Темно, но не отчаивайся, жди

Глава 5. Небольшое отступление.

31 Июля 1991 года. Тисовая улица, четыре. Дом Дурслей.

POV. Гарри: Это случилось в один из дней, похожих на любой из предыдущих. Как обычно я ничего не делал, ничего не думал. Время в темноте тянется долго, невероятно долго, но слишком быстро для всех кроме меня. Страшно, страшно быть всё время в темноте. Сегодня я ждал, сильно ждал то, что чувствовал глубоко в себе, то, что должно, наконец, случиться. Наконец, случиться то, что поможет мне научиться жить, то, что изменит всю моё существование, да, моё жалкое существование, ненужное никому. Крики, такое частое явление в этом доме, сегодня много, даже слишком много, криков, даже для этого дома для этого времени. Не слышу о чём они, они мне не интересны, даже скучно становится от них, меня они не касаются, ведь я никто для них, для всех, тех, кто хотя бы знает, что я есть, я существую. Все замолкает, и я слышу звуки скрипящих ступенек под ногами, судя по звукам, женщины, она иногда заглядывает ко мне и проверяет, не помер ли я, я бы и сам хотел этого, но не могу. Она подошла к моей обители и открыла дверцу со скрипящим звуком не смазанных петель, держащих дверцу, больно хватает меня за руку и рывком вытаскивает меня из чуланчика, если не шкафа. Я недоумеваю от её действий, они никогда меня не вытаскивали оттуда, а сегодня это впервые, пока я думал об этом, она дотащила меня до лестницы. Я чуть не упал, когда она начала спускаться, ведь я ходить то толком не умею (шкаф не пригоден для прогулок, знаете ли), куда мне по лестнице. Впрочем, она все равно меня тащила куда-то вниз, спустившись, она начала говорить с кем-то темно-зеленым с прожилками серебристого, а она сама, кстати, была желто-оранжевой, но слишком тусклой, я не знаю почему, но вижу я только так. По-моему там был кто-то еще, но я не видел, сейчас думая об этом, я считаю это странным, я не видел в жизни ничего кроме этих двух силуэтов. Ой, кажется, я все прослушал и думаю, что что-то не так, меня уже не держит жёлтый силуэт, а мягко поддерживает зелёный. Начинаю вслушиваться и понимаю, что не понимаю, что здесь происходит. Кажется, меня отдали или забрали, но явно это неспроста, мы вышли или меня просто вывели из дома, оборачиваясь на него, я заметил прозрачно-голубую дымку, опутывающую весь дом, и тонкую нить, ведущую куда-то вдаль. Не успел я повернуться к силуэту, как почувствовал рывок в месте пупка и ощутил на себе, каково быть воде в трубе. Было плохо, очень плохо: голова кружилась, чувство, что все содержимое желудка сейчас выберется наружу, хотя откуда у меня взялось это содержимое, я так и не понял, а главное ноги меня не держали вообще, но я стоически все это перенёс и услышал тихий вопрос оставшегося силуэта: - Ты говорить умеешь?- я кивнул, ответить я побоялся, от него веяло силой, да и не отошел ещё от "полета". - Ты понимаешь меня?- странный вопрос, как по мне так вообще лишний, но кивнул, что да понимаю. - А сказать, а не кивнуть можешь?!- я испугался столь резкого вопроса и сжался, пытаясь хоть как-то защитится, и все-таки решил ответить: - Да...-я, наверное, впервые слышал свой голос и испугался, услышав столь хриплый голос. Я с удивлением заметил, что он дает мне, вроде, стакан с водой, придерживая, чтобы я не уронил, наверное. Вода была моим спасением. Когда я допил, он его забрал и задал непонятный для меня вопрос: - Ты слеп?- что это? Я раньше слышал это слово, но так и не понял его смысла. Так что ответил уж слишком неуверенно: - Д-да...- я думал, он будет злиться на меня за это, но этого не произошло, а наоборот он завалил меня, точнее мой бедный, перетрудившийся за сегодня мозг. - Сейчас мы идем в ванну, чтобы привести тебя в подобающий вид. Потом я тебя накормлю, все остальное я объясню тебе позже. Ясно?- до меня долго доходил смысл его слов, но когда дошел я обдумал их и подумал про самое сейчас важное для меня в моем внешнем виде. - М-можно в-вопрос?- заикаясь, спросил я, боясь его реакции. - Можно, по любому вопросу спрашивай у меня, отвечу в меру своих сил.- я удивился столь доброму ответу и, став более увереннее, спросил, боясь отрицательного ответа: - М-можно оставить м-мои волосы так, как есть?- я сделал это! Я спросил! - Если хочешь.- слегка удивленно ответил силуэт, и я расслабился, остальное неважно. Как я потом понял, зря. Я вернулся к реальности только тогда, когда меня РАЗДЕВАЛИ, впал в ступор, потом вспомнил о том, что силуэт говорил что-то о ванне, но я и не думал, что меня будут мыть, хотя я не уверен, что справился бы сам. И успокоился окончательно, когда почувствовал запах травяного мыла. Он мыл меня так тщательно, что я думал, что его руки были везде, где только можно и нельзя. Наверное, я впервые в жизни так сильно смущался, хотя, если говорить честно, то это был первый раз, когда я вообще смущался. Когда дело дошло до волос, я снова забеспокоился, ведь, несмотря на все, что он сделал или сказал, я ему не верю, ведь опыт общения с людьми у меня был не очень хороший, если так можно выразиться. Но я успокоился, почувствовав нежные прикосновения теплых рук и столь приятный запах яблочного шампуня. Это было так хорошо и приятно, что я чуть не уснул в ванне, ведь он мыл их достаточно долго, волосы то у меня очень длинные. Но всему приходит конец, даже столь хорошему моменту. Он аккуратно вытащил меня из ванны и, неведомым для меня образом, высушил меня и мои волосы. Стало холодно, по сравнению с теплой водичкой ванны. Сосредоточившись на этом, я чуть не прослушал его слова, говорящие о том, что он сейчас вернется, но это было не важно, ведь он вернется, а холодно мне именно сейчас. Я обхватил свои хрупкие плечики руками, силясь не потерять еще больше тепла, но, к счастью, силуэт быстро вернулся и одел в чистую приятно пахнущую одежду, которая была мне как раз. Потом он повел меня вниз по лестнице, а я просто молча следовал за ним. Пока мы шли, я заметил, что все в этом доме приятно пахнет, пахнет запахом чего-то крепкого, похожего на алкоголь, и приятно мягким запахом какой-то травы, наверное, это запах этого силуэта, ведь это его дом, и я пока не заметил, что он с кем-то живет. И, кстати, некоторые предметы в этом доме тоже светились, как и силуэт. По приходу в гостиную он посадил меня на диван и кого-то позвал и тут же в комнате рядом с ним с тихим хлопком появился маленький чуть сгорбленный силуэт какого-то серого оттенка, ну или я, по-крайней мере, считаю его серым. Силуэт отдал ему какое-то распоряжение, и он тут же исчез с тихим хлопком и едва заметной вспышкой белого цвета. Через, наверное, минуту на столе со вспышкой что-то появилось, но это что-то не светилось и, поэтому я не видел что это. Потом силуэт начал задавать странные вопросы, что-то типа того, что я могу есть, а что нет. Если честно, в этой жизни я ел только заплесневелый или полностью иссушенный хлеб и пил только воду. Поэтому я даже не представлял что такое суп или каша, хотя представление все-таки было, тот мальчик, который жил в том доме, в детстве всегда проливал суп, и не любил кашу, так как она казалась ему пресной и густой. А вот бутерброд, мне все же посчастливилось есть, когда сыр после продолжительного лежания в холодильнике все-таки испортился, вкус был не очень, но хоть какое-то разнообразие. Про жидкость, называемой чаем, я наслышан, но ни разу не пробовал. Но пройдя через эту мини пытку, он все же начал меня кормить. Это тоже было не менее смущающее, чем в ванной, хотя, все же менее. Когда он закончил это смущающее действие, во время которого я решил, что несмотря ни на что, научусь есть самостоятельно, он начал задавать уж слишком странные вопросы, на которые я не знал ответов, кроме однозначного «нет». После вопросов силуэт, представившийся, наконец, Северусом Снейпом, начал свое длинное повествование обо мне, волшебном мире, моих родителях, маг. войне, каком-то Герое, школе, в которую я должен буду пойти, о нем, оказавшемся моим будущим преподавателем, о походе по магазинам, куда мы направимся завтра, и, самое важное, об Омегах, Альфах и Бетах, на которых делятся маги, конечно, все это было в краткостях, но и этого было уже много для моего детского и мало приученного к получению информации мозга, но я старался все запомнить, ведь я чувствовал, что это очень важно для меня. По окончанию рассказа Северус, как я называл его у себя в голове, отвел полусонного меня в какую-то комнату, где ничего не светилось, и уложил меня спать на большую и мягкую кровать. От непривычности ощущений я много ворочался, но усталый мозг взял свое, и я достаточно быстро уснул.