Песнь Златоглазых

      За запотевшим мелким окошком ничего не было видно.       — Яо, ласточка…       Ван посмотрел на него и улыбнулся.       — Да?       Иван глядел взволнованно.       — Подойди ко мне.       Китай осторожно встал и приблизился к нему, чувствуя себя немного неуютно из-за того, что находился в воздухе.       Иван взял его за локти.       — Яо, у меня для тебя есть подарок.       — Подарок?       — Да. Я помню, что когда-то давно уже дарил тебе что-то подобное, но, кажется, ты потерял его. Я тебя не осуждаю. прошло ведь пол тысячи лет! Просто… Вот. Мне кажется, тебе это пригодится. Только не говори никому.       Яо было интересно, что это за подарок, который нужно от всех скрывать. Иван зарылся рукой в карман, вынул сжатый кулак, раскрыл его и показал Вану; на широкой и грязной ладони лежало маленькое кольцо с нежно-фиолетовым аметистом, слишком серебряное на фоне черной от какой-то гадости кожи.       Ван сначала не понял, а потом, приглядевшись, разглядел, что на кольце было выгравировано «спаси и сохрани ма».       И его осенило.       — Ванечка… Родной…       — Я знаю, — Россия, вернее, РСФСР, осторожно взял Китай за запястье, крепко сжимая жесткими шершавыми пальцами, и еще более осторожно надел кольцо на безымянный палец его правой руки. — Я понимаю. Не переживай на этот счет.       Китай не выдержал и прижался лбом к его груди.       — …слишком приятно, чтобы быть правдой.       — Почему же, — Россия улыбнулся, поднимая его руку и поднося к лицу, рассматривая кольцо уже на законном месте. — У аметиста цвет как у моих глаз, ведь так? Вот и получится, что я как бы присматриваю за тобой, всегда. Чтобы никто тебя не обидел, и чтобы ты не гулял от меня по постелям всяких Корей, хорошо, ласточка?       Яо оторвался от него и тоже рассмотрел подарок, улыбаясь.       — Хорошо, дорогой.       Обнялись и постояли так недолго. Пилот зычно что-то крикнул по-русски, что Ван не разобрал.       — Пора мне, — улыбнулся Иван. — Не потеряй кольцо, ладно?       — Конечно, — кивнул Яо. — Только сперва у меня будет просьба.       Иван взглянул удивленно. Китай прильнул к нему, скользнул рукой под шинель, коснулся живота, выше; Россия покраснел, вдохнул во всю силу своих легких, а Яо, пристально глядя в его глаза, сжал в кулаке нательный крест.       И громким шепотом сказал:       — Не снимай его никогда!       Ваня не понял, но серьезно кивнул, коснулся губами макушки Китая и отошел.       Ван не был христианином, но отчего-то в его душе жила твердая вера, что крест защитит Ивана от любого зла.       Цинь глядела на него с ненавистью.