Песнь Златоглазых

      Он что-то пропустил.       Когда Китай вошел в тронный зал, его опьянили запахи крови и пепла, которыми буквально пропитался весь воздух. Несколько мгновений он отупевшим взглядом осматривал разрушенные украшения дворца, тела людей, сваленные на полу, и сломанные древки орудий, беспорядочно разбросанные повсюду, а потом взглянул на то место, где обычно сидел император.       Цзыин стоял на коленях, и над ним возвышалась мрачная фигура высокого человека, наряженного в практически самодельные доспехи, явно крестьянина, державшего, однако, меч у шеи самого императора.       Правитель Поднебесной рыдал, утирая слезы грязными рукавами, и отрывисто шептал просьбы о прощении. Его волосы были растрепаны и выпачканы в крови и земле, золотое платье тоже было вымазано и порвано, а в двух шагах валялась рваная шляпа, окруженная бусинами, упавшими с нее.       Хотя этот человек знал, что обречен, он все равно всегда держался горделиво и неприступно, всем своим видом показывая, что он Правитель, а все другие люди — Подчиненные. Из-за этого извращенного самолюбия Ван очень его не любил, но сейчас, видя, как он плачет, свергнутый, побежденный и растоптанный, Китай почувствовал жалость и сочувствие.       Цзыин рыдал, а его палач возвышался над ним, как непоколебимая, вечная скала, не меняя спокойного выражения лица.       Неподалеку были слышны крики и мольбы о помощи. Могло показаться, что там плачет и стенает сама империя, сама Цинь, и, охваченный страхом за так и не найденную жену, Китай сорвался с места и хотел кинуться обратно в коридоры, но властный взгляд из-под нахмуренных бровей остановил его, пригвоздив к полу.       Человек опустил меч, из-за чего император рухнул лбом в пол и шумно, по-детски зарыдал. Не сводя уверенного взгляда с Вана, мятежник (а сомневаться в том, что во дворце был поднят мятеж, уже не было никакого смысла) подошел к Китаю и угрожающе поднял свое оружие.       Яо вскрикнул, вжался в стену и, сжав потными пальцами шелка своих одежд, яростно взревел:       — Не посмеешь!       Раздался тихий, вдумчивый звон, Китай зажмурился, до боли прижался к стене, стараясь ее прохладой усмирить ворох паники и мыслей, кружившийся в голове. Послышался глухой удар, полувздох-полукрик Цзыина, и треск огня где-то вдалеке. Ван с ужасом открыл глаза.       Пламя шло со стороны парадного входа дворца. Цзыин отползал к галереям, путаясь в подолах своей одежды, а мятежник, бросив оружие, стоял перед Китаем на коленях.       Ван удивленно поднял брови. Человек опустил глаза.       — Мое имя — Лю Бан. Я деревенский староста…       — Который всегда говорит рису свое имя, прежде чем его съесть?!       Губы Китая исказились в мерзкой, отчаянной усмешке, но Лю Бан не дрогнул.       — Я хочу, чтобы вы знали, что я вам не враг. Я представляю здесь угнетенный народ Поднебесной, народ, вынужденный сражаться и проливать кровь за свои права. И здесь, стоя перед вами на коленях, я клянусь перед Шанди и духами моих предков в вечной вам верности. Будьте же милосердны к народу, который, во тьме лишений и несчастий, молился вам и верил в вашу всепрощающую доброту!       Ирония покинула Китай, оставив место отчаянию, страху и какой-то давящей, неправильной пустоте в душе и в голове.       — Я приму тебя, — он запнулся, чувствуя, как от разразившегося неподалеку пожара начинает болеть голова. Лю Бан поднес ладонь ко рту. — Я приму тебя, если ты скажешь мне, где моя жена.       - Вы больше никогда ее не увидите. Но вам же это лучше, ибо мы считаем своим долгом избавить Поднебесную от всего, что может быть причиной возрождения Цинь. Лишь вы, мой господин, навсегда останетесь бессменным сердцем и бессмертной душой нашей страны.       Китай посмотрел на него, с трудом сдерживая отчаяние внутри своей груди, и дотронулся до влажных от крови и пота черных волос.       — Властью, данной мне духами предков и небесами, я объявляю новую империю и назначаю тебя, деревенский староста Лю Бан, императором. Пусть твой род живет до конца веков, пусть небо никогда на тебя не гневается, пусть в твоей империи цветут огни и течет вода, пусть…       И потерял сознание.