Невидимый след

      От него давно нет новостей. Ни хороших, ни плохих. Исчезли постоянные звонки и смски. Никаких спонтанных появлений на тренировках и в старом доме Хейлов. Никто даже и не вспоминает о нём. Словно и не было никогда забавного паренька Стайлза Стилински.       Волнение приходит только спустя неделю после его последнего звонка и хриплого голоса: «Ты мне нужен, Скотт», но МакКоллу не до этого тогда. У него свои проблемы и заботы, как у новоиспечённого альфы укрепляющейся стаи. Он привычно повторяет в трубку: «Мне некогда, друг, я перезвоню позже», не задумываясь о последствиях.       Скотт приезжает к дому шерифа далеко за полночь. Свет нигде не горит и все окна плотно занавешены шторами. Альфа прислушивается, но не может различить ни единого звука, исходящего из здания. Он хмурится и осторожно тянет за ручку двери. Закрыто. Парень взбирается на подоконник комнаты друга, но и окно также наглухо заперто. Неприятное чувство чего-то необратимого противно тянет чуть выше живота, пока не захлёстывает полностью.       Через несколько минут он уже в отделении полиции и просит позвать шерифа Стилински, ведь если он не дома, то наверняка на ночном дежурстве. Но ему говорят, что шериф уже месяц, как уехал в срочную и очень важную командировку. «А Стайлз?» — спрашивает Скотт. А Стайлз остался в городе. Вот только где он? Этой же ночью вся стая, включая даже близнецов, отправляется на поиски друга.

***

      Всё началось ещё до отъезда отца. Джон даже был доволен внезапной командировкой, хоть ему и пришлось оставить сына, но он втайне был рад отъезду из этого города хотя бы на полгода. Эта поездка должна была стать решающей для их со Стайлзом дальнейшей жизни, и он не мог упустить шанс.       Стайлз, безусловно, понимал отца, но в последнее время ему было очень одиноко. Постепенно вся стая слишком увлеклась своими делами и заботами, у каждого появились новые приоритеты и связь их крепчала день ото дня. Даже факт близкой дружбы со Скоттом ничего не менял. С каждым днём о нём всё больше забывали, никуда не звали, меньше проводили времени и почти прекратили звонить.       Первый месяц с отъезда отца Стайлз ещё боролся. Он увязывался за членами стаи, всё также влезал во все дела и старался постоянно находиться рядом с ними. Но неделю за неделей он становился всё более бледным, лицо приобрело меловой оттенок, а кожа стала более прозрачной. Нехорошее предчувствие заставляло продолжать борьбу. Он ежедневно звонил Скотту по два, три, а то и по четыре раза, слал смс Айзеку, старался заговорить со спешащей по делам Эллисон, но всё безрезультатно.       Были ли у них отговорки? «Дела, Стайлз, мы больше не можем себе позволить расслабляться». Они готовились к чему-то, а самому Стайлзу уже не хватало сил элементарно подслушать в чём кроется новая проблема. Просто однажды утром, он встал с уже привычным бессилием и обречённостью и понял, что это конец. Осознание пришло само по себе. Просто так. А потом догадки подтвердились.       Он невидимый. Не мёртвый, а именно невидимый. Был бы он призраком, смог бы видеть себя в зеркале, передвигать вещи, заниматься обычными делами? Всё было как обычно. Просто теперь его вообще никто не видел: ни в супермаркете, ни в аптеке, ни даже в школе. Любая вещь, которую он надевал, автоматически становилась под стать — прозрачной и невидимой. Никаких контуров, ничего, словно и не было его никогда.       За всё это время Стайлз настолько смирился с безысходностью, что даже не пытался ни с кем заговорить или обратиться за помощью к Дитону. Зачем, если он итак им не нужен? Зачем, если он неделю как невидимка, а никто его даже не спохватился? Всё бессмысленно.       Зачем-то приходил Скотт. Неужели вспомнил о нём? Стайлз сидел на полу в своей комнате и прислушивался за метаниями друга у двери и у окна. «Какой же ты друг, если не можешь почувствовать, что я тут?» — подумалось ему. — «Где же ты был, когда я в тебе нуждался?»       Хотелось что-то изменить, но не тут. Не в этом городе. Здесь уже ничего не осталось. Его не держали, не ждали, не видели. Утром Стайлз подобрал дорожный рюкзак, который собрал накануне, наблюдая, как постепенно тот становится таким же невидимым, и усмехнулся. Он прождал всю ночь, до последнего надеялся, что они придут за ним. Где же ещё ему быть, забытому друзьями, если не дома? Стилински отрицательно покачал головой, словно пытаясь избавиться от лишних мыслей, и вышел за дверь, вновь плотно закрывая её.       Он, естественно незамеченным, прошёл в автобус и сел на пол в самом конце, чтобы никто о него не споткнулся. Остался последний путь. Раз его не видят, то он воспримет это не как проклятие, а как дар. Он станет супергероем, совсем как человек-невидимка. Незаметный, недостижимый, неуловимый. Вот такая сверхспособность. Самоубеждение — хорошая штука. А Нью-Йорк, наверняка, прекрасный город. В голову забралась странная мысль, что Дерек, несмотря на всё его показное безразличие, не допустил бы этого. Чего именно думать не хотелось.

***

      Дереку внезапно захотелось истерически засмеяться. Не будь он оборотнем — наверняка так бы и поступил, сославшись на галлюцинации, невроз, переутомлённость, да на что угодно, но он — не обычный человек. Дерек крепко сжимал в руке пустоту, по ощущениям, напоминавшую предплечье.       — Кто ты? — собравшись с мыслями и надеясь, что не спятил, сказал он. Ответом послужила тишина. — Я спросил кто ты, — молчание этого «нечто» злило, ведь Дерек не глупый, он может отличить игру воображения от реальности. — Полтергейст? Дух? Другое существо?       — Невидимка, — выдохнула пустота смутно знакомым голосом.       — Что тебе тут нужно?       — Водички зашёл попить, пусти.       Хейл нахмурился. Слова соответствуют действительности. Он просто заметил, как с одной из полок супермаркета, где он сейчас находился, поднялась в воздух банка с Колой и в мгновение исчезла. И это могло бы сойти за мираж, галлюцинацию даже, если бы за ней не последовала вторая. Дерек решил понять в чём дело и в миг оказался на месте, наугад пытаясь схватить пустоту. На удивление, у него это получилось.       — Что ты?       — Невидимка, я же сказал, ай! Поосторожнее! — возмущённые нотки и явное фыркание донеслось до чуткого слуха альфы, выводя из задумчивости.       — Разве такие существуют на самом деле? — Дерек пытался понять, как именно расположен его собеседник.       — Откуда мне знать, я таким недавно стал, и кстати, на тебя уже как на психа пялятся, — явная усмешка.       — Пойдём, — мужчина крепче сжал руку и пошёл на выход из магазина, таща за собой невидимку, по голосу явно мальчишку.       Не заботясь о сохранности неизвестного, он открыл дверь машины и просто наугад толкнул то место, где по его мнению должно было находиться тело, внутрь. Послышалось сдавленное шипение и недовольное бормотание. Дерек закатил глаза и сел за руль. Когда-то давно он слышал что-то о невидимых людях, ещё в детстве от матери, и теперь этот парень… Волчье чутьё подсказывало, что тут что-то нечисто, и ему надо во всём разобраться. А почему он должен это сделать даже и в мысли не приходило. Не от того ли, что в душе будто загорелся огонёк, когда он ощутил под пальцами в пустоте чужую плоть? Точно такой же огонёк, который мучил его в Бейкон Хилс. Огонь ответственности и силы, необходимости защитить и помочь. Дерек никогда не отличался стремлениями к миротворчеству, но это чувство не отпускало. Осталось только выяснить, кто же этот невидимый парень, и что с ним делать.