Hope is a dream that doesn't sleep

      Дикий, истошный крик разнесся по квартире.       - Держите его! - успел приказать Итук за секунду до того, как Кюхён бросился к двери.       Шивон и Канин тут же среагировали. Они ловко поймали парня, не позволив ему убежать.       - Пустите меня! Пустите! - кричал молодой человек, захлебываясь собственными слезами. - Этого не может быть! Это не она! Нет!       - Кю~а, прошу тебя, успокойся, - сказал Чонсу.       Однако младший его не слышал. Он вопил отчаянно, надрывно, размахивал кулаками, дергался, пытаясь вырваться. Но парни терпели все его удары и ни на секунду не ослабляли хватку.       - Это не она! Это ошибка! Пустите меня! Нет! Не-е-ет!       Крики, смешиваясь с рыданиями, становились все страшнее. Легкие разрывало, воздуха критически не хватало. Кюхён стал задыхаться.       - Реук, неси успокоительное! - заорал Чонсу.       Однако младший не смог даже пошевелиться. В ужасе от всего происходящего, он опустился у стены на корточки, закрыв ладонями рот, смотря куда-то в пустоту. По его щекам бежали слезы.       - Сонмин!       - Да, сейчас.       Парень убежал на кухню, и уже через несколько мгновений оттуда донесся шум высыпавшихся на стол медикаментов. Лидер попытался подойти к Кюхёну, заставить его посмотреть на себя, успокоить, но все тщетно. Вместо этого он отступил назад, чувствуя, как пульсирует его нижняя губа.       - Нет! Нет! Это ошибка!       Боль. Невероятная боль разрывала изнутри. Казалось, за одну секунду исчезло все, что только могло быть присуще живому человеку. А сейчас... Сейчас осталась лишь оболочка...       Но ведь это не правда! Ёрин жива и здорова. Она сделала все свои дела и сейчас ждет его дома, весело проводя время с Дан. Кюхён приедет, обнимет ее и малышку и подарит кольцо. Действительно, зачем же эта прелюдия? Парню надо было просто вернуть домой. Но согруппники отчаянно не позволяли ему уйти. Они же не понимают! Это всего лишь ошибка! Кюхён докажет. Он приедет к ней, увидит ее и сразу же позвонит, скажет, что по телевизору несли какой-то бред. Просто вернуться домой...       - Пустите меня! Это не она! - из последних сил закричал молодой человек и закашлялся, так как в легких совершенно не осталось воздуха.       Вдруг он начал падать. Шивон и Ёнун тут же помогли ему осторожно опуститься на пол.       - Держи, хён, - сказал Сонмин, протягивая лидеру стакан с растворенным в воде препаратом, и посмотрел на Кюхёна.       Окруженный своими согруппниками, младший сидел на полу, упираясь одной рукой в колени, а другой - сжимая свою футболку в области сердца. Он тяжело дышал, слезы, не переставая, бежали из его глаз, а рыдания прекращались лишь на те несколько секунд, когда он начинал судорожно хватать ртом воздух.       Сонмин не смог больше смотреть на своего друга, понимая, что выдержка его не безгранична и оставаться спокойным у него впредь не получится. Глубоко вздохнув и отведя взгляд, так как почувствовал подступающие слезы, парень вышел в коридор, уводя за собой оцепеневшего Хекджэ.       - Дай мне, - подойдя к Чонсу, сказал Хичоль. - А ты... поговори с ним, - он забрал у старшего успокоительное и отдал ему телефон, на экране которого отображался входящий вызов от отца Кюхёна.       Набрав в легкие побольше воздуха, Итук ответил на звонок. Когда лидер ушел, Хичоль опустился на корточки рядом с другом и, немного помедлив, аккуратно дотронулся до его плеча, боясь ответной реакции. Но Кюхён даже не шевельнулся.       - Кю~а, - тихо позвал Хи. - Выпей это... Тебе станет легче...       Он врал, так как сам понимал, что легче не будет уже никому и никогда. И готов был поклясться, что не хотел делать это силой. Он на мгновение зажмурился, а после, открыв глаза, придвинулся ближе к парню, обхватил за плечи и прислонил к его губам стакан, заставляя выпить содержимое. Кюхёну не оставалось ничего, кроме как поддаться. Он делал глоток за глотком, и прервался только один раз, чтобы отдышаться. Когда стакан опустел, Хичоль убрал его в сторону, а после, обняв друга, стал медленно гладить его по спине. Кюхён положил голову на плечо старшего. Он дрожал. Не было больше криков, рыданий... Он просто плакал, о чем можно было понять по рваному дыханию и редких тихих всхлипах.       Это была ужасная боль. Словно яд, она разъедала, убивала. Хотелось просто закрыть глаза и больше не чувствовать ее. Но это было невозможно. Слезы вырывались наружу, унося с собой лишь тысячную часть того, что чувствовал Кю.       Время шло, но лучше не становилось ни на секунду. Никому не было легче. Поняв, что все позади, Канин и Шивон обессилено упали на диван, хотя в любой момент были готовы снова применить силу. Сидящий на полу Вукки опустил голову на колени, и потому никто не знал, плачет ли он или же просто о чем-то думает. Чонсу, разговаривая по телефону, бродил по коридору из одного конца в другой, и с некой периодичностью его фигура появлялась в проеме двери.       - Да, - говорил он, - я понимаю... Но ведь можно ли как-нибудь... проверить? - старший сделал акцент на последнем слове. - Хорошо... Он? Это настоящий удар для него. Он не хочет верить, да и мы, честно говоря, тоже... Да... Да... Пусть сегодня он останется в общежитии, мы присмотрим за ним, а по возможности в ближайшее время вернем его домой... Хорошо... До свидания!       Закончив разговор, Итук вернулся в гостиную. Он сел на диван и закрыл глаза, чтобы спокойно собраться с мыслями, а после посмотрел на Хичоля, который все это время не сводил с него взгляда.       - Как он? - одними губами спросил он.       Хи лишь отрицательно покачал головой.       Кюхён в его объятиях все еще мерно подрагивал, но уже не так сильно и не так заметно. Успокоительное помогло: дыхание стало более-менее ровным, воздуха снова хватало. Только разум мутнел. В голове парня каждую секунду проскальзывали десятки картин, и он хватался за всех их, но время шло, вместо десяти уже можно было поймать только несколько, а через некоторое время и вовсе осталась одна, размытая и ни с чем не связанная. Или же у нее была какая-то история? Кюхён не смог найти в себе силы вспомнить. Он вдруг резко ослабел, обмяк... Были ли у него вообще силы? А будут?       - Уснул, - чуть наклонившись к другу и убедившись в этом, с удивлением сказал Хичоль.       - Да? - Итук тут же спустился на пол и осторожно дотронулся до плеча младшего, чтобы убедиться. - Точно... Надо бы его в комнату отнести.       - Давай я, - вызвался Шивон, поднимаясь с дивана.       Вмиг оказавшись рядом с парнями, он чуть наклонился, а после, удобно подхватив Кюхёна, поднял его на руки и понес из гостиной.       - Донхи~а, у тебя же был кто-то знакомый из врачей? Будь добр, узнай что-нибудь, - попросил Чонсу и направился за Шивоном.       - Да, хён, сейчас, - сказал Шиндон, доставая из кармана телефон.       - Эй, ты сколько ему дал? - спросил Хичоль, когда парни ушли и Сонмин показался в проеме двери.       - Две, - пожал плечами младший. - Не волнуйся, с ним ничего не будет. Это не много.       - Я надеюсь... - нахмурился Хи.       - Вот так, - прошептал Итук, когда Шивон положил макнэ на его кровать. - Спасибо...       - Она была его девушкой? - отойдя назад, спросил младший.       - Возможно даже больше, - сказал Чонсу и показал на маленькую коробочку, оставленную на тумбочке.       - Ох... - только и смог произнести Шивон. С тяжелым вздохом он провел ладонью по своему лицу, а после без единого слова удалился из комнаты своего друга.       Итук же присел на краешек кровати рядом с Кюхёном и аккуратно убрал волосы со лба младшего, тяжело вздыхая и морщась от неприятного чувства в груди.       Он невольно вспомнил, как почти четыре года назад, девушка, которую Кюхён любил, возможно, также сильно, как любил Хван Ёрин, оставила его, не сказав ни слова, бросила ребенка и исчезла. Он вспомнил, как сильно переживал тогда младший, и потому ему стало страшно, ведь жить без дорогого человека, но знать, что он здоров, проще, нежели осознавать, что его больше нет на этом свете.       - Боже, почему... И тогда, и сейчас... Почему он страдает? - прошептал Чонсу. - Что мы... Что я должен сделать, чтобы это прекратилось?       Переживания за друга нарастали с каждой секундой все больше, так как то, что произошло, не уйдет бесследно.       Чонсу пробыл с другом еще где-то минут пятнадцать, все больше и больше погружаясь в свои мысли, пока не услышал доносившийся из гостиной шум. Собравшись, он встал с кровати и направился к согруппникам.       - Понимаю, конечно, что по жизни я конченая тварь, но друга я подставлять не собирался и не собираюсь, - злился Хичоль. - Если он не сказал, то на это у него были свои причины.       - Единственная нормальная вещь из уст этого человека, - пытаясь разрядить обстановку, сказал Сонмин.       - Твои комментарии сейчас не уместны, - буркнул Канин.       - Но ты тоже все зн...       - Слушайте, может, хватит?! - взмолился Шивон. - Какая вообще разница, знал кто-то из нас или нет? Я вот это понять не могу! Зачем ссорится на пустом месте? Или вас всех зацепило, что Кюхён доверился только некоторым?       - Нет, просто...       - Так вот я повторюсь: какая, к черту, разница? Нам нужно решать, что делать, а мы ругаемся из-за ревности, которая сейчас совершенно здесь ни к месту.       - Абсолютно согласен, - положив руку на плечо Шивона, сказал Чонсу. - Прекратите. Это уже слишком.       - Но хён, - протянул кто-то из ребят.       - Я сказал хватит! - рявкнул лидер, а когда все уставились на него, устало спросил молча стоящего возле телевизора парня: - Шиндон~а, узнал что-нибудь?       - Нет, хён, у них там беготня какая-то, так что ничего толком мне не сказали, - расстроено произнес Донхи.       - Ладно... Тогда я попробую через свои связи, - выдохнул Итук, окинув взглядом парней. - Кюхёну сейчас нужна поддержка, а в таком состоянии мы и с места сдвинуться не сможем, так что лучше идите спать. И прекратите разборки без причины, все-таки взрослые люди уже.       Послушались немногие, но этого было достаточно, чтобы все успокоились. Канин и Хичоль ушли в свои комнаты, Шивон, оставшись в общежитии, расположился на диване и через какое-то время мирно уснул, Шиндон, каждую минуту смотрящий в свой телефон, ожидая звонка от знакомого врача, и Сонмин уселись на полу и медленно, совершенно не чувствуя удовлетворения, стали потягивать пиво, Донхэ, вернувшийся вместе с Йесоном, узнал, что случилось, и тут же ушел к Хекджэ, который так больше и не вышел в гостиную, старший же, пытаясь переварить информацию, скрылся за дверью своей спальни, а Чонсу ушел на кухню, куда через некоторое время забрел оклемавшийся Реук.       - Ты как? - спросил старший.       - Нормально... наверное, - тихо сказал Рё. - Прости, хён, я хотел помочь, но я...       Он не договорил, чувствуя стыд за свои слезы, ведь когда все держали себя в руках, он расклеился...       - Перестань, - сказал Итук. - Не каждый сможет контролировать себя в такой ситуации, поэтому не загоняй себя. Ладно?       - Угу...       Получив ответ, который, в принципе, устроил, Чонсу снова с серьезным видом уткнулся в телефон, пытаясь найти нужный номер. Реук же не сразу смог найти себе место: сначала он подошел к окну, потом какое-то время расхаживал из стороны в сторону, еще через несколько минут открыл холодильник, но поняв, что своим поведением только разозлит Итука, он поспешил успокоиться.       - Хён, у тебя губа разбита, - тихо сказал Рё.       - Да?       Старший дотронулся до ранки и тут же вспомнил, как некоторое время назад в ответ на помощь он получил удар. Случайно, конечно, но синяк от этого никуда не денется. В это время Вукки взял небрежно брошенную Сонмином аптечку и раздобыл нужную мазь. Он выдавил капельку, а после аккуратно нанес ее на губу лидера.       - Спасибо!       - Будешь чай? - спросил он, оставляя ранку на растерзание старшего.       - Ну, давай, - все так же не отрываясь от телефона и параллельно этому легонько растирая мазь, ответил Итук. - О, нашел.       Реук принялся заваривать чай, а Чонсу, набрав в легкие побольше воздуха, нажал на кнопку вызова. Несколько бесконечно долгих гудков, и на звонок ответили.       - Здравствуйте, господин Ким, - виновато произнес лидер. - Понимаю, что час ночи это не лучшее время... Я прошу прощения, но случилось кое-что ужасное... Пару часов назад на трассе в районе Тобон... Да... Да, Хван Ёрин... - кивал он. - Возможно... Возможно ли узнать?.. Да... Конечно. Буду ждать...       Положив телефон на стол, Итук закрыл лицо ладонями и глубоко вздохнул, собирая все свои мысли воедино.       - Скажи, а ты... Ты знал о ней? - неуверенно спросил Реук, ставя перед страшим чашку горячего чая.       - Угу...       - Тебе он сказал?       - У меня свои связи, Реук~а, - с тяжелой улыбкой сказал лидер. - Спасибо, - поблагодарил он.       В квартире наступила тишина. Те, кто еще хоть как-то подавал признаки жизни, уже спали, либо, как Шиндон, уйдя к себе в комнату, либо, как Сонмин, оставшись в гостиной и расположившись на кресле. Реук, который не бросил старшего, тихо дремал, уронив голову на сложенные перед собой руки. Один лишь лидер не мог уснуть. Он ждал, когда ему позвонят. Ждал, хотя понимал, что шансов нет и никогда не было. Но он надеялся... Потому что очень сильно любил своего друга, которому сейчас, как никогда раньше, нужна была поддержка.       Стоило экрану мобильного загореться, Чонсу схватил телефон и ответил на звонок. Разговор был недолгим. Однако этого хватило, чтобы расставить все на свои места. Поблагодарив знакомого и искренне извинившись перед ним за свою просьбу в такое позднее время, Итук отключился. Собрав все свои силы, он поднялся со стула и направился к двери.       - Хён? - сонно и немного обеспокоенно позвал его младший.       - Иди спать, Реук~а, - ласково сказал лидер, выходя из кухни.       - А что?.. - только и смог произнести парень, на что Чонсу лишь покачал головой, после чего скрылся за дверью.       Вукки вздрогнул, ведь он понял, что Кюхёну больше ничем не помочь, понял, что все... кончено.       Утро следующего дня стало для всех очень тяжелым. Те, кому еще предстояло работать, буквально бежали из дома, так как сделать ничего не могли, а своим незнанием усугубить ситуацию не хотели. А та малая часть группы, которая все же осталась в общежитии, обеспокоено ждала, когда Кюхён придет в себя.       - "...Дочь основателя компании "Hwang's Building Company". Авария произошла вчера вечером на трассе 211-6", - говорил диктор. - "Предположительно, водитель потерял контроль над управлением, из-за чего автомобиль врезался в бетонное ограждение. Однако обстоятельства этой трагедии все еще выясняются. А теперь к другим новостям. На юге..."       С гримасой отвращения и боли на лице Хичоль переключил канал.       - "...Госпожа Хван, наследница одной из ведущих в Корее строительных компаний "HBC", погибла прошлым вечером на трассе в районе Тобон. По предварительным данным, девушка не справилась с управлением и..."       - Я не могу больше это смотреть, - простонал Хи, откидываясь на спинку дивана. - Не могу...       - Выключи, - тихо попросил сидящий рядом Чонсу. - Он мог уже проснуться.       Экран телевизора погас.       - Да, лучше так, - сказал Канин, который в свой выходной решил остаться дома и сейчас молча без особого энтузиазма жевал свой бутерброд.       Никто ничего не говорил. Все были настолько подавлены, что не могли справиться с той тяжестью, которая навалилась на их плечи. Однако мысль о том, что их другу в этот момент намного хуже, чем им самим, заставляла держаться и не раскисать.       - Все уже ушли? - еле слышно спросил неожиданно появившийся в гостиной Кюхён.       Ребята вздрогнули. Ни один из них не заметил молодого человека, что стало удивительным для каждого, ведь была такая тишина...       - О, Кю~а, - Тукки тут же вскочил с дивана и подлетел к другу. Хичоль и Канин, наспех проглотивший остатки бутерброда, последовали его примеру. - Я позвонил в компанию, - продолжил лидер, - сказал, что ты заболел... В общем, думаю, тебе так будет лучше.       - Угу, - кивнул Кю. - Спасибо.       - Как ты? - спросил Ёнун, хотя понимал, что это... опасно.       Парень не ответил. На его лице проступила гримаса боли, которая ясно дала понять, что эту тему лучше затрагивать не стоит.       - Позавтракаешь?       - Нет.       Больше ничего не сказав, парень развернулся и ушел к себе в комнату. Хичоль посмотрел на Чонсу. Старший зажмурился и с силой втянул в себя воздух.       Сидеть в комнате было невыносимо. Кю не мог найти себе места. Каждый шаг раздавался в ушах звонким эхом, что не раздражало, а в буквальном смысле сводило с ума. Занять себя ничем не получалось, так как ни сил, ни желания у парня не было. Мысли о том, что произошло, не переставая, лезли в голову, заставляли страдать. Не выдержав тяжести горя, Кюхён со злостью и отчаянием смахнул все со стола, рядом с которым стоял, а после упал на стул, закрыв лицо руками.       Ему было больно. Больно так, как не чувствует себя даже случайно подорвавшийся на мине мальчишка. Больно так, словно из груди на живую вырезали сердце. Больно так... что не хотелось больше жить. Ведь теперь не было ее. Не стало той, кто одной лишь улыбкой согревал, а поцелуем делал счастливее. Она исчезла из его жизни также стремительно, как и появилась. Кюхён больше никогда не заглянет в ее светло-карие глаза, не проведет ладонью по черным волосам, не коснется пухлых губ. Не будет больше ее тепла. Не будет больше ее...       Слезы медленно катились по щекам.       - Почему? - прошептал молодой человек. - Почему она? Почему, почему, п-почему...       Кюхён потерял ее. Снова. Теперь уже навсегда. Можно ли это назвать несправедливостью? Ведь что же он такого сделал, чтобы во второй раз лишиться самого дорогого? Что? Что? Что?       Взявшись за голову, парень с силой сжал свои волосы, так чтобы стало больно физически. Чтобы эта боль перекрыла ту, что разрывала изнутри. Но это оказалось невозможным. Вряд ли что-нибудь избавит его от этого чувства. Отвратительно.       Парни слышали шум, доносящиеся из комнаты друга, однако тревожить Кюхёна не стали. Они все прекрасно понимали.       - С ним же все будет хорошо? - взволнованно спросил Ёнун.       - Ох, я не знаю... Теперь придется долго ждать... - сказал Чонсу. - Она же была...       Молодой человек не договорил. Шаги в коридоре, и все рванули в прихожую. Канин схватил Кюхёна за руку, останавливая. Макнэ, не ожидавший такой реакции, с удивление посмотрел сначала на свое запястье, а потом и на самого друга. Однако уже через мгновение он понял, что заставило ребят столпиться около него, поэтому, переведя взгляд на взволнованно лидера, тихо сказал:       - Я далек от безрассудных поступков, ты же знаешь. Пусти... Не могу больше тут сидеть.       Несколько бесконечно долгих секунд Итук вглядывался в глаза Кюхёна, ища там что-то, пока, наконец, скрепя сердце не произнес:       - Пусть идет.       Ёнун замешкался. С одной стороны, он доверял лидеру, однако с другой, ему казалось, что отпускать младшего куда-то сейчас было не самой лучшей идеей. Кюхён ждал, и парень, в конце концов, убрал свою руку и отошел в сторону. Не проронив ни слова, Кю вышел из квартиры.       - Ему надо побыть одному, - сказал Итук.       - Пойду проверю, взял телефон хоть или нет, - с этими словами Хичоль направился в комнату макнэ, остальные же, немного помедлив, вернулись в гостиную.       Шумные улицы города не смогли стать спасением, которого так желал Кюхён, однако они не давили на сознание, что нельзя было сказать о стенах родной комнаты. Шаги меркли среди миллиона других звуков. Немного легче, дышалось лучше. Совсем мало, но этого вполне достаточно, чтобы спасти и без того шаткую от трагедии психику.       Наушники для вида, маска и капюшон, опущенный до самых глаз. Жарко. Однако лишь так можно было избежать "проблем". Люди обращали внимание, оборачивались и даже останавливались, но ни один не смел подойти, что стало невероятным облегчением. А Кю просто шел вперед. Куда именно его тянуло, он не знал. Просто шагал, мечтая слиться с толпой. Однако в его положении это было невероятно трудной задачей. Боль не утихала. Она с каждой секундой разрасталась все больше и больше, ее корни с силой сдавливали сердце, и когда становилось уже невыносимо, парень прекращал идти, закрывал глаза и вдыхал столько воздуха, сколько позволяли его легкие. Это помогало. Но лишь чуть-чуть. Недостаточно для того, чтобы перестать думать о вечном сне, где не будет ли боли, ни горя, ни былой любви.       Она покинула его. Оставила одного. Как... Как дальше? Что будет дальше?       - "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее. Аппарат абонента выключен или..."       Жалкие попытки. Все тщетно. Никто не ответит. Парень не услышит ее голос. Больше никогда не услышит. Никогда.       Хотелось кричать, когда он понял, что пришел к Ханган. Туда, где он впервые поцеловал ее, где доверился и раскрыл себя, где отдал часть себя, где... хотел сделать предложение. Кольцо. Кюхён достал из кармана черную бархатную коробочку, открыл ее и вынул оттуда кольцо, которое с таким трепетом и так тщательно выбирал. Некоторое время он крутил его, рассматривая каждую деталь, а когда снова стало невозможно держаться себя в руках, он сжал кольцо с такой силой, что острые части больно впились в ладонь. Но лучше так, чем то, что творилось у него на душе. Лучше такая боль...       - С ним же точно все будет в порядке? - с нескрываемым беспокойством спросил Вукки, вернувшись домой и не обнаружив младшего.       - Не беспокойся, Реук~а, ничего с ним не будет, - сказал Хичоль, пытаясь успокоить не только своего донсена, но и себя самого. - Надеюсь... - еле слышно произнес он, отворачиваясь к окну, в которое глядел уже более двадцати минут.       Расхаживая из стороны в сторону, взволнованный Чонсу делал безуспешные попытки дозвониться до макнэ. В общежитии собралась почти вся группа. Кто-то обзванивал друзей, кто-то спрашивал знакомых, кто-то просто ждал, и от неизвестности и страха за младшего напряжение с каждой секундой нарастало, пока, наконец, на том конце не ответили.       - Спасибо, что сообщили нам, - поблагодарил Чонсу молодого человека.       - Не за что, Итук~ши, мне не впервой, - с улыбкой сказал бармен, который все же узнал лидера Super Junior.       Хичоль, который подорвался с места, стоило ему узнать, где находится его друг, подошел к макнэ и закинув его руку к себе за шею, помог ему встать со стула.       - Так, пойдем-ка со мной. Боже, какой ты тяжелый, - пробурчал он.       - Идите к машине, я сейчас, - серьезно сказал Итук и повернулся к бармену, чтобы обсудить пару вопросов о конфиденциальности.       Хинним поволок полуживого донсена к выходу.       - Хён? - хрипло заговорил Кю.       - Да?       - Хён... Я... П-прости меня.       - За что ты извиняешься? - недоумевал старший.       - Прости меня, - но, казалось, парень не слышал вопроса. - Я... Я ее т-ак любил. Ты понимаешь, хён?       - Понимаю, Кюхён~а.       - Я ее так л-любил. А теперь... ее нет. Я же... Я же хотел сделать ей предложение. А ее не... не стало. Она умерла. Ее нет больше, - Кюхён говорил надрывно, из последних сил связывая предложения воедино. - Она была для м-меня всем, хён. Ой...       На выходе из бара, младший оступился и из-за неимения сил и отсутствия координации от огромного количества алкоголя полетел вниз. Благо, Хичоль вовремя спохватился и не дал тому упасть.       - Держу, - закряхтел он. - Давай, макнэ, до машины три шага всего.       - Я ее очень сильно любил... - продолжал друг. - И что м-мне теперь делать без нее? Я ведь... Я ведь... никто. Любовник. Представляешь, хён? Любо-о-овник, - протянул он и горестно хмыкнул. - Мне ничего не поло... жено, хён. Ни-че-го...       - Мы что-нибудь придумаем, - сказал Хинним, чувствуя вину за то, что не может ничем помочь. - Мы пришли. Будь добр, постой ровно, - попросил он, хотя знал, что его вряд ли услышат.       Одной рукой он покрепче обхватил Кюхёна, а другой достал из кармана ключи от машины и открыл заднюю дверь. Усадить пьяное тело на пассажирское сиденье было невероятно трудной задачей, но Хичоль справился.       - Давай еще чуть-чуть туда, - толкая парня вперед, тяжело произнес старший. - Вот так. - Он удостоверился, что с Кюхёном все нормально, закрыл дверь и обошел машину. - Мы обязательно что-нибудь придумаем, - повторил он себе под нос.       В это время Чонсу уже уладил все проблемы и вышел на улицу.       - Я за рулем? - спросил он, увидев, что донсен садится к Кюхёну.       - Да, давай ты.       Хинним бросил ключи старшему и плюхнулся на заднее сиденье, тут же укладывая голову макнэ к себе на колени.       - Хён? - тихо позвал Кю.       - Ммм?       - Скажи... Как мне теперь жить дальше? Я ее очень... очень сильно любил... Мне та-ак больно. Я хочу заснуть и никогда... не просыпаться, хён.       Хичоль напрягся и тут же, хоть он и не был верующим, стал молиться всем богам, чтобы старший этого не услышал.       - Прекрати! Мы все с тобой: я, Чонсу~хён, остальные ребята, Дан. Мы тебя поддержим. Не забывай это, ясно?       - Дан, - прохрипел младший. - Мой маленький Зайчонок, моя... доченька. Я... Зачем я ей такой? Я жалок.       - Ты ее отец. Лучше замолчи сейчас и поспи, а то я сейчас не выдержу и врежу тебе, - грозно сказал Хи.       - Вот, теперь ты настоящий Хичоль~хён, - с искренней улыбкой хмыкнул макнэ, однако уже через несколько мгновений его лицо снова исказила гримаса боли.       Сильно выпивший парень закрыл глаза и спустя некоторое время задремал. ___________________________________ От автора: Дорогие читатели! Ваш счастливый автор хвастается, что наконец сдал все экзамены (хорошо сдал!) и теперь потихоньку снова вливается в работу. Буду надеяться, что скорость написания тоже вернется в свое прежнее русло, и главы начнут выходить чаще. Как и всегда, я жду ваших оценок и комментариев. Приму все и доработаю. Спасибо огромное за то, что читаете! Терпения вам и добра! С любовью, Ваш автор :):):)