Невидимый след

      — Ты живёшь один?       Дерек даже привык к постоянно болтающему парню, который слишком напоминал манерами и речью другого, но такого далёкого. Нет. Не думать об этом.       — Нет.       — А с кем? Родня?       — Нет.       — У тебя нет семьи? — Стайлзу была интересна реакция Дерека на его слова.       — Есть.       — Ты такой разговорчивый, — вздохнул невидимка.       — Ты такой заё… Надоедливый. Как тебя зовут? — Хейл прошёл в центр гостиной своей квартиры, куда привёз неизвестного, и сел на диван.       — Ст… Саймон, — судя по колебаниям воздуха наглец присел в кресло напротив.       — И давно у тебя эта проблема?       — Точно не помню, — слукавил парень, пожав плечами и забывая, что Дерек не может увидеть этого движения. — Чуть больше недели.       — Странно, — тот задумчиво потёр подбородок. — С этим надо разобраться.       «С этим надо разобраться. Прозвучало, как я с этим разберусь» — нахмурился Стилински.       — Родные есть?       — Нет, никого, я один, — голос Стайлза едва дрогнул.       — Тем лучше, — Хейл поднялся. — Попытаешься удрать — убью, попытаешься что-то украсть — убью, попытаешься мне навредить…       — Понял, понял. Убьёшь, — фыркнул Стайлз, замечая в ответ яркий отблеск голубых глаз.

***

      — То есть, ты хочешь сказать, что любая невидимка наполовину мертва? — Дерек задумчиво вертел в пальцах бокал.       — Как и наполовину жива. Мёртвой может быть либо душа, либо тело. Если бы в его случае умерла душа, то парень стал бы обычным привидением, — пожал плечами Питер.       — Мама об этом не упоминала, — младший Хейл нахмурился и потянулся за бутылкой, чтобы вновь наполнить бокалы.       — Она много чего не упоминала в разговорах, об этом можно было только прочесть, — усмехнулся его дядя. — Но разве кому-то было до чтения?       — О Боги, Питер, просто скажи, что ещё тебе известно?       — Невидимки появляются лишь когда человек на грани смерти и жизни, но в данном случае смерть рассматривается не как физическое явление, а духовное. Катализатор такого происшествия — потеря смысла жизни или, что чаще, если о человеке забывают самые близкие и любимые люди и перестают его замечать, но обязательным, скажем так, условием является тот факт, что кто-то из мёртвых нуждается в нём.       — Если короче и не так пафосно, то парня просто все забыли, а в мире мёртвых есть кто-то кому он нужен?       — Именно так, — кивнул Питер и сделал глоток виски. — Только таких случаев — один на двести лет, в основном все становятся призраками.       — Я не слышу биения его сердца… — Дерек нахмурился.       — И это тоже нормально. Раз мертво тело и оно невидимо, естественно, что его нельзя услышать.       — Но я же схватил его за руку? — Дерек недовольно посмотрел на дядю.       — Когда я называю тело мёртвым, я не имею ввиду буквально… — закатил глаза Питер.       — Ты просто хочешь меня запутать, — раздражённое рычание.       — Послушай, племянничек, это тело на грани смерти, все процессы в нём замедлены: сердце стучит едва-едва, дыхание неощутимо, голос ниже, запах практически испарился — парень почти мёртв. Если сдастся и его дух — одной проблемой будет меньше.       — Не будет. Он знает об оборотнях, — на заявление Питер вопросительно изогнул бровь, а Дерек продолжил. — Он совершенно не удивился, когда увидел мои глаза, и вопросов не задал.       — Предполагаешь, что он может быть из четы благодетельных Нью-Йоркских охотников?       — Надеюсь, что нет, — Дерека даже передёрнуло.       — Где он сейчас?       — В комнате спит. Наверное, — стакан вновь опустел, и он вздохнул, ловя на себе хитрый взгляд дяди.       — И как ты объяснишь его присутствие Алу?       — Не маленький уже, он всё поймёт.       — Ты так в нём уверен? — Питер хрипло и ехидно рассмеялся. — В его-то положении?       — Ох, просто заткнись, — Дерек вновь наполнил их стаканы и, отсалютовав своим, залпом выпил виски.

***

      Стайлз не понимал почему представился другим именем. Может, потому что он не хотел, чтобы Дерек отправил его обратно в Бейкон Хилс? Или дело в том, что от Хейла он никогда и не ждал внимания и не разочаровался бы в нём? А может вовсе дело в том, что тот — единственный кто заметил его? В любом случае, Дерек не выгнал его, не убил и даже не покалечил. Просто сказал, что во всём разберётся, и Стайлз ему поверил.       Когда пришёл Питер, он сильно удивился. Никогда бы не подумал, что эти двое продолжили бы общение, не будь между ними связи альфа-бета. Однако, приплыли. Судя по поведению, эти двое неплохо ладят, и что могло послужить этой перемене? Стайлз предполагал, что Дерек живёт с Корой, но в квартире не было и намёка на обитающую тут девушку. Тогда он решил, что сожителем является Питер, но и тут прогадал, так как тот с порога заявил, что торопится домой. Лучше бы он ничего не знал.       Невидимость многое сменила в Стайлзе, и он уже не стремился всюду сунуть свой нос, мог молчать сутками и быть совершенно тихим и неприметным. Какая ирония. Несколько дней в обществе Дерека оказались на удивление приятными и лёгкими. Тот не рычал на него, как делал в Бейкон Хилс, и это сильно удивляло, наоборот, даже пытался с ним поговорить, будто показывая, что не забыл о его существовании. Стайлз даже начал симпатизировать ему и привык к чужим привычкам, вроде пробежек в четыре часа утра, завтрака, состоящего из мяса, мяса и снова мяса, обязательно просмотра политического телешоу вечером и зелёного чая с молоком перед сном.       Стайлзу была отведена маленькая спальня, которая находилась с другой стороны гостиной, прямо напротив спальни самого хозяина квартиры. Ему и это было за радость, хотя на улицу Дерек его не пускал. Стайлз всё старался не проговориться и не признаться в том, кто он. Всю информацию выведанную от Питера, Дерек благосклонно передал слово в слово, чем снова его немало удивил. «Хей, чувак, это же тот самый, нелюдимый и хмурый Дерек Хейл, ты чего!» — мысленно твердил себе Стайлз, но с каждым днём представления о Дереке рушились и собирались заново в новую, совершенно непонятную картину. Пока, в один прекрасный день, всё не перевернулось с ног на голову.

***

      Было шесть часов утра, металлическая дверь квартиры с шумом распахнулась. Стайлз подумал, что Дерек вернулся с пробежки и тренировки, которую проводил обычно сразу после неё до семи часов, и вышел из комнаты. На пороге стоял незнакомый ему парень. Пепельно-золотистый волос до плеч, длинная чёлка, прикрывающая левый глаз, россыпь родинок по шее и лицу, слегка вздёрнутый нос и пухлые красноватые губы, словно обветренные, сам невысокий, ростом со Стайлза, только чуть более хрупкий. Безусловно красивый парень, но смутно кого-то напоминающий. Может всё дело в задорном взгляде светло-карих глаз?       — Ал? Ты что тут делаешь? — донеслось из-за спины незнакомца.       — Дерек! — блондин развернулся и бросился в коридор, повисая на том и крепко обнимая. — Как что? Я же тут живу!       — Я думал, что ты вернёшься не раньше, чем через неделю, — голос бывшего альфы звучал как-то отстранённо. Он зашёл в гостиную, едва придерживая парня под спину.       — Мать просто не смогла меня больше выдерживать, — коварно улыбнулся названный Алом и провёл пальцами по губам Дерека. — Я скучал по тебе…       — Ал, мы тут не… — мужчина был нагло прерван глубоким поцелуем.       Стайлз смотрел, как этот блондин самозабвенно целует Хейла, и его челюсть отправилась познавать дали пола. Быть того не может. Дерек Хейл — гей. Мать твою, да Дерек Хейл, самец всех самцов, альфа всех альф, хоть и бывший, брутал всех бруталов — гей! Ещё немного, и Стайлз бы полностью отправился следом за своей челюстью. Тем временем, Дерек словно отключился от происходящего и покрывал жадными поцелуями шею Ала, легко скользя языком по родинкам и прижимаясь губами к подбородку. Стайлз зашёлся в кашле, и тело под Хейлом напряглось. Тот мысленно выматерился и приподнялся с парня.       — Альберт, — он постарался придать голосу грозность, но выходило совсем плохо, — нам надо поговорить. Желательно наедине.       Блондин склонил голову набок и вопросительно изогнул бровь, внимательно прислушиваясь к звукам квартиры, но ничего не замечая. Он кивнул Дереку и протянул к нему руки.       — Я не пойду сам, — капризный тон, адресованный вечно хмурому волку, едва не довёл Стилински до истеричного хохота, впервые за два месяца, но он благополучно сдержался.       — Не маленький же, — обречённо вздохнул Хейл.       — Так я не маленький, а он — очень даже, — хитрая улыбка Ала отчего-то вызывала неприязнь.       Стайлз сразу даже и не понял кого имел ввиду этот странный парень, но когда Дерек отстранился от него, чтобы подойти с другой стороны и взять на руки, то он сразу всё понял. Увиденное шокировало, и он принялся отрицательно качать головой, медленно оседая на пол и глядя, как Дерек удаляется в свою спальню, держа Ала на руках. «Да быть того не может…»

***

      — Хэй, парень, ты тут? — голос Ала прервал Стайлза от невесёлых мыслей, и он поднялся с пола, медленно подходя и молча разглядывая собеседника. — Да где же ты? Я хочу поговорить.       — Я тут, — произнёс Стайлз прямо над ухом Альберта и довольно отметил, как тот вздрогнул.       — Как зовут тебя? — тот развернулся, с улыбкой глядя точно в то место, где стоял Стилински.       — Саймон.       — А меня Альберт, приятно познакомиться, — протянутая рука не внушала доверия, равно как и сам человек, но Стайлз всё же пожал ладонь. — Так значит ты — невидимка?       — А то оно не видно, — фыркнул и, немного подумав, спросил. — А ты?       — Инкуб, — Ал кивнул в подтверждение своих слов и отправился к холодильнику, доставая яблоко.       Инкуб, это многое объясняло. И привлекательную внешность, и манерность, даже ориентацию, и, чёрт возьми, то, что он беременный. Стайлз до последнего думал, что ему померещилось, но, разглядев всё вблизи, понял, что не ошибся.       — А это? — он сглотнул.       — Что? — Ал оторвался от яблока и вопросительно изогнул бровь. — Ребёнок? Особенность организма, — он изящным жестом откинул прядь волос со лба.       — От кого? — любопытство — грех, пора бы уже понять.       — От Дерека, — такое лёгкое признание, а у Стайлза помутнело перед глазами.       Его зашатало, и он чуть было не упал, но вовремя схватился за столик, удерживаясь на ногах. Когда Стайлз рискнул открыть веки, первое, что бросилось в глаза, были как раз его ноги. Точнее полное отсутствие таковых.