Нерассказанная история путешественницы во времени

С начала июня студенты последнего курса стали буквально жить в библиотеке и на дополнительных занятиях – шла всеобщая подготовка к ЖАБА, так называемой Жутко Академической Блестящей аттестации. Довольно много учеников, особенно из Гриффиндора и Равенкло, собирались идти в Аврорат работать мракоборцами, но ближе к экзаменам многие поняли, что переоценили свои силы. Однако Джеймса, Сириуса и Ремуса ничто не могло остановить. С первого курса Джеймс Поттер мечтал быть мракоборцем, как отец; Ремус же думал об этом гораздо раньше, и изначально его целью было избавление общества от таких кровожадных чудовищ как Фэнрир Сивый. А Сириус просто хотел досадить родителям – приверженцам Волан-де-Морта и теми, с кем он будет сражаться, будучи мракоборцем. Каролина и Лили уже прикидывали, как будут выглядеть в лимонных мантиях целителей. Для получения этой профессии не требовалось сдавать столько предметов, как для профессии мракоборца, но предметы эти были ёмкими и требующими кропотливой работы – хороший целитель должен сразу определять недуг по виду и симптомам; он должен, при одном лишь взгляде на рану, устанавливать, какой магический зверь эту рану нанёс; и, конечно же, целитель должен уметь варить разнообразные зелья, настойки, экстракты и микстуры, и знать, какое растение для чего предназначается. При такой усердной подготовке к экзаменам Каролина и забыла, что это её последний год, и что она больше не вернётся в Хогвартс. Она говорила об этом Лили и Ремусу, и те качали головой и тоже печалились, и предлагали как-нибудь на выходных побродить по школе и её окрестностям. Но выходные были забиты занятиями, и планы друзей оставались невыполненными. Мистера Люпина Каролина и Ремус навещали каждую неделю. Он так и не вернулся на работу, но уже вел довольно самостоятельную жизнь – если раньше ему готовила Каролина, то теперь он справлялся сам. Однако никакие лекарства и слова не могли заставить Лайелла перестать смахивать пыль с любимого кресла Хоуп и, когда приходил кто-то из соседей или целителей, радостно мчаться к двери, восклицая: «Хоуп? Это ты, родная?». Ремус окончательно смирился с неважным самочувствием отца и перестал взрываться в его присутствии, лишь только бесконечно шептал Каролине: «Спасибо, спасибо, что ты со мной. Я не справился бы без тебя». Каролина с удовлетворением заметила, что потратила меньше денег чем рассчитывала, и что платье на выпускной вечер сможет сшить из шелка, пусть искусственного, а не из ситца. Каролина шила быстро, легко и с удовольствием, и поэтому платье ее получилось легким, идеально скроенным, несмотря на красный, казалось бы тяжелый для восприятия цвет. Элис, поражавшаяся больше всех, попросила Каролину добавить несколько деталей к ее уже купленному платью, а за Элис подтянулись и другие девушки с других факультетов. Каролина, естественно, шила из их материалов, но денег за это брать не хотела, однако заказчицы все равно одаривали ее шоколадом и сладостями, а некоторые умудрялись подсунуть и золотые галеоны. Каждый вечер Каролина приходила к Ремусу и вываливала половину шоколада перед ним, на что он смеялся и снова и снова удивлялся тому, что Каролина не любит шоколад. Другую половину Каролина отдавала девочкам, Лили, Марлин и Элис, а сама брала себе лишь некоторые сладости. Почти каждый вечер Каролина приходила в Большой зал и наблюдала за тренировками кружка по трансгрессии. Сама она делать это боялась, так как не знала, к чему это приведёт, но наблюдать за остальными было забавно. Сириус научился трансгрессировать с первого раза; Ремус дольше всех осваивал теорию, и также с первого попадания научился этому занятию. А Джеймсу и Питеру не везло: то и дело позади них оставались то очки, то кусочек брови, и вертлявый инструктор из Министерства это замечал. Однажды ночью Каролина резко вскочила на постели. Девушка не могла понять, то ли ей приснился кошмарный сон, то ли какой-либо случайный звук разбудил ее. Каролина осторожно встала с кровати и оглядела комнату: все три ее соседки мирно спали. Каролина решила немного посидеть в кресле у камина, потому что собственная постель сейчас ей казалась холодной и неуютной, и, тихо скрипя половицами, спустилась вниз. В Общей гостиной было светло и достаточно людно. Каролина протерла глаза и, кинув взгляд на компанию людей, мигом узнала Ремуса, одетого в пижаму. Девушка почти бегом направилась к нему и обняла; тот дрожащей рукой притянул ее к себе. - Здравствуйте, мисс Монеро. – Каролина вздрогнула от голоса профессора МакГоннагалл, стоявшей рядом и одетой в клетчатую ночную сорочку. – Что вы здесь делаете, позвольте спросить? - Я просто проснулась… Что случилось? – Каролина оглядела компанию людей вокруг – МакГоннагалл, Дамблдор, Слизнорт, Филч и Спраут, все в ночной одежде, заспанные и встревоженные. - Папа, - лишь смог сказать Ремус. – Пожар. - Что? – охнула Каролина. – Что… что такое… профессор МакГоннагалл! Профессор Дамблдор! - Мистер Лайелл Люпин погиб сегодня ночью при пожаре у себя дома в Пяти Ручьях, - мягко и вкрадчиво сказал Дамблдор. – Боюсь, к тебе тоже это имеет отношение, Каролина. Каролина вцепилась в Ремуса сильнее и переваривала услышанное. Как? Какой пожар? Почему? Мысли крутились в голове беспорядочно и быстро; Каролина пошатнулась. Лайелл стал для нее практически отцом за последнее время; почти всю свою заботу, которую раньше выливала на отца, она отдавала ему. Лайелл всегда хвалил ее стряпню; он всегда был умным, тихим и стойким, несмотря на болезнь, одолевшую его после смерти жены, которую он любил больше собственной жизни… А Ремус! У него только недавно умерла мама, так теперь еще и отец… Каролина отпустила Ремуса и приземлилась на краешек кресла, опустошенная и расстроенная. Она чувствовала, как слёзы подкатывают к горлу, и изо всех сил старалась не заплакать – ради Ремуса. Она не должна быть такой бесхребетной ради него. Но боль была беспощадна; через мгновение Каролина уже рыдала белугой, краем глаза замечая, что ладони у нее красные от крови. Ремус, всегда зорко следивший за всеми взглядами Каролины, заметил, что девушка в страхе смотрит на свои руки, и поспешил обнять ее. В стальных объятиях Ремуса Каролина чувствовала себя в безопасности, и все же сейчас к ней пришло осознание незащищенности и несправедливости; осознание того, что в любой момент любой человек может умереть, вот так просто, миг – и нет. Тем более, война. А Ремус собрался идти в мракоборцы, не говоря уж об Ордене. Каролина заплакала еще сильнее при мысли что может потерять и его тоже. - Кароль, где твое зелье? – спокойно спросил Ремус, еле преодолевая тот ком в горле, мешавший ему говорить. Каролина вытащила из кармана пижамы пузырек с зельем и выпила. Раз, два, три… Мандрагора и мята делали свое дело,и вскоре Каролина успокоилась почти окончательно, лишь только чуть слышно всхлипывая. - Не говорите ей ничего, - обратился Ремус к профессорам. МакГоннагалл кивнула, а Дамблдор выдавил усталую улыбку. – Скажите мне… почему это случилось? - В Министерстве говорят, что он сам поджег дом и не смог выбраться. Видимо, у него был резкий приступ паники. Ремус чувствовал себя так, словно он снова и снова раздирает шрамы, оставшиеся после смерти мамы и нападения на Каролину. Было больно, пусто и холодно; хорошо, что способность мыслить и рассуждать осталась цела. Ремус теперь был один, совсем один; он теперь был главным в своей собственной судьбе, и он должен решать, какие действия предпринимать, чтобы выжить одному. «Папа…, - думал Ремус. – « Ты всегда был таким сильным, даже когда я стал прокаженным, ты не отказался от меня… И почему же ты сошел с ума тогда, почему…» «Быть может, это тебе покажется преувеличением, но твой отец безумно любит твою маму», - говорил как-то еще маленькому Ремусу один отцовский друг. – «Если бы понадобилось, он отказался бы от своей волшебной силы, а то и от жизни». И это было правдой. Лайелл любил Хоуп больше жизни, несмотря на то, что она не была волшебницей. Даже в бреду он повторял в первую очередь ее имя; каждое утро он протирал пыль с ее любимого кресла, и всегда косился на дверь, надеясь, что в нее вот-вот войдет Хоуп. Ремуса затошнило от боли; утрата сразу обоих родителей казалась ему чем-то невероятным и нереальным, словно кошмарный сон, когда вроде и страшно, но знаешь, что проснешься – и все будет хорошо. Ремус взглянул на спящую в кресле Каролину и ощутил прилив сил. Ради нее он будет жить дальше; ради нее станет еще более самостоятельным, чем был всегда. «Я не один, - стучало в мыслях Ремуса. – Не один». После похорон Лайелла, состоявшихся уже почти в конце семестра, перед ЖАБА, Ремус занялся важными делами. Дом Люпинов в Пяти Ручьях сгорел почти дотла, и было дешевле купить новый, чем реставрировать этот. Может, и к лучшему, думалось Ремусу – в старом доме все напоминало бы о родителях. Но участок, причем достаточно большой и красивый, Ремус выставил на продажу. Страх перед взрослой жизнью растворился в июльском ветре; когда эта самая взрослая жизнь стоит на пороге, то времени раздумывать уже нет. Ремус даже экзамены сдавал вполсилы, так как голова была занята другими вещами, более важными. Нужно было решать вопросы по поводу завещания и присвоения Ремусу отдельной ячейки в Гринготсе; благо, Джеймс, тоже потерявший обоих родителей ранней весной, помог другу в этом. Вообще в то время молодые люди, оставшиеся одни, не были редкостью – к примеру, братья и сестра Боунсы, родителей которых убили Пожиратели Смерти. В последний день семестра седьмой курс праздновал выпускной вечер, на котором разрешалось присутствовать только шести- и, разумеется, семи- курсникам. Также каждый студент мог пригласить кого-то с более младших курсов. Перед выпускным стайки тринадцатилетних девчонок кружили везде, где только можно; Сириус по вечерам раскладывал свои любовные послания и, посмеиваясь (а иногда и хохоча во все горло) зачитывал эти нелепые и непосредственные письма друзьям. Тактичные (или, как говорил Сириус, занудные) Ремус, Лили и Каролина только качали головой, но иногда и они не могли сдержать улыбки, слыша столь неказисто скроенные послания. Вся школа была уверена, что Сириус пойдет с Доркас Медоуз, вроде как и являвшейся его девушкой, а вроде как и нет; но Блэк превзошел сам себя, пригласив Мэри МакДональд, девочку на два курса младше него. Мэри всегда ходила угрюмая, серьезная и холодная, и к Сириусу всегда относилась очень настороженно, так как раньше он славился довольно резкими шутками над Северусом Снейпом. Но сейчас Мэри ожила – совсем немного, это было почти незаметно. Ремус, стоя в круглой Общей гостиной Гриффиндора и ожидая Каролину, впервые за время после смерти отца осознал, что ему будет ужасно не хватать Хогвартса. В последнее время в жизни Ремуса было много событий, занимающих все его мысли, и тоска по школьной жизни отступила на задний план. Сейчас же юноша оглядывал эти самые мягкие и удобные на свете кресла цвета пламени, этот до боли знакомый кирпичный камин, эти высокие окна, широкие подоконники, блестящие столы, и вспоминал, как провел здесь лучшие годы его пока еще короткой жизни. Поступление в Хогвартс было его мечтой, которой не суждено было сбыться, и Ремус чувствовал сердцебиение этого замка, оживавшего в период с сентября по июль. Ремус понимал, что теперь он должен полагаться только на себя, что больше он и его близкие не будут под надежной защитой древних стен. Он вспомнил, как давно, на шестом курсе, так же ждал Каролину на этом же месте, когда впервые пригласил ее на Рождественский бал, и это подбодрило его. Кто-то тронул Ремуса за плечо – он так задумался, что не учуял вовремя запах Каролины. У Ремуса перехватило дыхание; привыкший видеть Каролину в основном в школьной форме или же простой маггловской одежде, он впервые видел ее в вечернем туалете. Она стояла позади него, улыбаясь; одетая в длинное платье в пол; с волосами, обычно непослушными, но сейчас собранными в высокий узел. Платье Каролины было ярко-алого цвета, блестящее, но в то же время незамысловатое и легкое. Вроде бы оно было узким, но одновременно достаточно широким и свободным, не стесняющим ее легкие шаги. Ремус словно впервые отметил, какая Каролина стройная и изящная. В ней чувствовалась порода, принадлежность к древнему и благородному роду, как в Сириусе – этот небрежный, но красивый шаг, осанка, высокий стан. Все это странным образом сочеталось с добрым сердцем и некоторой беззащитностью. Неожиданно изменившаяся Каролина казалась Ремусу искрой пламени, взлетевшей в синее ночное небо. - Кароль, ты… - Ремус пытался найти подходящий эпитет. – Ты такая… красивая. – Да, не оригинально, но большего Ремус сказать просто не мог. Каролина подошла поближе, и Ремус заметил, что она стала выше – заслуга каблуков. - Помнишь, давно, ты тоже встречал меня тут, - прошептала Каролина и потянулась к губам Ремуса, обнимая руками его плечи. Обоих сейчас не смущало присутствие кучи народу в гостиной – это был только их вечер, и от обычных принципов можно было отойти. Ремус обнял Каролину за талию, почувствовав под пальцами легкое прикосновение шелковой ткани. - Я люблю тебя, - шепнул Ремус в ответ. – Я так сильно влюблен в тебя, что мне страшно. Каролина улыбнулась и поправила Ремусу воротник. Она делала так всегда, каждый день, и Ремусу становилось тепло от этого жеста. - Нам нужно идти, - сказала она, взглянув на часы над камином. - Мы же не ждём ребят? Ремусу с неохотой выпустил Каролину из своих объятий и покачал головой. - Лунатик! Кароль! – к ним направлялся сияющий Джеймс Поттер в парадной мантии цвета бутылочного стекла. – Кароль! – ахнул он. – Вот это тебе повезло, Рем! - Как будто тебе повезло меньше, - улыбнулся Ремус. – Со второго курса мечтал, что пойдешь на выпускной с Лили. Джеймс широко улыбнулся и завертелся по сторонам в поисках своей спутницы. - Лилс! – воскликнул он при виде спускающейся с лестницы Эванс в изумрудном платье, с лифом, отделанным мелкими камушками. Лили лучезарно улыбнулась и поцеловала довольного Поттера. Каролина с улыбкой наблюдала за этими двумя – как долго они к этому шли! И, казалось бы, невозможно было представить Лили с кем-то, кроме Джеймса – настолько эти двое подходили друг другу. - Пойдем? – спросила радостная Лили, отстраняясь от Джеймса. Ремус кивнул, и все четверо направились в Большой Зал, где уже собрался почти весь седьмой курс. Зал сиял от счастливых улыбок и пестреющих на стенах флагов четырех факультетов. Пол и стены сегодня здесь были серебряными, а на магическом потолке мерцали звёзды. На том месте, где располагался преподавательский стол, было что-то вроде сцены, где восседал смешанный оркестр из нанятых известных музыкантов и особенно одаренных участников школьного хора. Вдоль стен Зала стояло множество небольших столиков, окруженными прозрачными стульями. Окна были украшены зачарованными ветвями сирени и цветущей вишни. Всех выпускников попросили прошествовать в один ряд рядом со сценой. Каролина помахала Питеру, стоявшему чуть поодаль под руку с неизвестной девочкой, на вид с четвертого курса. Петтигрю нервно улыбнулся в ответ. - А где Сириус? – шепнула Каролина Ремусу, однако тот лишь пожал плечами. Началась торжественная часть. Дамблдор долго говорил о том, что школа – важная часть жизни каждого юного волшебника, и что он сам вырос в этих стенах и так и не смог покинуть их навсегда. Каролина заметила, что Джеймс беспокойно поглядывает по сторонам – еще бы, ведь Сириус так и не появился, а директор вот-вот объявит праздничный танец выпускников. Под нежную мелодию скрипки и фортепиано Дамблдор вывел на танцевальную площадку профессора МакГоннагалл. Она танцевала гордо, красиво и элегантно, как положено настоящей леди, и Каролина испугалась еще больше – вдруг она споткнется? Вслед за директором танцевать пошли прочие учителя, а после – и выпускники; медленно, по одной паре в несколько минут. - Готова? – спросил Ремус. Каролина кивнула, и они хотели было пройти на танцевальную площадку, как вдруг перед ними проскочил кто-то и вышел танцевать. - Вот черт! – послышался голос Джеймса. – Из всех он выбрал ее? - Как тебе не стыдно, Джим! – укоряющее шикнула Лили. Небрежно-красивый Сириус, отличавшийся аристократическими манерами, танцевал с Мэри МакДональд, невзрачной и озлобленной слизеринкой с пятого курса. - Теперь точно мы, - сказал Ремус. - Рем, - шепнула Каролина. - Что? - Только ты веди медленнее, я боюсь, что запутаюсь в платье или еще что… - Привет, Биточек! Привет, Луни! – выкрикнул проносящийся мимо Сириус. - Рад видеть тебя, Мэри, - учтиво ответил Ремус. Мэри МакДональд была в простом платье из голубого ситца; волосы ее были такими же, как всегда – прическа-каре, да и в лице Мэри не очень-то изменилась. Однако в глазах ее мерцал странный блеск, и поэтому Ремус шепнул Каролине, когда они отошли от Сириуса и Мэри: - Надеюсь, она не влюбилась в него… - Да ладно, Сириус не такой, - неуверенно ответила Каролина, глядя, как Блэк кривляется, явно пародируя профессора Флитвика, а Мэри почтенно улыбается. Танец выпускников закончился, и друзья отошли в сторону, чтобы пообщаться с товарищами. К Ремусу и Каролине тут же подскочили Элис и Фрэнк – странная парочка, сочетающая веселую болтушку Элис и серьезного интроверта Фрэнка. Элис была одета в апельсинного цвета платье, которое очень шло к ее круглому личику и цветку герберы в коротких волосах. - Говорят, у стен школы сегодня дежурит куча мракоборцев, - щебетала Элис. – Фрэнни говорит, что видел кузину Сириуса – Андромеду, кажется? - Привет, ребята, - послышался голос откуда-то сзади. – Мне нужно помочь с застежкой… Ремус, не мог бы ты? Доркас Медоуз улыбнулась и повернулась спиной. Ремус, кашлянув и переглянувшись с Каролиной, неуверенно поправил съехавшую вбок молнию на платье Доркас. Девушка была облачена в черное платье в пол, очень узкое и почти прозрачное, с довольно большим вырезом на спине. - А почему ты не с Сириусом? – спросила почувствовавшая легкий укол ревности Каролина. - А он пригласил малышку МакДональд, - скучающим тоном отозвалась Доркас. – Кстати, где он? - Дэйзи! – послышался голос Сириуса. Доркас обернулась, мерзко захихикала и повисла на шее Блэка. Каролина, Ремус, Фрэнк и Элис недоуменно переглянулись. - Что такие кислые, ребят? – спросил Сириус, оторвавшись от Доркас, теперь виснувшей на его руке. – Кароль, как я выгляжу? – Сириус театрально поднял подбородок. - Если бы я не была с Ремом, обязательно влюбилась бы в тебя, - заверила его Каролина. - Слушай, Бродяга… э-э-э… можно тебя на секунду? – спросил Ремус и жестом пригласил Каролину следовать за ним. Сириус приподнял брови и пошел вслед за друзьями. - Почему ты не с Мэри? – спросил Ремус, отведя друга в сторонку. – Что вообще происходит? Сириус закатил глаза. - Лунатик, опять ты тут со своей нравственностью. Успокойся! Малышку Мэри я позвал только чтобы поддержать. Мы хорошие знакомые, не более того. - И все же, это как-то… неуважительно, - вставила Каролина. – Давай вот я сейчас брошу Рема тут и пойду танцевать с тобой, интересно, как Рему это понра… - А пошли! – восхитился Сириус, хватая Каролину за руку и волоча на танцплощадку. – Рем, ты же не против? - Ты невыносим, Блэк! – сказала Каролина уже с улыбкой. – Пусти меня! - Да, сейчас мне придется это сделать, - с грустным лицом сказал Сириус. Каролина уж подумала, что обидела друга, но тут Блэк выдал вторую фразу: - Там Дамблдор приглашает за стол. Ты не должна это пропустить. Каролина, сгибаясь от смеха, отошла к Рему, и тот обнял ее за талию. А Сириус умчался куда-то в другую сторону Большого Зала. Это, наверное, был лучший праздник, какой только видела Каролина, ведь школа и Гриффиндор стали Каролине семьей. Было странно осознавать, что завтра днем она уедет отсюда в неизвестность, и больше никогда не вернется. А сейчас было так весело, легко и радостно, что и думать о плохом не хотелось. Под конец празднества все стали расходиться кто куда, ведь сегодня мистер Филч не снимал баллы с гуляющих по ночам учеников. В Зале остались лишь несколько изрядно подвыпивших учителей и где-то девяти пар танцующих студентов. Ремус тоже потащил Каролину куда-то в сторону заднего двора, где еще весной посадили несколько кустов роз и магических пионов, активно цветущих сейчас. - Куда ты меня… Рем! – смеялась Каролина. Ремус, нервно подергиваясь, обернулся в поиске случайно забредших сюда студентов. Но на самом деле он просто оттягивал время, пытаясь вспомнить всё то, что сотню раз проговаривал сам себе. Ремусу казалось, что эти слова он охотнее скажет профессору МакГоннагалл, чем Каролине – с близкими людьми всегда тяжелее разговаривать. - Кароль, я понимаю, если ты откажешься… Но я просто… Не знаю… - Да говори уже! – улыбнулась Каролина и поправила Ремусу воротник. Этот жест успокоил Ремуса, и он сделал глубокий вдох. Однако собраться с духом это не помогло. А вдруг она откажет? Вдруг посчитает это наглостью? Каролина была хрупкой, как хрустальный цветок, и больше всего на свете Ремус боялся сломать стебель. - В общем… У меня нет никого, кроме тебя, и я бы… я был бы очень… черт, - Ремус перевел дух. – Каролина, будь моей женой. У Каролины округлились глаза, и Ремус понял, что это отнюдь не от внезапной радости. Надо было писать на бумаге, думал юноша. Надо было писать. - Что? – переспросила Каролина. – Рем, но… я даже не… Это было как снег на голову. Выйти замуж, только окончив школу – настоящее безумство. С другой стороны, она любила Ремуса, и роднее его у нее не было никого, тем более… Каролина поёжилась при мысли о войне, о том, что её Ремус пойдёт служить в Министерство, и что немало ночей она проведёт в мучительном ожидании и неизвестности. - Ты хочешь отказаться? – спросил Рем. По его глазам Каролина поняла, что этого он боится больше всего на свете, и потянулась к его губам. Оторвавшись от Ремуса, девушка тихо ответила: - Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Я согласна, Рем! - Ты серьезно? – оживился Ремус. – Нет, правда? - Да! – Каролина засмеялась, когда Ремус поднял ее в воздух за талию и покружил. – Поставь меня на землю. - Кароль! – Ремус поцеловал Каролину. – Кароль! - Знаешь, я сначала подумала, что слишком… быстро и рано, но сейчас же война, - проговорила Каролина. – Вдруг мы… вдруг кого-то из нас… Ладно, забудь. Прости, что задумалась… просто это очень странно, и вообще, - Каролина замолчала и улыбнулась. Ремус улыбнулся в ответ. Тишину нарушил раздавшийся вдали полный счастья крик Джеймса Поттера: - Она СОГ-ЛАС-НА!!!