-зеленых глазах застыло волнение. Привычная задорная искра исчезла из взгляда Августа, когда он поравнялся с блондинкой. - Мы обыскали практически весь город. Феликса нигде нет. - Вы его не найдете, – произнес насмешливый голос за его спиной, и мужчина обернулся к появившемуся Питеру Пэну. – Он стал последним ингредиентом для этого проклятья. Каким именно, вы можете узнать у Злой Королевы. - Сердце, – выдохнула Регина. Белль рядом с ней вздрогнула. - Да, к несчастью, ему пришлось с ним расстаться. Но дело того стоит. – Питер кровожадно заулыбался. – Скоро ваш Сторибрук станет новой Нетландией. Все вы преклоните колени перед моим могуществом. И сделать с этим вы ничего не сможете. - Думаю, клинок в твоем сердце вполне способен исправить ситуацию, – промолвил Джеймс, потянувшись к висевшему на поясе мечу. - Помнится, в прошлый раз бой на мечах с одним из вас кончился не очень благополучно. И отнюдь не для меня, – язвительно протянул юноша, как вдруг его ухмылка поблекла: Румпельштильцхен выступил вперед. - Возможно, это потому, что с тобой не сражался я, отец. Улыбка Питера Пэна превратилась в демонический оскал. Зловеще сощурившись, юноша подошел вплотную к сыну. Румпель невозмутимо смотрел на приближающегося хозяина Нетландии, но сжатые кулаки выдавали его нервозность, карие глаза потемнели от едва сдерживаемого бешенства. Подойдя к магу вплотную, Питер ткнул его в грудь пальцем. - Ты не способен на убийство, Румпель. Ты все тот же трус из захудалой деревеньки, только теперь ты скрываешь свою трусость под маской власти. И храбрости на убийство тебе точно не хватит. - Так, может быть, проверим? – прошипел Темный маг. Быстрым движением Голд поднял сжатую в кулак руку, в которой материализовался изогнутый кинжал. Выбитая на клинке темная надпись «Румпельштильцхен» опасно сверкнула на солнце, и тонкое лезвие со скрежетом вонзилось в крепкую, подтянутую грудь юноши. Вскрикнув, Питер пошатнулся, но Голд держал его крепко. Бледно-золотое сияние окутало молодую фигуру, лишая его юношеской силы и красоты. Когда свет померк, на глаза удивленной королевской семье показался мужчина. Темные с проседью волосы колыхались на колдовском ветру, поношенная бордовая накидка поверх малиновой рубахи тяжело вздымалась в такт поднимающейся в судорогах груди. Обтянутая черной кожей рукоять вонзившегося кинжала выглядела устрашающе в дрожащей руке Питера, когда он вытянул кинжал и поднял глаза на своего сына. Ласково отбросив с его лба упавшие волосы, Румпельштильцхен на шаг отошел от отца, вынуждая его протянуть к нему руку, другой зажимая кровоточащую рану. - Румпель... – тихо прошептал Питер и тут же закашлялся. Наблюдающая за этой сценой Снежка прижала ладонь ко рту. – Пожалуйста... прости меня... Светло-зеленые глаза загорелись раскаянием, но в следующую секунду оно погасло, равно как и жизненный огонек. Бывший хозяин Нетландии упал на колени и тяжело повалился на бок, тонкий ручеек крови вытек из его рта и скатился по уголку губ, капая на подбородок. Подувший с леса ветер обволок своим коконом мертвое тело и словно бы растворил его, развеяв по воздуху оставшийся пепел. Легкое облачко поднялось вверх и полетело на восток, вскоре исчезнув из поля зрения, и все стихло. На сей раз Питер Пэн бесповоротно проиграл. Медленно наклонившись, Темный маг поднял с земли свой кинжал и вгляделся в клубы приближающегося заклятья. Казалось, оно лишь ускорило свой ход, простирая свои щупальца все дальше по улицам Сторибрука. Вздохнув полной грудью, Румпель на секунду прикрыл глаза и повернулся к остальным, встречаясь с потрясенным взглядом Белль. Его Красавица прекрасно понимала причины такого поведения своего возлюбленного, и все же такая ипостась Чудовища пугала ее. Однако, заметив промелькнувшую в его взгляде тревогу, Белль позволила себе расслабиться и прерывисто вздохнула. Ласково улыбнувшись, Голд обнял девушку, и она тихо расплакалась у него на груди. Отвернувшись, Эмма подошла к своим родителям и сыну и остановилась рядом с ними, глядя на дым. - Он был прав, нам не по силам остановить все это, – тихо прошептала девушка. Услышав ее слова, Киллиан почувствовал, как по его телу прошла дрожь, и ласково сжал ее руку. Пиноккио быстро отвел глаза. - Я могу изменить его сущность. При определенной помощи, конечно, – сказала Регина, глянув на Румпеля. – Все вернется назад. Сторибрук не погибнет, а просто вернется обратно, в Зачарованный лес. И мы тоже вернемся. - Отлично. Пока не поздно, нужно это сделать... – воскликнула Эмма, но королева покачала головой. - Ты не понимаешь. Вернемся мы, – она обвела остальных рукой, – но не вы с Генри. Ты – Спасительница, и тебя проклятье не может коснуться. Ты была рождена, чтобы его разрушить. А Генри... он часть этого мира. Перенести его в наш мир посредством этого проклятья невозможно. - Хорошо, тогда мы вернемся позже, через портал. - Как только проклятье вступит в силу, все порталы окажутся закрыты навсегда, – горько произнесла Регина, слезы выступили на ее длинных ресницах, когда женщина посмотрела на Генри. – Боюсь, мы прощаемся насовсем. - Нет... – едва слышно прошептала Эмма, оглядев своих близких. – Нет, мы пойдем все вместе, мы одна семья! - Эмма, если у вас есть шанс спастись – идите, – опустив глаза, сказала Мэри Маргарет. Джеймс успокаивающе обнял ее за плечи. - Но, как же... Я не могу потерять вас снова... – пролепетала девушка, бросив взгляд на Киллиана. - У нас нет выхода, – ответил Дэвид, крепче обняв жену. – Вы должны идти. А мы будем надеяться, что однажды нам удастся встретиться вновь. Сильнее сжав тонкие пальцы девушки, Киллиан закрыл глаза. Он не мог снова потерять свою семью, но должен был отпустить их. Ради них самих. И этот выбор убивал его. Но он понимал, что так будет правильно. Взмахнув рукой, Регина перенесла их всех на границу города, и Кил открыл глаза. Ярко-желтый «жук» стоял у самой черты Сторибрука, готовый к поездке, но его пассажиры еще не собирались садиться в машину. Им предстояло прощание. Подойдя к Регине, Генри крепко обнял мать, с трудом сдерживая слезы. Королева ласково гладила мальчика по волосам, что-то тихо приговаривая, но по ее щекам уже вовсю прокладывали себе путь соленые дорожки. Эмма в это время разговаривала с Белль. Обняв девушку на прощание, принцесса пожала руку Темному магу и подошла к Пиноккио. - Спасибо тебе, – прошептала она, повиснув на шее у друга. Ласково обняв ее в ответ, Август зарылся лицом в ее волосы. - За что? – глухо поинтересовался мужчина. Эмма тихонько отстранилась и поцеловала его в щеку. - За то, что всегда был со мной. - А ты со мной... – пробормотал Пиноккио, но Эмма его уже не услышала, приблизившись к Динь. Тепло попрощавшись и с ней, блондинка подошла к родителям и только тут дала волю слезам. Обнявший дочь Джеймс ласково шептал ей слова утешения, Белоснежка мягко перебирала ее волосы, силясь успокоить, но девушка была безутешна, продолжая ронять слезы на плечо отца. Пару раз глубоко вздохнув, Эмма отстранилась и сквозь пелену слез посмотрела на родителей. - Я люблю вас... – Мэри Маргарет улыбнулась и взяла лицо дочери в свои ладони. - И мы тебя. Нежно коснувшись холодного лба принцессы, Снежка отступила, и Эмма увидела перед собой готовый к путешествию автомобиль. Но не попрощаться еще с одним человеком она не могла. Развернувшись на каблуках, Эмма подлетела к Киллиану и быстро, словно боясь, что он вдруг исчезнет, дотронулась до его губ. Мимолетный поцелуй, наполненный горечью расставания и болью потери, не хотелось разрывать никому из них, но Кил все же нашел в себе силы оторваться от заветных губ и посмотрел любимой в глаза. Два изумруда с горящей в них любовью притягивали его, часто снясь по ночам в те долгие десять лет, что он провел вдали от девушки. Мысль о предстоящей разлуке заставляла капитана лишь сильнее сжимать тонкую талию девушки, безмолвно шепча никогда не отпускать ее. Но мужчина прогнал настойчивый голосок и мягко высвободился из ее рук. - Я найду способ вернуться к вам, обещаю. - Ты же слышал, порталов больше не будет... – возразила девушка, но Кил заставил ее замолчать, ласково коснувшись пальцем ее уст. - Разве я когда-нибудь тебя обманывал? – спросил он со своей любимой улыбкой на губах. Эмма, усмехнувшись сквозь слезы, покачала головой. Тогда бывший пират нежно заправил ей за ухо выбившуюся прядку и прошептал: – Я люблю тебя и буду любить, помни это. Не пройдет ни дня, чтобы я не думал о тебе. - Я знаю... Спрятав лицо у него на груди, Эмма в последний раз глубоко вдохнула любимый морской аромат, смешанный с пряным привкусом рома, и подошла к Регине, в то время как Генри направился к отцу. Брюнетка, крепко сжав руки, печально смотрела на девушку. - Я знаю, мы с тобой не ладили, – начала мэр. – Да и твое пребывание здесь по большей части было наполнено печалью и переживаниями. Я могу это исправить. - Как? - Даровав вам с Генри новые воспоминания, – произнесла Регина. – Вы забудете о Сторибруке, об опасностях и жизни здесь. - Но как же... – беспомощно лепетала Эмма, оглядываясь на родителей. – Мы забудем все? - Так будет лучше для вас. - Но мы же обязательно встретимся вновь? Как тогда мы все вспомним? - Вероятность нашей встречи мала, но... Можно забыть свои поступки. Забыть, что ты делал, что говорил, куда шел и где бывал. – Регина посмотрела блондинке за спину, и девушка взглянула на стоящего позади нее Киллиана. – Но невозможно забыть, что ты чувствовал. Эмма отвернулась, в изумрудных глазах вновь появились готовые соскользнуть по нежной коже слезы. Но девушка сдержалась и, подавшись вперед, крепко обняла Регину. Оторопевшая королева неловко похлопала принцессу по спине, и Эмма, словно очнувшись, отпустила женщину. - Как только вы пересечете черту, заклятье памяти вступит в силу. Но, даст Бог, мы еще увидимся. - Скажи, есть хоть малейший шанс?.. – Регина опустила глаза и покачала головой. - Я не знаю... Но уничтожить бобы, которые взрастил Антон, я точно не позволю. Эмма усмехнулась и в последний раз оглянулась посмотреть на своих близких. Ее семья стояла позади и с надеждой глядела на нее. В чьих-то глазах она прочла гордость, в других – любовь, в третьих – печаль расставания. Но все смотрели на нее с одинаковой надеждой, что однажды Спаситель вернется. И Эмма верила в это так же, как и остальные. Подойдя к автомобилю, девушка распахнула дверцу и, подождав пока Генри сядет, подошла к водительской двери. Фиолетовый дым проклятья уже готов был поглотить их, когда Регина, а вслед за ней и Румпель подняли руки, и поток магии сорвался с их пальцев. Волшебный дым слегка посветлел, превратившись в бледно-сиреневый, и медленно подступил к оставшимся около черты города людям. Эмма быстро села в машину и завела мотор. Громко заурчав, «жук» двинулся с места и медленно пересек границу Сторибрука, навсегда стирая из памяти своих пассажиров моменты жизни в этом некогда зачарованном городе. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Эмма на мгновение увидела силуэты смотрящих ей вслед людей, в следующую секунду исчезнувших среди дыма. Но заклятье Регины уже вступило в силу, и Эмма не помнила, кто были эти люди и почему ее щеки мокры от пролитых слез. Она не помнила сказочного детства в замке, но были в ее памяти мелочи, которые подсказывали, что ее детство было замечательным. Она помнила своих родителей, склонившихся над ее колыбелькой. Отчего-то ей показалась странной их одежда: просторная белая сорочка матери и широкая снежнобелая рубашка отца. Эмма никогда не задумывалась, но так они были похожи на сошедших со страниц сказок принцессу и принца. Она помнила своего лучшего друга детства, с которым они часто играли в волшебный мир, где она была принцессой, а он – превращенным в мальчика Пиноккио. Вот только его имя ускользало из ее памяти. Она помнила девушку с кроваво-красной прядью волос, подругу ее матери, которая всегда выглядела, как старшая сестра Эммы. Казалось, старость и улетающие годы ей были нипочем. Она помнила, как родила своего сына, как растила его и радовалась, когда он сказал свое первое слово, сделал первый шаг и принес из школы первую пятерку. Сейчас одиннадцатилетний Генри сидел рядом с ней, нетерпеливо ерзая в кресле, и ждал, когда они приедут домой. Но отчетливее всего она помнила пронзительные, невероятно любимые, словно заглядывающие в самую душу ярко-голубые глаза. И слова, которые обладатель этих глаз сказал ей, прежде чем отправиться в очередное опасное плавание. «Не пройдет ни дня, чтобы я не думал о тебе». Автор очень рассчитывает на отзывы читателей в качестве мотивации для написания продолжения этой работы. Не забывайте, что именно вы, дорогие читатели, и ваши комментарии являются вдохновением для большинства писателей)) Дорогие читатели! Эта глава посвящается человеку, отзывы которого всегда помогали мне в написании новых глав. В них могло не быть каких-то излишеств и прямых пожеланий, но они помогали мне в написании продолжения этой работы. Cap_Viki_ - спасибо! По всем вопросам и пожеланиям пишите сюда: http://ask.fm/isabelle_kelari