Песнь Златоглазых

      — Не взлетим — так поплаваем.       Встав с кроватки, топая маленькими ногами по полу, мальчик выбежал из комнаты, прошел по коридору, проскользнул в родительскую спальню и, ловко орудуя всеми четырьмя конечностями, забрался на скользкую простынь, под тяжелое одеяло, меж теплых, спящих тел, и, добравшись до подушки, опустил на нее пухлую щеку.       Мама открыла золотые глаза.       — Что ты здесь делаешь?       Ее голос был всегда одинаково прекрасен: словно пение феникса, сладко спавшего в золотой клетке, он лился нежными симфониями виолончели, обласкивал уши материнским теплом, окутывал и щемил грудь, согревал; ее густые, длинные черные ее волосы пахли цветами и мылом, а ее тонкие, украшенные золотыми кольцами руки всегда были неподдельно теплы и мягки, особенно сейчас, когда, улыбаясь широко и искренне, она гладила своего единственного сына по щекам, и не могла налюбоваться его едва зажегшейся красотой.       Отец, отвернувшись к стене, еще спал, и было слышно его тяжелое, глубокое дыхание, отчего-то похожее на дыхание дракона.       Такого же мудрого и могущественного, каким был Золотой Император.       Маленький принц перевернулся на спину, взглянул в синий потолок, зарылся глубже в одеяло и задремал.       На завтрак подали скандий.       Принца нарядили в одежду из растений, надели ему на ножки ботиночки, вплели в волосы цветы; отец пришел и надел ему на шею кулон в форме маленькой черной бутылочки, крепко заткнутой пробкой.       И дал строгий наказ ни в коем случае не разбить ее.       Днем был бал.       Маленький принц бегал по коридорам, смеясь и играясь, рассматривал дорогие огненные и водные одежды господ, щебетал что-то на своем детском языке; когда же, запнувшись, он полетел на пол, чьи-то руки удержали его от падения.       Подняв глаза, он увидел мальчика, и тот сказал, что его имя — Си-у.       Принц еще не мог назвать своего имени.       Они стали играть вместе, вместе бегать по коридорам и рассматривать фениксов в клетках; по-братски разделили принесенный им слугой кусочек сурьмы.       Им было весело.       Они не знали.       Над головой был синий потолок.       Устав и набегавшись, дети прибежали в комнату принца и легли в постель; уже начиная засыпать, Си-у спросил, что это у принца на шее.       Принц ответил, что не знает, и вытащил пробку.       И из кулона вытекла Тьма.       Яо распахнул глаза, сел в постели, протер лицо кулаками и огляделся. Он еще чувствовал холодный пот на своей коже, мысль о том, что он собственноручно выпустил в мир Тьму еще была ярка в мозгу, но постепенно осознание, что все это было лишь сном, укладывалось в разуме, ужас отступал, а спокойствие возвращалось.       Он упал обратно на постель. Цинь спала рядом.       Перевернувшись на другой бок, Китай взглянул в белый потолок и вздохнул. Ему бы очень, бесконечно хотелось знать, было ли это видение лишь сном, или же в нем проснулись давно запрятанные на глубину сознания воспоминания.       Но дать себе ответ он так и не смог.       И не заметил, как задремал.