Мы всегда будем вместе...

Дни пролетали незаметно. Вскоре студенческий отдых Итачи закончился, и целыми днями он стал пропадать в институте. А я снова стал хандрить и слоняться по дому в поисках какого-нибудь развлечения. Из каникул, которые очень медленно подходили к концу, оставалось шесть дней. С одной стороны, не так уж и много, но мне хотелось поскорее заняться чем-нибудь полезным, время тянулось бесконечно. Сегодня день был какой-то особенно радостный. Слишком яркое солнце, слишком пушистые облака на небе, слишком весёлые прохожие. Словно природа улыбалась, но как-то фальшиво, театрально. Вроде всем весело, но, проходя мимо домов, не чувствуешь общего настроения. Утром пришло заказное письмо, датированное вчерашним днём. К моему величайшему удивлению, оно было адресовано мне. Я расписался, сел на диван и раскрыл конверт. Письмо гласило: «Добрый день. Полагаю, что моё имя вам ни о чём не скажет, кроме, быть может, как о наших родственных связях, но всё-таки представлюсь, меня зовут Учиха Шисуи. Я, Саске, твой дядя по отцовской линии. Долгое время я находился за границей, но теперь вернулся и хотел бы с тобой поговорить. Предлагаю встретиться десятого января в десять часов около кафе «STORY». Понимаю твоё смятение, наверняка, всё это выглядит очень странным. Но, поверь, я не хочу тебя пугать, просто дело, которого в письме я не могу коснуться, действительно, очень серьёзное. У меня к тебе единственная просьба: не говори Итачи об этом письме и встрече. Мне необходимо всё обсудить именно с тобой. Надеюсь на твоё понимание. P.S. С прошедшим рождеством. Учиха Шисуи». Это письмо было самым странным событием за все прошедшие каникулы. Оно оставило у меня такую гамму различных эмоций, что весь день я думал исключительно о нём. Недоверие поочерёдно сменялось с пониманием и волнением. Я то убирал письмо, то снова доставал и перечитывал, пытаясь сквозь строчки разыскать ответы на вопросы. Мне действительно казалось странным, что кто-то вдруг называется моим дядей, пытается встретиться, притом запрещает говорить об этом Итачи. В итоге я принял решение всё же пойти на встречу. Но, опасаясь возможных последствий своего абсолютно непродуманного, спонтанного и, возможно, опасного решения, я оставил на телефоне функцию, что, если после четырёх часов дня её не отменить, фотография письма автоматически отправится Итачи. На следующий день в указанное время я был у кафе… В кафе было совсем немного народу. По большей части это были студенты и ученики старших классов, такие как я. Я нашёл столик, сел и, чтобы не смущать администрацию кафе, заказал себе американо. Дальше возник резонный вопрос: как я узнаю его? Я заглядывал в лица всем посетителям, в поисках того, которое могло быть мне хоть чуть-чуть знакомо, но никого похожего не было. И, только я склонился над чашкой, как свет солнца мне заслонила высокая тень. Я поднял глаза наверх. Передо мной стоял довольно высокий мужчина с жёсткими чёрными волосами, торчащими в разные стороны. Черты лица у него были совсем незначительные, но я сразу понял, к какому клану он принадлежал. С головой его выдавали именно глаза: чёрные, сосредоточившие густую, вязкую тьму и едва теплящийся огонёк, который в любую минуту мог перерасти в пожар. - Добрый день, ты ведь Саске? Я подтвердил его догадку кивком головы. - А вы Учиха Шисуи? - Да. Позволишь присесть? - Разумеется. Мужчина сел и внимательно посмотрел мне в глаза. Взгляда я не отвёл, хотя под взглядом глаз, похожих на глаза Итачи, мне становилось некомфортно. - Зачем вы пригласили меня? – наконец попытался разрушить я вязкое молчанье. - Я хотел с тобой поговорить… о том пожаре. Что-то в сердце оборвалось и рухнуло вниз. Дамба самоконтроля прорвалась, вынеся вместе с тяжкими воспоминаниями гримасу боли на лице. В сознании, на время парализованном счастьем, снова ярко вспыхнули обрывки воспоминаний. - И что же вы хотели мне сказать? – по возможности спокойно спросил я, хотя чувствовал, что он мне не верит. - Саске… долгое время ты полагал, что кроме брата у тебя никого из родственников не осталось. Но это не так. До смерти твоих родителей я работал в одной крупной компании на Хоккайдо. И поэтому мы не виделись. А потом мне пришлось уехать из страны. На то были совершенно особенные причины. Дело в том, что я подозревал, что пожар в вашем поместье не был случайностью. Боль, резкая и точная, словно разрезала сердце на половинки. В ушах дико звенело, а белый туман клубился перед глазами. Не случайность? Тогда, что же это было? Неужели кто-то захотел нашей смерти и выбрал для этого самый ужасный из способов. За что? Нет, этого просто не может быть! Этот мужчина – абсолютно незнакомый мне человек. Как я могу поверить тому, что он говорит. Слишком много противоречий, и мало фактов, чтобы я сейчас кинулся искать убийц родителей. Нет, определённо, это бред. - Вскоре после смерти твоих родителей, я понял, что меня не оставят в покое, пока я не уеду за границу. Это мне и пришлось сделать. Мне очень жаль, что приехать я смог только сейчас. Ты мне веришь? - Не совсем, - честно признался я и сглотнул, прежде чем продолжить, - допустим, что всё, о чём вы только что сказали мне – правда. Но, неужели нельзя было сказать об этом раньше? Не обязательно приезжать – есть много других способов передать информацию. - Я не был уверен в том, что могу это сделать. Слишком боялся того, что меня найдут, или информация попадёт не в те руки. - Хорошо, а почему вы решились именно сейчас рассказать мне? - Я подумал, что пора вмешаться. Просто мне казалось, что пришло время. - Замечательный ответ! И главное, всё прояснил, - с сарказмом ответил я, - Хорошо, а где доказательства того, что это было намеренное убийство, что за вами, как вы говорите, кто-то охотился, что вы вообще наш родственник? Всё это было детским лепетом, и я прекрасно это понимал. Просто я цеплялся за любую возможность, чтобы не верить, что так могло быть на самом деле. Ведь это означало конец всему, что сейчас было у меня. Хрупкий мир, заботливо сотворённый нашими руками, рушился с каждой новой фразой Шисуи, который принялся терпеливо растолковывать мне всё, что с ним происходило. В итоге я задал единственный вопрос, который имел для меня значение. - Вы знаете, кто в этом виноват? Он ответил мне задумчивым взглядом. Молчал долго, словно решался на что-то серьёзное. - Саске, я просил, чтобы ты ничего не говорил своему брату о нашей встрече. В живых остались только вы оба. И это, по моему мнению, не было случайностью. Единственный, кто всегда умел контролировать обстановку и кто хотел, чтобы ты безоговорочно принадлежал ему, был Итачи. Кружка с кофе упала на пол и разлетелась на кусочки, когда я резко вскочил. Мозг отказывался повиноваться владельцу: этого просто не может быть! Чтобы Итачи убил маму и папу, чтобы быть со мной? Бред, чушь, глупость, ложь… Он сошёл с ума, если думает, что я поверю в это. - Я ни за что в это не поверю! Очнулся я уже у знакомых кустов с алыми цветами. Огромные бутоны за осень превратились в кровавые цветы. Камни были слегка присыпаны снегом, и этот контраст: чёрное прошлое – белое настоящее был для меня просто ужасным. Да, всё это было ложью, глупой, неоправданной и бесполезной. Но в глубине души я уже чувствовал, что всё это правда. Это было не то, что можно осмыслить сознанием, глазами, слухом. Это можно было понять только чувствами, мыслями и слезами, которые уже текли из глаз. Всё встало на свои места: бесконечные сны, которые пропадали, едва я оказывался в объятьях убийцы, жуткая улыбка, которая внушала мне панический ужас, и брат, любимый, единственный в роли беспощадного убийцы, который не пожалел жизней ради какой-то цели. Нет, всё не так. Всё не так с самого начала. Не может быть, чтобы он беспощадно убивал ради какой-то неведомой цели, ради глупых амбиций или чего-то ещё. Он просто не мог поступить так с нашими родителями, со мной. Я присел прямо на камень. Он был до безумия холодным, и куртка промокла почти мгновенно. Руки ныли от холода и боли, губы дрожали, а слёзы оставляли ледяные дорожки, которые быстро высыхали и покрывались лёгкой корочкой. Кожу саднило, а лёгким не хватало воздуха. Я сидел так несколько часов и даже не замечал, как постепенно солнце сползает с верхушки небосклона. Боль постепенно притуплялась, пока не превратилась в пустоту. Я лёг назад, волосы обожгло ледяными звёздами, такими же, какие теперь сияли на небосклоне. Слёзы давно засохли на глазах, но легче не становилось. Хотелось уничтожить мир, который так пренебрёг всем, что я любил. Единственное, чем я дорожил сейчас – Итачи, и именно так нужно было отнять его у меня. Уничтожить последнее, что связывало меня с этой жизнью, последнее, что я любил. Неужели так будет каждый раз? В глазах стояла тёмная муть, но я не хотел, чтобы она пропадала. Важно было лишь то, о чём я давно догадывался, но чего никогда бы не понял. Только сознание услужливо подкидывало мне ночные кошмары, чтобы я догадался… но я слеп, глуп, молод… я и люблю Итачи. Остаётся сделать выбор: что останется мне после того, как я откажусь от него, единственного, кто был виноват во всём, и единственного, который был мне нужен. Я останусь один, как всегда. Будет жизнь, друзья, возможно, семья. Но разве нужно мне всё это, если его не будет рядом? Всё просто: я люблю его. И нет ничего и никого в этом мире, кто смог бы отдалить нас друг от друга. Были родители, был остальной мир – но сейчас всё это потеряло значение. Остались только ярко-алые цветы на снегу. Точно так же, как в ту ночь… осталась только тьма, яркий огонь чёрных глаз и губы, что-то мягко нашёптывающие… точно так же, как в ту ночь. И нет ничего, что могло бы спасти, помешать, разрушить… я уже и сам не понимал, чего хочу. Можно вернуться и попросить, чтобы меня забрали, увели, увезли… но что же будет дальше? После того, как я останусь один, снова. Уже не больно. Уже не страшно. Только отчаянное желание уйти от этого места как можно дальше. Чтобы не чувствовать этот аромат прошлого, не видеть кровавых цветов, не знать, почему всё это произошло. Шаг за шагом, вздох за вздохом, всё дальше от боли, страха и отчаянья в объятья ночного кошмара. Почему-то становилось только легче. Ведь я шёл домой… POV Итачи-сана. 16:30. Облокотившись о стену спиной, и сложив руки на груди, я просто ждал… спокойно, без единого проявления эмоций на лице, просто зная, что по-другому быть не может. Полчаса назад прочитав письмо, отправленное Саске, я понял всё мгновенно. У меня был всего один вопрос: Почему? Почему мне пришлось убить их, чтобы быть вместе с Саске, а прошлое всё равно постепенно отнимает его у меня? Эти его сны… если бы Саске знал, почему ему это снится. То ничего бы не было. Он бы никогда не пришёл ко мне, поздравив с Рождеством и сказав, что любит меня. Он бы никогда не понял, что я испытывал, когда родители хотели увести меня в другую страну. А я не хотел уезжать. Хотел остаться с ним, потому что уже тогда знал, что не могу жить без него. Уже тогда, когда он с доверчивой улыбкой приходил ко мне за советом, я просто не мог противиться. Это было наваждение, глупое и жестокое, но мне так хотелось обладать им, что я готов был пожертвовать лучшими университетами мира, лишь бы просто прикасаться к нему. Он всегда был доверчивым, нежным и заботливым. Я видел его одиночество, но так же и видел, что отец никогда не сможет помочь ему, хотя бы обратить на него внимание. А мать… она всегда была слишком занята. А я был в плену глупых предрассудков и правил, которые ненавидел всегда. И вот сейчас, спустя столько лет, у меня его снова отнимают. Звук шагов совсем близко. Мне даже не нужно выглядывать из-за моего импровизированного укрытия. Шисуи за девять лет не сменил одеколон. Свет из-за поворота на миг затмевает тень. Я знал, что он повернёт сюда. Резко отталкиваюсь и хватаю его, кидая в сторону. Мужчина падает, ударяясь головой. Жалости нет, есть только месть. Месть за то, что он уже рассказал Саске. - Зачем ты вернулся, Шисуи? - Здравствуй, Итачи. - Зачем рассказал всё Саске? - Просто не мог больше это скрывать. Хотел понять, почему ты это сделал? - Я любил Саске. Скажи, ты ведь понимал, что я найду тебя? Мужчина грустно улыбнулся. Его глаза полыхнули чёрным светом в темноте. Ведь он уже знал, что отнять у меня Саске я просто так не позволю. - Конечно, знал. Он не посмел мне сопротивляться… Конец POVа. Дом. Почему-то теперь я не чувствую, что эта квартира – мой дом. Раньше я приходил сюда и искренне радовался, что у меня есть родной дом. Что же делало его родным? Конечно, ароматы из кухни, когда готовил Итачи, мягкий звук его голоса, едва ощутимый терпкий аромат одеколона, и объятия, запретные, но оттого более желанные. Мой дом был здесь, пока я чувствовал присутствие брата в нём. Вопросы: за что, почему, как он мог – все уже умерли в моём сердце, когда я понял, что где-то в глубине души я знал, что он всё сделал правильно. Но сейчас это не важно. Что бы не произошло… В ванной слышался шум воды. Мерный, успокаивающий звук бьющихся о твёрдую поверхность капель. Такой затягивающий, манящий. Свет горит тоже только в ванной, значит, аники там. Сердце отзывается дикой болью. Но я иду вперёд, не смотря на то, что колени подгибаются. Захожу в проём. Он стоит спиной ко мне. Руки под струями прозрачной воды. На плечах рубашка. Смотрю в отражении, и в горле застывает дикий крик. Глаза, полные беспросветной тьмы, угольно-чёрные волосы, спадающие на шею с липкими кончиками. Полу распахнутая рубашка вся в грязи. В воздухе застыл неприятный тяжёлый дурман с привкусом стали. И лицо, лицо с благородными линиями, которое ночами я не мог отпустить, всё в тёмных пятнах крови. На щеках, скулах, подбородке и на губах – везде была кровь. Я отшатнулся. Сил на крик не было. Но страх был. Разглядев в отражении меня, Итачи тяжело вдохнул и резко обернулся. - Ты вернулся. Я стал переживать, что ты уйдёшь. - Что это – одеревеневшим голосом спросил я, уже зная ответ на свой вопрос. - Не обращай внимания. По дороге домой я увидел человека, которому было плохо. Я отнёс его в больницу, но его не спасли. Учиха Шисуи… значит ли это, что его больше нет в живых? Эта кровь… она не принадлежит Итачи. Значит, с ним всё в порядке. И это значит, что Шисуи был прав. Что Итачи действительно мог… нет, сейчас это уже не важно. Единственное, что важно сейчас, это он. Только так, иначе я просто не выдержу. - Значит, с тобой всё в порядке? – спросил я и сделал шаг вперёд. Ноги подогнулись, и я упал на холодный пол. В ушах стучит, сердце ноет, а в глазах мокрая пелена слёз. Итачи подошёл и встал на колени, приподнимая меня. Он не пытался обнять меня, видимо, понимая, какую боль это мне доставит. Он просто заглянул мне в глаза и прошептал так, чтобы я слышал: «МЫ ВСЕГДА БУДЕМ ВМЕСТЕ». Я вздрогнул. Да, это было именно то, что прошептали его губы в ту роковую ночь. Сейчас я отчётливо понимал, что тогда он произнёс именно это. И его улыбка, грустная, доверчивая. Он сделал всё это, чтобы быть со мной, чтобы никто не смог нам помешать. И сейчас мы были вместе. Он слегка отстранился: впервые, сколько я помнил его лицо, в глазах у него стояли слёзы. Я дрожащей рукой потянулся к его лицу и смахнул серебряные капли с глаз. - Я знаю, аники, я знаю. Всё. Не осталось мыслей, чувств, ощущений. Были только тёплые руки, которые с трепетом сжали мою спину. Были только соленные от слёз губы, пятна крови на лице, была только тьма. Я окунулся в неё с головой, и не хотел выныривать, ведь тьма – это Итачи…