Под покровом тайны

Чан Ди, конечно, слышала многое о данной элитной школе, и это многое было не слишком радостным, вот только реальность превзошла все ожидания. Увидев на крыше парня с затравленным полубезумным взглядом, девушка мгновенно забыла все свои принципы невмешательства в жизнь совершенно посторонних ей людей. Она что-то говорила о стоимости чистки одежды и скидках, внимательно выбирая время, когда можно будет оттащить его от края крыши, а уже потом разбираться с дальнейшим. Любоваться изломанной куклой на асфальте школьного двора и слышать при этом вопли богатеньких лицемеров не хотелось вовсе. Достучаться до парня не получалось. Он словно не видел ничего вокруг, пребывая в плену собственных мыслей, и Чан Ди решила действовать. Если успеет. Думать о том, что произойдет, если она не успеет, девушке не хотелось. Поэтому она оттолкнула в сторону чистую одежду и рванулась вперед, хватая неудавшегося самоубийцу за руку. Изумление в его глазах и тяжесть уже начавшего падать в пустоту тела заставляли напрягать все силы. Она справилась. Вот только возиться с подступающей истерикой и выслушивать длинные объяснения у нее не было времени, поэтому девушка незаметно нажала на нужную точку на запястье, лишая спасенного сознания, и нажала на телефоне вызов скорой. Да, богатые не любят выносить на публику свои проблемы и, скорее всего, не поблагодарят ее за это, но пусть разбираются со своими делами сами. В конце концов, для этого у них есть семья и деньги, а ей пора катить на своем подержанном велосипеде дальше. *** Происшествие попало во все газеты. Такое пристальное внимание неудавшемуся самоубийству обеспечило то, что учился он в одной из самых престижных школ Кореи, а хоть немного подпортить репутацию семьи Гу не отказался бы ни один уважающий себя журналист. Обсмаковав все детали и высказав всевозможные предположения, акулы пера бросились на поиски таинственной спасительницы. Глава корпорации «Шинхва» была обеспокоена. Если в ближайшее время не погасить разгорающийся скандал, могут быть серьезные и неприятные последствия. Что поделать, безукоризненная репутация компании в мире бизнеса значит очень многое. С семьей парнишки удалось договориться, и теперь госпожа Гу просматривала лежащую перед ней папку, в которой была собрана информация о Гым Чан Ди. В другой ситуации снисходить до такого незначительного человека было бы верхом глупости, но сейчас нужно было быстро заткнуть этой девчонке рот, пока она не начала комментировать события. Конечно, эта Гым Чан Ди никто и звать ее никак, но нищие люди всегда жадны до денег и ради них готовы на все. Вот и стоит перекупить вероятную угрозу раньше, чем до нее доберутся газетчики. Предлагать деньги напрямую – не вариант, но стипендия на обучение в школе «Шинхва» для нищей сироты – призрачный шанс вырваться из своей убогой жизни. Это удачное решение проблемы, тем более что другие ученики быстро поставят выскочку на место, а открывать рот она уже не посмеет. Юристы об этом позаботятся. Осталось связаться с опекунами девчонки и расписать им радужные перспективы. *** Га Ыль протирала столики перед открытием кашеварни. Она всегда приходила на подработку раньше своей подруги, но никогда не сердилась на Чан Ди. Ведь та, помимо кашеварни, работала еще и в соседской химчистке, да и других мелких подработок у нее было множество. Иногда Га Ыль казалось, что ее подруга никогда не спит и все ее время занимает либо учеба, либо работа. Постоянно воткнутые наушники от плеера и способность проехать на своем стареньком велосипеде даже в самой плотной пробке были отличительной чертой Чан Ди. Для тех, кто не знал ее ближе, а подпускать к себе людей она не спешила. Поэтому о том, что вместо популярной музыки в плеере проигрываются аудиокниги или уроки иностранных языков, посторонние не догадывались. Га Ыль не раз благодарила судьбу, что после смерти родителей повстречала такого замечательного человека. Иначе она бы уже давно пропала. Чан Ди как-то довольно быстро умудрилась принять на себя роль заботливой старшей сестры и, хотя была старше всего на месяц, довольно успешно наладила их быт. Да, приходилось много работать и учиться, но результаты оправдывали себя. В средней школе подруги были лучшими по успеваемости, что позволило им по стипендии поступить в довольно престижную старшую школу. Поэтому стипендия в университет уже не казалась такой заоблачной мечтой. Да и снимать на двоих квартиру на чердаке оказалось не так накладно. После того, как у Га Ыль обнаружили проблемы с сердцем, Чан Ди долгое время вообще запрещала ей работать, клятвенно уверяя, что и сама со всем справится. И только получив заверения врачей, что болезнь не слишком серьезна и постельный режим больной не требуется, позволила работать в кашеварне и заниматься домом. Что, впрочем, не мешало ей проверять, соблюдает ли подруга правила. Так что недолгие опоздания своей онни, совсем не раздражали Га Ыль. Ей совершенно не трудно было лишний раз протереть столы или принять в одиночку первого посетителя. Она ведь и так обязана Чан Ди, пусть та никогда в жизни не скажет подобного. Просто она – семья. Дверь отворилась, и в кашеварню влетела взъерошенная девушка. Она нервно поглядывала на часы, на ходу скидывая рюкзак и окидывая глазами заведение, в поисках ранних посетителей за столиками. – Опять я опоздала! – Ну что ты, онии, ведь еще никого нет. – Но ведь это не повод опаздывать! По нервным движениям подруги Га Ыль поняла, что случилось что-то посерьезнее очередной пробки. Просто пока Чан Ди не успокоится, ее лучше ни о чем не расспрашивать, расскажет сама, когда посчитает нужным. А вопросы всегда только заставляли девушку замыкаться в себе. Впрочем, быстрого разговора не получилось. Вечерний наплыв посетителей не оставлял подругам времени: нужно было улыбаться, принимать заказы, отрепетировано рассказывать о преимуществах новых видов блюд. Хозяин кашеварни проводил все свое время на кухне, оставляя зал и посетителей на откуп Га Ыль и Чан Ди. И если еще в самом начале их работы он пытался во что-то вмешиваться, то изрядно увеличившееся с их приходом количество посетителей заставило его отказаться от этого. Что ни говори, повар он был от Бога, а вот общаться с людьми умел слабо. Постепенно посетителей становилось все меньше. Чан Ди отправилась развозить заказы в близлежащие офисы, а Га Ыль осталась в зале. Она ждала особого посетителя – вечно недовольный аджосси появлялся незадолго до закрытия и изводил своими требованиями хозяина кашеварни. Но Га Ыль он нравился, чем-то напоминал дедушку, которого она совершенно не помнила, но так хотела знать. Поэтому при виде господина Юна на лице у нее появлялась радостная улыбка, и девушка спешила к столику в дальнем углу. Уже давно прошло то время, когда Га Ыль панически его боялась, как только удалось побороть страх, оказалось, что аджосси просто безмерно одинок и в кашеварню приходит не столько для того, чтобы поесть, сколько для общения. Как оказалось, господин Юн весьма неплохой собеседник. Его забавные, иногда довольно едкие комментарии к новостям приводили девушку в восторг, и через какое-то время она уже могла назвать странного посетителя своим другом. Сегодня аджосси почему-то заинтересовали не мировые события, а довольно банальное происшествие – попытка самоубийства в школе «Шинхва». Га Ыль кое-что слышала об этой избранной школе для богатых, но принимать близко к сердцу их проблемы ей и в голову не приходило – это, как волноваться об инопланетянах или еще о ком-то подобном, кого никогда в жизни не встретишь. Но господин Юн был откровенно расстроен и выказывал недовольство современными нравами, которые допускают подобные безобразия в школах. – Это так, аджосси, – раздался позади голос незаметно вернувшейся Чан Ди. – Подобное просто позор для нашего общества. Кучка учеников, уверенных в том, что им позволено все, натравили на беднягу всех учеников школы. – Чан Ди! Как ты можешь говорить подобное? – Запросто! – девушка раздраженно откинула назад волосы. – Просто это я стаскивала этого парня с крыши, а озверевшая толпа внизу улюлюкала. До сих пор как вспомню – мороз по коже. – Так вот почему ты пришла на работу такая расстроенная, – Га Ыль мягко приобняла подругу, – но мы ведь не знаем, что там на самом деле произошло и почему он принял такое страшное решение. – Га Ыль, твоя доброта просто образец для подражания, – Чан Ди высвободилась из объятий подруги и внимательно посмотрела на застывшего господина Юна. – Аджосси, с вами все в порядке? – Да. Просто уже поздно, – расплатившись за заказ, посетитель медленно пошел к выходу. Га Ыль внимательно смотрела вслед растворяющейся в сумраке фигуре господина Юна и удивлялась тому, что сегодня он не захотел пообщаться подольше. Да и беззлобных шуточек по поводу ее предполагаемой свадьбы с его внуком тоже не было. Возможно, этот неприятный инцидент, о котором они говорили, вызвал у него неприятные воспоминания. Но расспрашивать было бы верхом неприличия, так что все свои сомнения девушка благоразумно держала при себе. *** Глава корпорации «Шинхва» испытывала неприятные чувства. Впрочем, даже вынужденно общаясь с плебсом, она чувствовала, что приносит огромную жертву, а сегодняшний разговор был просто невыносим. Опекуны Гым Чан Ди, как и все нищие, оказались очень изворотливыми, и вместо ожидаемых благодарностей от предоставленной их подопечной возможности бессовестно потребовали стипендии и для другой девицы – Чу Га Ыль. По их словам выходило, что они названные сестры и должны учиться вместе. В документах говорилось, что эти девушки в самом деле получили стипендии не за красивые глаза, а по результатам масштабного конкурса, так что такими ученицами «Шинхва» может гордиться. Да и скандал следовало замять как можно раньше. Так что пришлось скрепя сердце согласиться на выдвинутые условия. Опекуны, добившись своего, принялись льстиво кланяться и безостановочно благодарить за проявленную доброту. Так, словно пару минут назад не вырывали эту доброту руками и зубами. Но юридически оформленного документа удалось добиться – на бумаге стояли оттиски печатей не только опекунов, но и обеих девушек. К сожалению, там стоял и оттиск печати госпожи Гу, так что обеспечивать наглым девчонкам школьные расходы все-таки придется. От этого было неприятно. Не потому, что были потрачены деньги, нет, стипендиальный фонд пополняли добровольные пожертвования и использовался он не слишком часто. Просто какие-то простолюдины, у которых квартира вместе со всей обстановкой стоит меньше, чем один ее вечерний наряд, позволили себе выдвигать требования. Но госпожа Гу не привыкла оставлять без внимания такое непочтительное отношение к себе. Пусть скандал забудется. Пусть эти жалкие людишки потешатся своей мнимой победой. Она умеет выжидать. И бить в самые уязвимые места она тоже умеет. *** Подруги катили на велосипеде по вечернему Сеулу домой. Они любили так возвращаться – это было время, когда они могли помечтать или беззаботно поболтать о пустяках. Вот только сегодня разговор не клеился. Девушки хотели только добраться до постелей и забыться до утра. Но и этим надеждам не было суждено сбыться – на пороге их квартиры поджидал опекун. Аджосси приходил только по очень важным делам, поэтому сверток у него в реках вызывал легкое беспокойство. Впрочем, правила вежливости требовали хотя бы предложить ему чаю перед разговором, и это время давало возможность скрыть свое удивление. Сообщение о том, что они зачислены в элитную школу вызвало у Чан Ди бурю негодования. Но прочитав документы, девушка немного успокоилась. Конечно, подобная новость не пришлась ей по душе, уж слишком много плохого она слышала об этой школе, да и собственными глазами видела творящиеся там безобразия, но высказывать свое возмущение вслух не стала. – Если это наша судьба – мы должны принять ее с честью, – пробормотала она, разглядывая два комплекта школьной формы. Пожелав Га Ыль спокойной ночи, девушка подсела к компьютеру. Тратить драгоценное время на сон она не желала. Слишком многое нужно было успеть сделать до завтрашнего утра.