О том, как сходят с ума

«Я памятью живу с увядшими мечтами, Виденья прежних лет толпятся предо мной, И образ твой меж них, как месяц в час ночной Между бродящими блистает облаками. Мне тягостно твоё владычество порой; Твоей улыбкою, волшебными глазами Порабощён мой дух и скован, как цепями, Что ж пользы для меня, - я не любим тобой. Я знаю, ты любовь мою не презираешь, Но холодно её молениям внимаешь; Так мраморный кумир на берегу морском Стоит; - у ног его волна кипит, клокочет, А он, бесчувственным исполнен божеством, Не внемлет, хоть её отталкивать не хочет». (М.Ю. Лермонтов, «Сонет»)

Первое его воспоминание – это холод. Нет, не такой, каким бы его ощутил любой живой человек, в чьих жилах течёт алая горячая кровь, перегоняемая по венам трепещущим сердцем. Нет. Это холод и был его кровью. Его дыханием. Его жизнью. То из чего казалась состоял каждый сантиметр его тела, белоснежного как снег, хрупкого как лёд и хладного как северная вьюга. Зимний мороз был неотъемлемой, жизненно необходимой как воздух, частью. Его частью. Казалось, он сам был Морозом. Его живым воплощением. Открыв глаза, он увидел вокруг себя прекрасный, девственно чистый снег, лежащий на такой же прекрасный, как и молочное небо, закрытое светлой дымкой облаков. Любуясь этой ванильной завесой, юноша наугад зачерпнул рукой горсть рассыпчатого пушистого покрова и поднёс горсть искрящихся рассыпчатых снежинок к лицу. А после рассеял ту по ветру, с искренней заинтересованностью любуясь тем, с какой грациозностью и лёгкостью кружат в холодных всполохах вьюги искрящиеся хороводы крошечных гранёных кристалликов, мерцая драгоценным серебряным блеском. Медленно и пока ещё как-то неуверенно, словно новорождённый оленёнок, поднявшись на ноги, юноша огляделся по сторонам, блуждая несколько растерянным голубым взглядом по шумящим на ветру мохнатыми лапами елям. Убрав с лица мешающую паутинку белоснежных длинных волос, тот попытался сделать пару шагов на трясущихся ногах, тут же с тихим «Ох!» неуклюже упав в сугроб, так и не совладав с непослушными конечностями. И фыркнув, осел на колени забывая о досадном падении, с любопытством оглядываясь по сторонам и не находя никого… - Здравствуй, - вдруг послышалось тихое над ухом и тот вздрогнув, отпрянул от источника чуть звенящего звука. Обернувшись на прозвучавшее в тишине слово, парнишка замер, испытывая смешанное чувство удивления и любопытства. В метре от него в воздухе парило крошечное существо в тонко сшитом камзоле из замёрзших листьев и с тоненькими, почти прозрачными крыльями, трепыхающимися у него за спиной. - Не пугайся меня, - улыбнулся крошечный человечек. – Я не причиню тебе вреда. - К-кто… кто ты такой? – непроизвольно слетают с губ слова и тот, впервые услышав собственный голос, невольно прикрывает рот ладонью, будто желая убедиться в том, что это именно он их произнёс. Первые слова… - Меня зовут Милори. Я лорд зимних фей и эльфов, - видя его растерянность, представился он, сделав учтиво-приветливый жест. - А… а вы знаете… кто… кто я… - словно пробуя каждый произносимый звук, отрывисто и очень хрипло выдавил из себя юноша, глядя на искрящегося эльфа, и уже в конце с надеждой прибавляя, – Кто я такой? Тот, хмыкнув на это, ничего не ответил, но подлетел ближе, одновременно с этим окружая тонко-сложенное обнажённое тело юноши всполохами мерцающей энергии. Не прошло и минуты, как невесомая пелена ледяной магии обратилась во вполне материальную одежду, лёгким белым шёлком свободной рубахи ложась на юношеские плечи и мягким синим бархатом брюк обвив точёные, но ещё неокрепшие ноги. - Ты, друг мой – Дух Морозов, - лёгким жестом руки поднимая парнишку с земли, произнёс Милори. – Страж, созданный изо льда и лютой вьюги. Довольно осмотрев свой новый наряд, и даже немного покрутившись вокруг себя, парнишка немного с задержкой после поняв смысл сказанного, озадаченно взглянул на своего нового знакомого. - Страж? – озадаченно произнёс тот, после с сомнением указывая на себя: – я? - Именно, - нисколько не смутившись проскользнувшего в голосе юноши сомнения, кивнул Милори. - И кто же меня им сделал? – справедливо спросил юноша, прищурив глаза. - Я, вероятно, - разведя руками, хмыкнул правитель. На этот краткий ответ крошечного седовласого эльфа лицо юноши вновь приняло удивлённое выражение со вскинутыми вверх белёсыми бровями и округлившимися глазами-льдинками. Но только он открыл было рот, чтобы засыпать того кучей вопросов, лорд Зимних Фей с тихим вздохом остановил его жестом, призывающим к молчанию. - Я назначил тебя на эту должность, - продолжил говорить Милори, - и я же тебя и создал. - Оу… – только и сумел вытянут из себя парень, прикладывая руку к голове, гудящей от переизбытка новых новостей и ощущений. - Я понимаю, тебе пока что это понять тяжело. Но со временем, когда ты научишься владеть своей силой… - Сила? – переспросил тот, а потом взглянув на свои худощавые практически лишённые мышц руки с пальцами-веточками, прошептал с большим недоверием: - У меня есть какая-то сила? Секунда и его запястья лишь на миг окутались белоснежными вихрями энергии, заставив того вздрогнуть от неожиданности и даже вскрикнуть. Тяжело дыша не то от испуга, не то от странных ощущений, что возникли вместе с магическим всплеском, тот с немым вопросом в голубых глазах посмотрел на Милори, ища ответа. Но тот лишь снисходительно растянул тонкие губы в еле-заметной улыбке. - Да, как видишь, есть. И я думаю, что объяснения тебе не понадобятся – твоя истинная природа подскажет тебе, что делать, - всё же произнёс он и обратившись в яркий голубой огонёк уже было почти исчез в дебрях снежного ельника, как его нагнал неуверенный оклик парнишки. - Постойте! Вы… вы больше ничего мне не скажете? - Пока нет, - почти мгновенно оказавшись в нескольких сантиметрах от его лица, почти сурово произнёс Милори, - Ты ещё не готов к выполнению той обязанности, ради которой был рождён. Осваивай силу, будь терпелив, и со временем ты займёшь свою законную должность стража. А пока… пока мы будем за тобой наблюдать. И с этими словами Милори исчез, оставив юного Духа Морозов в одиночестве и с множеством вопросов на которые ему придётся найти ответы самому. Что или кого ему придётся охранять? И кто такие «мы»? Кто будет за ним приглядывать? И какую силу ему предстоит постичь? Но больше всего его сейчас волновало то неведомое ощущение силы, что переполняла его грудь, и он невольно задавался вопросом о таких, казалось бы, размытых понятиях, как снег и лёд. Но каким-то неведомым чувством он знал наверняка, что эта вольная, искрящаяся белоснежной безупречной белизной стихия всегда будет ему самым надёжным другом и защитником… Тем единственным, что никогда его не подведёт и не предаст. Он чувствовал - это был его дар. Его судьба. Та самая истинная природа его существования, о которой говорил крохотный правитель. И с этой неведомой мыслью, он с торжествующей улыбкой вскинул вверх тонкие руки, с каким-то диким восторгом наблюдая, как послушно взметнулся вверх всполох сверкающей ледяной россыпи тысячи крохотных льдинок, вырисовывая в воздухе неведомый загадочный узор и беспрекословно подчиняясь его приказам. В его глазах проскользнул ледяная искорка торжества. Похоже ближайшее время ему явно не придётся скучать. *** - Скука… - сидя на обмёрзлом пеньке, пробурчал Дух Морозов. – Жуткая скука. Он не знал сколько прошло времени с тех пор, как он впервые проснулся в зимней чащобе. Но он почти наверняка был уверен, что вполне достаточно, чтобы феи, а этот крошечный народ, как он выяснил, назывался именно так, могли бы ему объяснить ещё хоть что-то. Он многие недели потратил на то, чтобы изучить себя и свои способности, периодически встречаясь с одной или двумя представительницами зимнего крылатого народца, которые словно бы проверяли его, следя за каждым его действием, прячась средь ветвей раскидистых елей. Но в целом поговорить ему было не с кем, пусть он и знал об присутствии крохотных надсмотрщиков, которых периодический окликал в надежде, что хоть кто-нибудь из них скажет хоть что-нибудь в ответ. Но феи были либо глухими к его мольбам, либо просто намеренно не замечали, как его начинала одолевать скука и бесконечное количество вопросов, на которые ответы ему так и не дали. Хотя, быть может, он был ещё не готов… Не готов… Ха! Во истину универсальное оправдание, которое нисколько не утешало. И не избавляло от того всё более и более давящего на душу факта…. … что он был один. Подтянув худощавые длинные ноги к груди и обняв их руками, юноша прижался лбом к коленям, пытаясь успокоить роящиеся в голове мысли. Конечно, за всё то время, что он провёл в этом лесу, ему не раз приходили в голову мысли о том, есть ли ещё такие, как он. Если кто-то такой же, кто поймёт его? Кто сумеет помочь ему разобраться во всём, раз феи не желают? Выяснить это могло помочь лишь одно… Его ледяной взгляд глаз-льдинок быстро заскользил по ветвям деревьев в поиске знакомых голубых огоньков фей, неотрывно следящих за ним. Это заняло не больше нескольких минут – он слишком хорошо изучил своих надсмотрщиков. Друзьями назвать он мог их лишь едва ли. Такого слова как «друг» он ещё не знал. Поэтому без всяких сожалений украдкой раскрутил на ладони крошечный ветряной вихрь, сдувая эльфов с их постов и унося куда-то в неизвестном направлении в самую глубину снежной чащи, куда ему самому ходить было настрого запрещено. Довольно улыбнувшись удавшейся шалости, Дух Морозов окружил себя всполохами вьюги, поднимаясь высоко над вершинами самых высоких елей Зимнего Леса. Так высоко, как ему никогда не позволялось. Секунда – и этот дикий вихрь по мановению его мимолётного желания вознёс его лёгкое тело к самым облакам, неся его куда-то вдаль над небывалым, но столь крохотным островком с такой чудной погодой. Вот он был посреди белоснежного заснеженного ельника, наслаждаясь морозным ветром, гуляющим среди высоченных деревьев, одетых в снежные шубы, а теперь нёсся в небе над абсолютно зелёной поляной разнотравья. Зелёной. Переполненной ароматами, абсолютно не похожими на запах хвои в еловом лесу. Без холода. Но с каким-то странным ярким светом, который почти обжигал, касаясь его бледной кожи, не предназначенной для того жара, что источало ярко-золотое небесное светило. Но вдруг, поддавшись внезапному порыву, он резко приземлился посреди поляны и повалился на мягкую устланную травой землю чувствуя под собой мягкость, уже не морозную, а пропитанную свежестью росы, контрастирующей с теплотой прогретой солнцем земли. И вновь взглянул на небо, любуясь светом алого шара далёкого солнца. Он не чувствовал холода, поскольку тот был частью его. Ибо он сам был его воплощением. Но это ощущение – ощущение что всё внутри горит, обжигает, он чувствовал, как никогда ясно. И это чувство его манило, как бабочку манит чадящий свет пламени… - Какая странная погода. Снега нет… - сидя на мягком ковре трав и нежных цветов, произнёс он, а после сорвав один из цветов, поднёс тот к глазам. – И это… они хотели от меня скрыть? Не прошло и мгновения, как нежный стебелёк и бутон цветка, тронутые хладным прикосновением, тут же обратились в лёд, заставив юношу вздрогнуть от неожиданности. Настолько легко и просто нечто столь живое и нежное обратилось в холодное и мёртвое… Замёрзший цветок выпал из ослабевших пальцев под тяжестью страшного осознания. Впервые в его жизни холод ассоциировался со смертью. Впервые, ведь он был из него рождён. Холод всегда был для него жизнью. Началом. Но никогда - концом… Однако постепенно леденеющая поляна, покрывающаяся тонкими иголочками инея, говорила об обратном. А потом из этих тягостных раздумий его вырвала мелодия. Незатейливая, нежная и переливчатая, словно журчащий по камешкам ручей. Мелодия, что должна его привести к той, что навсегда изменит его судьбу, пусть он об этом ещё и не знает. В последний раз взглянув на замёрзшие полевые цветы, Дух Морозов шмыгнул в более прохладную тень деревьев такого же зелёного, как и цветущий луг леса. Стараясь ни к чему не прикасаться и даже не шагать, а лететь, тот, подобно холодному ветерку, несся по влажному тропическому лесу, быстро огибая цветущие кустарники, затейливо свешивавшиеся с высоких ветвей сети лиан и морозцем пролетев над журчащим ручьём. Всё летел и летел, следуя за какой-то неземной и мягкой мелодией. Пока наконец не нашёл её источник. Аккуратно выглянув из-за высокого и широкостволого дерева, тот неотрывно смотрел на сидящую на старом пне девушку. Невысокая, одетая в нежно-травянистую тунику, похожая на пугливого тонконогого оленя, со светлой кожей, подобной знакомому ему снегу… И будто невесомыми вьющимися волосами немыслимого для него цвета. Цвета огня, жара которого он так боялся. И глаза… Глаза – подобные солнцу в один из тех дней, когда расступались тучи над Зимним Лесом. Она играла на каком-то диковинном инструменте. Золотистый, вытянутый, с множеством дырочек, над которыми быстро порхали словно выточенные из самой тонкой льдинки пальцы. Странно, что из этой чуднОй штуковины вообще могли выходить столь нежные звуки. Заслушавшись и засмотревшись на это неожиданное представление, Дух Морозов и сам не заметил, как случайно прикоснулся к тёплой коре дерева, с ужасом наблюдая, как то, мгновенно покрываясь толстым слоем изморози, заледеневает, передавая холод через корни по земле… Чудесная песнь инструмента закончилась в единое мгновение, как девушка убрала от своих нежных, будто заалевших на морозе губ, золотой инструмент, в немом ужасе смотря, как к её босым ногам от травинки к травинке ползёт полоса холода. Разумеется, что загадочная незнакомка, испугавшись, тут же вспорхнула с пенька подобно птице и скрылась где-то в небе, оставив за собой шлейф из постепенно опускающейся на землю листьев и цветов. - Постой! Я… я не хотел тебя напугать! Пожалуйста вернись! – поспешно выскочив из тени дерева, крикнул тот ей вдогонку, но поняв, что той и след простыл, лишь растерянно взглянул в чистую голубизну небесной выси. – Я не хотел… Но небо было немо к его мольбам… Казалось он нашёл кого-то. Кого-то другого. Не фею и не эльфа. Но похоже снова не судьба… - Проклятье… - злясь на самого себя за неосторожный поступок, прошипел юноша, собираясь вновь вернуться в свой лес, чтобы больше оттуда ни ногой, как тут же в глубоком шоке застыл на месте. За его спиной, вовсе никуда так и не улетев стояла та самая девушка. Она, к большому удивлению Духа Метелей, не боясь холода, расползающегося вокруг, мягко касалась коры несчастного древа, поглаживая то с нескрываемой нежностью, будто убаюкивая дерево-великана. И Дух Морозов, не веря своим глазам смотрел, как под её мягкими прикосновениями таял иней и отступал мертвенный холод, обращаясь в прозрачные ручейки воды, орошающее ствол дерева живительной влагой. - Как… как ты это сделала? – ошарашенно прошептал он, видя, как под его ногами медленно оживают замершие под корочкой льда цветы и травы. – Это невозможно… Так не бывает… - Почему? – улыбнулась незнакомка, поднимая на него взгляд солнечных глаз. – Это ведь Неверленд. Здесь всё возможно. И под взглядом этих глаз он стоял недвижим словно статуя не смея проронить и слова, боясь, что незнакомка исчезнет. Её лицо, нежное с мягкими скулами и красивым чувственным изгибом губ, вблизи выглядело ещё более нереальным. А её золотые глаза вопреки всем ожиданиям вовсе не были наполнены страхом, к которому он уже привык. Напротив, в их янтарных светящихся изнутри радужках плескалась какая-то детская заинтересованность и любопытство, от которого, честно говоря, стало даже как-то неловко… «Неловко»? Странное чувство. - Кто… кто ты такая? – одергивая себя самого от этих странных ощущений, смело спросил он. - А ты? – в ответ спросила она, делая решительный шаг ему навстречу. – Пришёл сюда, чуть не заморозил мой любимый дуб, ещё и вопросы задаёт… Не лучше ли представиться первым? На её губах заиграла озорная улыбка. Рыженькая незнакомка явно пыталась раззадорить его, но отчего-то вопреки всему злиться на неё у него не получалось. Быть может дело было в детской наивности, проскальзывающей в её поведении или просто потому, что она - первая, с кем он вообще общался за пределами Зимнего Леса. Впервые с ним заговорил хоть кто-то, кроме фей. - Я… Дух Морозов, - ответил он с задержкой. – Хранитель обиталища Зимних Фей. - Правда?! – воскликнула она, взлетев на пару метров верх от восторга, а после, сделав в воздухе переворот, почти вплотную подлетела к нему, любопытно уточнив: - Так ты из Зимнего Леса?! - Ну… я ведь так и сказал, - смущённо выдавил он, отводя взгляд. Услышав этот ответ, та стала надвигаться всё ближе и ближе, нещадно уничтожая расстояние между ними дюйм за дюймом, заставляя того невольно, неуклюже спотыкаясь, отступать назад. - А правда, что у вас там всё белое-белое?! – в янтарных глазах странной летающей девушки зажглись озорные огоньки. - А-ага, - сглотнул тот, не отрывая своих глаз от её. Под ногами хрустела промёрзшая трава. - И снег идёт? Такой… холодный, - спросила рыжая, на секунду задумавшись. – И мягкий как облако! - Да-а-а… Когда же ему в лопатки уперлась тёплая кора дерева, он понял, что путь к отступлению был беспощадно отрезан, а сам Дух Морозов загнан в метафорический угол вырваться из которого ему мешало исключительно это странное создание магнетическая сила взгляда, которой его словно пригвоздило его к этому чёртовому стволу дерева. Но отчего-то… - И холодно до жути?! – наконец спросила она, чуть ли, не утыкаясь своим носом в его нос. - Эм… Да? – ощущая покалывание в кончиках остроконечных ушей и скулах, произнёс он. … вырываться и не хотелось. Заметив загнанно-смущённое выражение на пунцовом лице парнишки, девушка, моргнув, вопросительно наклонила голову в сторону, изящно изогнув бровь, а потом отплыв на метр назад, протянула ему свою ладонь. - Миримэ. Тот вопросительно моргнул. - Чего? - Меня зовут Миримэ, говорю. Я Дух Веселья и Озорства, - почесав затылок, пояснила она, и на её веснушчатых щеках выступил розовый румянец. – Забочусь о землях Летних Фей, - а после без всякого зазрения хлопнув того по плечу добавила: - И кстати… Так ты всё же скажешь мне своё имя, Фрости? В конце концов, напарники должны знать друг о друге всё! В его голову закрадываются шальная мысль о том, как же он всё-таки попал. Самолично угодил в настоящую трясину ярко-солнечных глаз той, что, нагло ворвавшись в его мир, прогнала холод и лёд с почётного пьедестала в душе Духа Морозов и словно царица уселась посреди зимнего дворца его ледяного сердца, оплетая того зарослями душистых цветов, от сладкого запаха которых тот почти задыхался. И далеко не сразу за этими новыми ощущениями Дух Метелей вспоминает, что у него никогда не было имени… Хотя впервые это было так неважно. Ведь теперь он был не один.