Сколько разных жизней...

За окном тихо падает снег. Наверное, это единственное в Ангбанде, что двигается, не издавая лишнего шума. Сквозь снег, мягко приглушающий звуки, раздаётся рычание, скрежет и грохот. Финрод сидит у окна, положив голову на ладони, и смотрит за окно, стараясь отвлечься от всего этого шума. Снег падает белыми звёздочками и отгораживает от всего мира. Иногда Финроду кажется, что за стенами крепости нет ничего, только снег падает в чёрной пустоте. Снег стирает всё, снег помогает забыть. Память причиняет боль, и иногда Финроду кажется, что он всё-таки предатель. Впрочем, как бы это ни выглядело со стороны, даже пожелай он уйти, никто не отпустил бы его. Гортхаур Жестокий не привык отдавать то, что принадлежит ему. Финрод никогда не заговаривает с ним о том, что хотел бы уйти. Гортхаур не поймёт. Он не приемлет разговор о долге и чести рода. "Если ты не хочешь уходить, а я не хочу тебя отпускать, то какой же в этом смысл?" Финрод не может объяснить ему, Гортхаур не понимает, вся его семья - это Моргот, стая варгов и эльф, который сидит, запертый в комнате, и покорно ждёт. "Кто тебе больше нравится - твои братья или я?" Финрод не смог ответить тогда. И он готов ждать теперь. Не потому, что ничего другого ему не остаётся, просто он всё ещё надеется. Гортхаур совсем не такой, каким представлялся Финроду. Он жесток настолько, насколько может быть жестоко существо, не знающее, что жить можно по-другому. Он не зол, в том понимании, что ненавидит добро и свет. Он просто не видит в добре смысла. Иногда это ужасает Финрода, но потом он вспоминает, что майа умеет быть и другим. Что он любит играть с волчатами, что умеет улыбаться и смеяться, и шутки его вовсе не жестоки. Он не добр, но и не зол. Он любит войну, любит битвы, огонь и кровь, не задумываясь, что отнимает у кого-то жизнь. Он вообще не думает о жизни и смерти. Финрод не знает, почему так получилось. Гортхаура спели - вот таким, или он был собой всегда? Бывший король Нарготронда боится мысли о том, что Эру мог сделать кого-то таким специально, но... Внешность он тоже придумал себе не сам. За эти долгие месяцы Финрод отлично изучил тёмного майа - все его привычки, все жесты и выражения лица. Иногда ему кажется, что, спроси его кто-нибудь, он бы назвал точное число веснушек, рассыпанных по телу Гортхаура. Финрод в шутку говорил, что майа целовало солнце. Глупости, конечно, как ни забавно, но солнце всё же появилось позже. Неужели кто-то - кто?! - подглядел это в замысле Эру и сделал Гортхаура таким? А ещё у него голубые глаза. Не всегда, только тогда, когда у него хорошее настроение. Финрод так и не смог выпытать у него, сами ли желтеют его глаза от злости, или он может управлять этим. Эльф смотрит за окно и не может сдержать улыбку. Надо же, он совсем перестал размышлять о том, не окажется ли это счастье просто наведёнными чарами. "Какая разница, Финдарато? Ты же счастлив, пока ты со мной, разве нет?" Этого Гортхауру тоже не объяснить. Он, не привязывавшийся раньше ни к кому, не может осознать, что это чувство - не порождение магии. И не видит разницы между любовью, вызванной заклинанием, и появившейся самостоятельно. Может быть, даже, он считает свои чувства всего лишь искусно наведёнными чарами. Его это не волнует. Он слишком привык отдаваться всем своим эмоциям полностью. И это тоже поначалу пугало. Финрод улыбается, смотрит за окно и ждёт. Он точно знает, что, когда Гортхаур вернётся, будет хорошо. И пускай болит сердце от того, что, быть может, за этими снегами чёрный клинок пронзил сердце кому-то из его братьев. Он и так виноват перед ними всеми, так может, боль эта - искупление? Финрод отбрасывает эту мысль. Слишком уж тонка грань, на которой он перестанет считать своим искуплением бессилие, и примет за него своё пребывание здесь. А это будет несправедливо по отношению к Гортхауру. Глупо, наверное, жалеть его, но, раз уж взялся учить кого-то настоящей любви, не предавай оказанное доверие. Финрод прижимается лбом к раме окна, опускает голову и с улыбкой смотрит, как вбегает в ворота твердыни гигантский белый волк.