Под покровом тайны

Приехать в школу Шинхва на велосипеде оказалось весьма экстравагантным поступком. Это было понятно не только по стоявшим на стоянке роскошным спортивным машинах или представительным лимузинам, из которых выходили некоторые ученики. Посмотрев в выпученные от удивления глаза охранника, становилось понятно, что такое средство передвижения как велосипед здесь практически объявлено вне закона. Чан Ди и Га Ыль, посмеиваясь, наблюдали за реакцией учеников, которые глазели на девушек так, словно они были пришелицами с других планет. Не сказать, что в старой школе так уж любили сирот, которые не могли похвастаться ничем, кроме знаний, но в этой школе контраст достигал просто фантастических размеров. – Ну и что мы здесь забыли? – задала риторический вопрос Чан Ди, когда мимо них пробежала троица хвастающихся друг перед другом дорогими обновками девушек. – Знания, – Га Ыль прекрасно понимала чувства подруги. – Мы пришли сюда за знаниями. Какое нам дело до разряженных кукол? - И то верно. Вот только, подозреваю, разряженным куклам будет большое дело до нас. – В первый раз что ли? – Га Ыль грустно улыбнулась. – Мы же всегда раньше справлялись. И теперь справимся. Помечтать о том, что в этой школе никому не будет дела до двух новеньких стипендиаток, было хорошо, вот только мечты редко имеют что-то общее с реальностью. Пока подруги пробирались к кабинету администрации, их просто рассматривали, бросая ехидные комментарии в спину. Неприятно, но можно совершенно спокойно не обращать внимания. А вот на выходе из кабинета путь им преградили три девушки. – Что такие нищенки, как вы, забыли в нашей школе? – спросила одна из них, видимо, считавшаяся главной. – Вас здесь никто не ждал, – продолжила другая. – Так что убирайтесь отсюда, пока целы. – И какое вы имеете право нам указывать? – возмутилась Га Ыль. – Мы – трио школьных красавиц. Мы самые стильные и влиятельные девушки в этой школе. Как вы жили, что смеете такого не знать? – Это, конечно, была не совсем полноценная жизнь, – пробормотала Чан Ди, пряча усмешку, – но мы как-то справлялись. Пока девушки, мнящие себя красавицами, соображали, что им ответили, от входа в школу раздался крик, который практически сразу перешел в скандирование: – F4! F4! Красавицы тут же забыли о том, что новеньких нужно научить жизни и помчались по коридору. Впрочем, не они одни – с разных сторон к входу бежали ученики, словно те, кого они собирались встречать, были, по крайней мере, поп-идолами. – Осторожно, Га Ыль, – Чан Ди отдернула подругу в сторону лестницы, чтобы бегущие не сбили их с ног. – Лучше отойти, а то эти сумасшедшие фанаты королевских представителей местной флоры еще затопчут… – А кого это они встречают? – Можешь полюбоваться, – Чан Ди указала на четверых вошедших, которые тут же были окружены восторженной толпой. – Тот, который по центру – Гу Чжун Пё. Наследник корпорации Шинхва, царь и бог в школе, которая принадлежит его семье. Слева от него – Сон Ву Бин, наследник Ильшим. Его семья довольно известна в криминальном мире. Справа – Со И Чжон. О галереях семьи Со ты слышала. Ну и тот, что держится слегка сзади – Юн Чжи Ху. Внук бывшего президента. – А почему ты их флорой назвала? – А это не я, это фанаты. Я-то как раз понять не могу, какие из них цветочки. Особенно если учесть то, что все, что происходит в этой школе, творится с их подачи. – Это ты ночью в интернете выискала? – Ну, надо же было знать, с кем дело иметь будем… – Не знаю, Чан Ди, ты говоришь о них с такой неприязнью, хотя лично не знакома. Может сплетни все преувеличивают. У них ведь кроме фанатов могут и завистники быть. – Всех-то ты оправдать пытаешься, – Чан Ди покачала головой и внимательно присмотрелась к тому, что происходит в холле. – Похоже, тот торт в лицо девушки, это подлая клевета твоих глаз… Га Ыль не ответила. Она в ужасе смотрела на происходящее, не в силах поверить, что такое вообще возможно. *** Первый урок у подруг прошел в одном классе. Они вообще постарались, чтобы уроки у них максимально совпадали, вот только у Чан Ди был расширенный курс иностранных языков, так что иногда им все-таки придется сидеть в разных классах. Знания, по сравнению с их предыдущей школой, давали действительно в большем объеме. Вот только ученикам это явно было не нужно. Так же как и на перемене, они продолжали вполголоса обсуждать новые телефоны и одежду. Впрочем, и пластикой хвастались не менее часто. Га Ыль просто поражалась. Они с Чан Ди и раньше сталкивались с богатыми детьми, но те хотя бы делали вид, что учатся. Наверное, уровень богатства был не тот. Но все равно, как-то непонятно ученики себя вели. Вроде бы наследники состояний, так что должны уметь ими распоряжаться, а для этого нужно неплохое образование. Или она по наивности чего-то в жизни не понимает? Чан Ди подобные вопросы не волновали. Она старательно конспектировала лекцию, отмечая на полях тетради вопросы, которые планировала задать в конце урока, и совершенно не обращала внимания на остальных учеников. Вернее, делала вид, потому что, по давней привычке, краем глаза следила за остальными. Отмечая любые взгляды или шепотки, касающиеся их с Га Ыль. Она не считала подобное праздным любопытством, просто была уверена, что данная школа не самое лучшее место, а о любой угрозе лучше знать заранее. Чтобы подготовиться и дать достойный отпор. Конечно, проучиться эти три года, не влезая ни в какие конфликты, было бы идеально. Но в подобную идеальность плохо верилось. В отличие от Га Ыль, Чан Ди давно отвыкла ждать от людей чего-то хорошего. И защиты ждать отвыкла, предпочитая полагаться на собственный ум и силы. Ну и на заранее собранную и обработанную информацию. *** Чжи Ху находился в обычном для себя состоянии полудремы. Когда он хотел побыть вдалеке от суетливых друзей, то всегда приходил на крышу. Здесь его окружала тишина и спокойствие, и привычное с детских лет одиночество. Здесь можно было без помех мечтать о Со Хен, не слыша ехидных комментариев друзей. Это был его личный уголок, куда никогда не заглядывал никто из учеников школы. Но сегодня его уединение нарушил стук каблучков. Чжи Ху из-под полуприкрытых век наблюдал за вбежавшей на крышу девушкой. Это была явно одна из тех новеньких учениц, слухи о которых расползлись по школе как тараканы. Как она умудрилась в первый же день забраться в такое уединенное место, было совершенно непонятно. – Что ж вы за люди! – закричала девушка, слегка облокотившись на перила. Она явно не обращалась к кому-то конкретному, просто высказывала свое недоумение равнодушному небу. Девушка была довольно миленькая, не похожая на тех кукол, которые учились в этой школе, но, судя по всему, являлась глупой идеалисткой. Иначе не задавала бы бессмысленных вопросов непонятно кому. Внутри Чжи Ху боролись два желания – прогнать нарушительницу своего уединения или оставить свой любимый уголок секретом для посторонних, в надежде, что она больше сюда не заявится. Только прийти к какому-то решению он не успел – на крышу вбежала другая новенькая. – Вот ты где, сестренка, – закричала она, подбегая к стоявшей у перил. – Ну и зачем ты сюда забрела? «Проходной двор какой-то!» - подумал Чжи Ху, собираясь все-таки прогнать нахалок, но они ушли сами. *** Чан Ди немного беспокоилась о своей впечатлительной подруге, поэтому, когда она последней вышла из класса и не увидела Га Ыль возле двери, то бросилась ее искать. Конечно, в администрации им выдали карты школы, но с непривычки даже при их помощи было легко заблудиться, так что первой мыслью Чан Ди была та, что подруга просто не там свернула на очередном повороте. Но с другой стороны, Га Ыль была расстроена увиденным и услышанным в этой школе, а успокаивалась девушка обычно, забираясь на самое высокое место здания. Что такое боязнь высоты ей было совершенно непонятно. Так что Чан Ди решила-таки первым делом проверить крышу. Они уже спускались вниз, когда задумавшаяся о чем-то Га Ыль поскользнулась на ступеньке и упала на кого-то, стоявшего внизу лестницы. Девушка тут же извинилась, а Чан Ди мысленно застонала, рассмотрев того, с кем они столкнулись. – Ты думаешь, что можешь просто извиниться и уйти? – закричал Гу Чжун Пё, демонстративно отряхиваясь от какой-то грязи. – Такие идиотки, как ты, даже под ноги смотреть не могут! Увидев, что Га Ыль начала хватать ртом воздух, Чан Ди ринулась вперед. Нужно любой ценой перевести стрелки на себя, до тех пор, пока у подруги не начался приступ. Даже если ей устроят обычную для Шинхва травлю – Чан Ди могла с этим справиться, а вот допустить, чтобы травлю устроили Га Ыль – нет. – А что ты еще хочешь? – закричала девушка. – Она случайно упала и задела тебя. Она извинилась, так почему бы тебе просто не принять извинения? – Да ты знаешь, на кого голос повысила, нищенка? – похоже оравший был уже не столько зол, сколько удивлен. – На невоспитанного нахала… – Тебе это так просто с рук не сойдет! – заявил он и ушел, разгоняя собравшуюся вокруг толпу. *** – Что она себе позволяет! – раз за разом восклицал Чжун Пё, не обращая внимания на недовольство друзей. - Да кто она вообще такая! – Ну, если тебе так интересно, – не выдержал Ву Бин, – то кое-какая информация на этих девушек у меня есть. – Так рассказывай. – Гым Чан Ди – в приюте с пяти лет. Информация о родителях отсутствует. С первым опекуном жила пять лет, до его смерти. Со вторым – два года. Отказ от опекунства из-за преклонного возраста. В двенадцать лет ее взяли нынешние опекуны. Судя по всему, чисто номинальные, потому как девчонка со средней школы живет совершенно самостоятельно. – Ей оставили наследство? – уточнил Чжун Пё. – Похоже, нет. У нее уже тогда было несколько подработок, так что она жила за свои деньги. Вторая - Чу Га Ыль. Осталась сиротой в четырнадцать. Родители погибли в автокатастрофе, близких родственников нет. Проблемы с сердцем. У девушек одни опекуны. – А в Шинхва они как попали? – По стипендии. Они набрали максимально возможное количество баллов, оставив позади многих конкурентов. – Что-то эта нахалка мало похожа на книжную девочку. Надо бы ее проучить. – Чжун Пё, – подал голос молчавший до сих пор И Чжон, – давать красную карточку девушке, как-то некрасиво… – И ты хочешь, чтобы эта девушка считала, что может справиться со мной? Да кто она такая, чтобы сметь мне перечить? *** Следующим утром Га Ыль нервничала. Она уже поверила, что в Шинхва возможно любое безумство и то, что говорили о красных карточках, вполне может оказаться правдой. Она смотрела, на совершенно невозмутимую Чан Ди и не понимала, то ли ее подруга в самом деле такая бесстрашная, то ли настолько хорошо скрывает свои чувства. Ведь даже тогда, когда внутри ее ящика оказалась та самая карточка, а глаза одноклассников загорелись азартным огнем, она даже не вздрогнула. Целый день школьники изощрялись в попытках добраться до девушки, а никто из учителей даже не пытался это безобразие прекратить. Ну, это было и понятно, ведь приказ о травле дал наследник Шинхва, и с его подачи любой из преподавателей, который посмел пойти против его воли, рисковал остаться без места. Га Ыль просто не могла понять этого. Наверное, не зря Чан Ди называла ее слишком доброй, не от мира сего. Той, кто может найти оправдание чему угодно. Вот только сейчас Га Ыль не могла даже представить себе, какое может быть оправдание происходящему. – Да не переживай ты так, – Чан Ди улыбалась, – мы наблюдаем за стадным инстинктом. – Но ведь из-за моей неуклюжести страдаешь ты. – Во-первых, не страдаю. Меня таким не прошибешь, и быть жертвой для развлечения богатеньких деток я не собираюсь. А во-вторых, причем здесь ты? В этот гадюшник мы попали из-за меня, так что и вся ответственность на мне. Но все равно сердце у Га Ыль было не на месте. Когда девушка шла к оставленному на стоянке велосипеду, она очень беспокоилась о задержавшейся в школе подруге, поэтому не сразу сообразила, что ее тащат куда-то в сторону. Увидев перед собой троих учеников, которые тянули к ней руки с недвусмысленными намерениями, Га Ыль замерла от ужаса. Ей не хватало воздуха, чтобы закричать, а в глазах все расплывалось. Перед тем, как потерять сознание, она успела заметить человека в белом костюме, от которого неудавшиеся насильники бросились врассыпную. *** Чжи Ху смотрел на потерявшую сознание девушку, и в душе у него все клокотало от ярости. Да, здесь учились далеко не ангелы, но подобное было за гранью его понимания. Он узнал эту девушку, которая что-то доказывала сегодня равнодушному небу. Только сейчас на ее губах не было улыбки – она была смертельно бледной, а губы ее уже начинали синеть. - Га Ыль, где ты? – раздался голос со стороны стоянки, и через несколько секунд рядом с ним оказалась вторая девушка. Ее растрепанные короткие волосы кое-где были присыпаны мелом, а рукав формы порван, но глаза смотрели с бешеной яростью. Она быстро достала из сумки ампулу с нашатырем и сунула подруге под нос. Когда девушка начала приходить в сознание и Чжи Ху уже собирался убраться, его остановил вопрос: – Ты на машине? – Нет, на мотоцикле, – он и сам не понимал, почему отвечает. – Тогда вызывай такси, а то у меня телефон разбит. *** Гу Чжун Пё был уверен, что строптивая девчонка совсем скоро приползет молить о пощаде. А иначе и быть не может, еще никому не удавалось выстоять против всех. Даже парни, семьи которых имели какой-то вес и могли заступиться за своих детей, ломались. Так что говорить о безродной, в сторону которой никто и не глянет. Правда, вчера ему слегка подпортил настроение Чжи Ху своим звонком. Как он мог предположить, что великий Чжун Пё может распорядиться, чтобы эти остолопы кого-то насиловали? Попугать – да. Но ведь и такой малостью не справились – девушек перепутали. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла Чан Ди. Чжун Пё еще даже не успел насладиться своей такой быстрой победой, как удар острого кулачка по дых свалил его с ног. – Я не намерена больше терпеть, – казалось, ярость, исходящая от девушки, волнами наполняет комнату. – Мне наплевать, кто ваши родители – сами вы обычные нахлебники, паразитирующие на деньгах и влиянии своей семьи. Ждать от вас чего-то человеческого, несусветная глупость. Но вы перешли черту. Если с Га Ыль что-то случится – пожалеете. – И что же ты сможешь нам сделать? – лениво спросил Ву Бин. – Я не советовала бы тебе это узнавать, – прошипела девушка, и губы ее змеились в усмешке. Ву Бин внутренне вздрогнул, увидев ее взгляд. Это была не пустая бравада и не бессильный вопль отчаявшегося человека. Точно такими же глазами его отец смотрел на противников, которых не пугал, а собирался уничтожить. И в глубине души мелькнула осторожная мысль, что, похоже, не все они об этой девушке знают.