Hope is a dream that doesn't sleep

      Утро Чо Кюхёна уже три года начинается не с кофе, как об этом говорится в рекламе, и не с ванной комнаты, как это делает практически каждый человек на Земле, и даже не с похмелья, как это иногда бывает у доброй половины группы. Утро Чо Кюхёна уже как три года начинается с осознавания того, что ему снова отдавили руку и отпинали все бока... И на нем лежат. Опять. Аккуратно, чтобы не разбудить, Кю потянулся к тумбочке и выключил будильник, который еще не успел зазвонить. Осторожно подхватив под ручки и сняв с себя "плюшевого зайку", который проспит еще до обеда, Кю уложил дочку рядом с собой. Закутав ее в одеяло и поцеловав в лоб, он встал с кровати и вышел из комнаты, разминая затекшую руку.       - О, Кю~а, доброе утречко, - на кухне уже во всю хлопотал Реук. - Ты рано, я собирался тебя будить только через минут сорок.       - Доброе, - протянул Кюхён и, налив себе стакан воды, плюхнулся за стол. - Меня все равно бы будильник разбудил: забыл выключить. Хорошо хоть раньше проснулся, - парень сделал глоток и поморщился. - Из холодильника, что ли?       - Да, только что достал. Теплой налить? - Вукки кивнул в сторону чайника, на что Кю только отрицательно покачал головой. - Ты будь поосторожнее, не надо ребенка просто так будить.       - Да знаю... - парень вздохнул. - Я, конечно, скачал себе "звуки природы", но как-то не уверен это на будильник ставить.       - Ну, ясен пень, тебя только "сирена" разбудит, - хихикнул старший.       - Да тебя по выходным тоже, хён, - усмехнулся Кю и поднялся со стула. - Ладно, я в ванную, а то налетят же, когда проснутся - еще в очереди стоять придется.       - В эти прекрасные дни меня вообще ничего не поднимет, - нарезая морковку, буквально пропел Вукки. - Иди, иди.       - Даже крики Хичоля? - удивился младший.       - Даже крики Хичоля, - Поваренок улыбнулся; Кю, ответив хёну тем же, тихо засмеялся и скрылся за дверью второй, после кухни, "священной обители" группы.       Этот ребенок... Дан. Крошка Дан. Три года назад она ворвалась в жизнь Кюхёна, да и всей группы в целом, и с тех пор каждый день был подобен празднику. Эта девочка появилась также неожиданно, как и маленький лучик света в пасмурную погоду. Группа, которая до этого и так считала себя семьей стала еще сплоченнее. Говоря "неожиданно", не имеется ввиду, что Кю не планировал стать отцом, а тут раз и на тебе... Нет. На самом деле у него была девушка - ну, конечно же, откуда взяться ребенку, если бы ее не было? - он очень сильно любил ее и в будущем даже хотел сделать ей предложение, но... Она сбежала. Исчезла, не сказав ни слова. Да, парню было больно. Да, обидно. Но что поделать? Такова жизнь. Кюхён все выдержал. От девушки не было вестей практически год, но однажды, приехавший навестить друзей перед отлетом на съемки, Шивон, буквально шатаясь, занес в общежитие корзину с ребенком. В письме, которое нашли рядом с малышкой, говорилось, кто отец. Также была дата рождения и... Все. Ни телефона, ни обратного адреса, ни имени. Хотя Кюхён и понял, кто оставил "подарок", но он не мог поверить в то, что стал отцом. Тем утром много было криков и споров: кто-то был за ребенка, кто-то - против, даже несмотря на то что в листочке черным по белому было написано имя Кюхёна. Они просто не верили. И только самые адекватные отправили новоиспеченного родителя делать тест на отцовство.       Последующая неделя была, наверное, самая трудная в жизни группы. И дело было не в том, что приходилось привыкать к новому сожителю. Надо было как-то ухаживать за этим сожителем! Тем более когда график у каждого был забит до отказа. Но Кюхёну удалось выбить несколько выходных дней под предлогом ослабления иммунитета, и все эти несколько дней он не отходил от ребенка ни на шаг. Родителям Кю ничего не говорил, и других попросил молчать, поэтому парни, продолжающие работать в том же ритме, находясь в разных частях города, целую неделю отдавали все свое свободное время просиживанию на сайтах для молодых мам и книгам для будущих.       Сложности с кормлением должны были начаться еще в первый день, но быстро проштудировав несколько статей о искусственном вскармливании и смесях, Сонмин с Итуком решили эту проблему. Больше трудностей не возникало. Ну... Почти. Пеленание. Много вопросов вызвал бы айдол, который с девушкой ни разу на публике не засветился, придя в магазин за памперсами и присыпками, да и за смесями тоже. Много подозрений появилось бы из-за парня, замотанного с ног до головы шарфом и с темными очками на глазах, пришедшего в магазин за тем же в середине лета, ночью... Проблему решил еще один участник группы, а именно: "мастер домашнего трансвестидзма"(с) - господин Ким Хичоль. И как ни странно... Никто ничего не заподозрил!       Всю ту неделю, присматривая за ребенком, Кюхён думал. Очень много думал. Ему было трудно поверить, он боялся принять это, боялся быть ответственным... Или же нет?.. Нет! Определенно нет! Он ждал результатов, все ждали результатов. Держа на руках малышку и смотря в ее глазки, Кю видел в ней что-то родное, поэтому он боялся. Он боялся, что ребенок окажется не его, что это всего лишь жестокая шутка. Но результаты пришли. Ровно через эти бесконечно долгие семь дней парень держал заключение у себя в руках, и счастье... Счастье озаряло его лицо! Теперь он не мог поверить, что это маленькое чудо, это маленькое солнышко правда его. Его! Невозможно передать словами ту бурю эмоций и чувств, появившуюся в его душе, когда он, осознавая всю реальность, поднял на руки свою малышку и прижал к сердцу.       - Вот мне интересно... - высушивая волосы полотенцем, Кюхён зашел на кухню. - О, хён, ты рано!       - И тебе доброе утро, Кю~а, - сонно протянул Сонмин и распластался туловищем по столу.       - Что тебе интересно? - ставя перед головой только что проснувшегося друга чашку кофе, спросил Реук.       - Как она из своей кроватки выбирается? - задал давно мучивший его вопрос макнэ. - Я ведь высокую купил, - он сел за стол рядом с Мином.       - Ну, говорят, детки всегда сильные, - наконец закончив готовку, сказал Вукки. - Помоги мне, - попросил старший, показывая Кю на тарелки.       - Ну, хён, - застонал макнэ.       - Тем более ее кроватка стоит рядом с твоей, - подал голос Минни. - И старших надо слушаться! Иди, помоги.       - Ну, ладно, - протянул Кюхён и нехотя поднялся. - Но мне все равно интересно. Надо как-нибудь ночью посмотреть.       - Ага, ты лучше камеру поставь, а то ведь все равно вырубишься, - практически бесшумно засмеялся Хичоль, заходя на кухню.       - И тебе доброе утро, хён, - снова буркнул Мин.       - Ага, - Хи кивнул донсену и радостно плюхнулся на стул, на котором только что сидел макнэ.       - Да, сразу видно, кто как провел выходные и в каком состоянии вернулся, - хихикнул Вукки.       - И нажрался Хичоль! И пришел он в пол второго ночи, - ставя последнюю тарелку на стол, добавил Кю. - А Минни до восьми вечера учил сценарий.       - Непра... - привыкший ко всем подколам младшего, хотел было возразить Мин, но тут же до него дошел смысл сказанный только что слов. - Стоп! Как ты узнал? - от осознавания того, что Кю прав, Хичоль с Реуком засмеялись.       - Тише, ребят, она еще спит, - попросил их макнэ, и тут же все замолчали. Кю повернулся к Мину, - я много чего знаю, - он улыбнулся. - Ладно, я позже подойду, - не сказав больше ни слова, парень покинул кухню.       Вернувшись в комнату, Кюхён посмотрел на кровать. Дан мирно сопела, свернувшись клубочком на гигантской подушке папы. Кю невольно заулыбался при виде этой милой картины. Он подошел к кровати, аккуратно забрался под одеяло и обнял дочку. Малышка уткнулась своим маленьким носиком в его шею. Щекотно. Нежно проводя рукой по ее волосам, Кю не мог прекратить глупо улыбаться. Он ни о чем не жалел. Никогда. Даже несмотря на то что приходилось и приходится работать практически с утра до ночи, изматывая себя до потери сознания.       "Как же я тебя люблю, Зайка моя," - пронеслось у парня в голове, и он крепче прижал ребенка к себе. - "Никому на свете тебя не отдам!"       - Никому! - уже вслух шепотом протянул Кю. В этот момент малышка шевельнулась и резко ударила коленочкой отца в живот. - Ах, за что? - да, "плюшевый заяц" "дерется" больно...       Спустя какое-то время, проведенное Кюхёном со своей дочуркой в тишине, парень услышал за стенкой поднимающийся галдеж: хёны потихоньку начали "выползать" из своих комнат.       - Дан~а, Зайка, просыпайся, - Кюхён погладил дочку по голове. - Пора вставать. Малышка смешно запыхтела и распахнула глазки. Она посмотрела на папу. Поцеловав девочку в лоб, Кю встал с кровати, и Дан, сонно зевнув, протянула к нему свои ручки. Кюхён поднял ребенка и вышел из комнаты. Дабы показать дочке хороший пример, Кю постучал в дверь ванной комнаты и, не получив ответа, что странно, зашел внутрь. Достав специальную табуретку и разместив ее перед раковиной, он поставил на нее Дан. Выудил из стакана с почти дюжиной зубных щеток одну детскую, Кюхён отдал ее дочке: она сама не смогла дотянуться.       - Спасибо! - поблагодарила его девочка.       - Пожалуйста, - улыбнулся парень. - Вот сейчас умоемся и пойдем завтракать.       Спустя десять минут Кюхён зашел на кухню, держа Дан на руках.       - Вот же, любительница, - засмеялся Донхэ. - Ножками не хочет бегать?       - Нет, конечно! - воскликнул Хичоль. - Была б моя воля, всегда бы на ком-нибудь катался.       - Хён, иди к Шивону, он тебя с радостью возить на себе будет, - сказал Кю, прищурившись, и посмотрел на дочь. - Мы только что пришли, недавно проснулись. Что нужно сказать?       - Доброе утро, - девочка лучезарно улыбнулась и помахала ручонкой.       - Доброе утро, - отозвались парни и тоже помахали.       - Молодец! - похвалил ее отец и усадил за стол.       Завтрак проходил, ну, не совсем в тишине, но в мирной обстановке точно. Разговаривали кто о чем: о предстоящей неделе, о скором отпуске, о мюзикле, о всякой ерунде, к работе не относящейся. В общем, как обычно.       - Кюхён, а ты Дан к маме отвезешь? - спросил вдруг Реук.       - Ну, да, - ответил макнэ. - А что?       - Да так, ничего... Я просто до обеда свободен, мог бы посидеть с ней, но не уверен, что кто-нибудь меня подменит.       - Я могу: у меня сегодня выходной, - сказал Хичоль, от чего на него уставились девять пар удивленных глаз. - Вы чего так смотрите? - возмутился он.       - Боюсь тебя огорчить, - подал голос лидер, - но у тебя сегодня запись с одиннадцати до трех.       - Твою мать! - заворчал Хи, из-за чего получил от Тукки грозное: "Не выражайся при детях!" и услышал сдавленный смешок Кюхёна. - Нет, ну, могли бы раньше сказать? Я бы хоть морально подготовился! - от этого со смеху повалились все, кроме малышки, которая ничего не понимала. - Ладно, Реук~а, я тебя все равно подменю.       - Хорошо, - вытирая слезы, радостно сказал Поваренок.       - Спасибо, ребята, - искренне поблагодарил их макнэ.       После завтрака все разбрелись кто куда, но в основном пошли одеваться. Кюхён, оставляя дочку на друзей, убежал с Чонсу раньше всех: у них должны были быть съемки рекламы на другом конце города. Конечно, это не первый раз, когда парень доверял малышку хёнам, просто... Ему было неудобно перед ними. Когда кому-нибудь из ребят выпадал такой драгоценный день, как выходной, они могли провести его с пользой для себя, но всегда вызывались присмотреть за Дан. Они любили ее не меньше макнэ, но чувство вины всегда окружало парня, сколько бы он ни пытался от него избавиться.       Когда Кюхён узнал результаты теста, три года назад, он в тот же день рассказал все родителям. Они, конечно, были сильно удивлены, но как ни странно, спокойно приняли малышку. Они-то и помогли решить еще одну проблему. Проблему с документами. Горе мать даже не потрудилась оставить хотя бы свидетельство о рождении ребенка, поэтому отцу Кюхёна, господину Чо Ёнхвану, пришлось маленько воспользоваться своими связями. Благодаря ему все прошло без шума. Спустя какое-то время документы были готовы, и с тех пор Кюхён уже официально стал отцом малютки Дан.       Ким Ханна, мама Кюхёна, предложила сыну вернуться обратно домой, чтобы и она могла заботиться о ребенка, и ему было легче жить. Но на удивление макнэ парни из группы сами не захотели отпускать малышку. "Другие "мамы" против"(с), так сказать. А когда Дан подросла и начала говорить, она сама отказалась жить у бабушки с дедушкой. Это не означало, что она их не любит, просто с папой и дядями жить ей было намного интересней. Но госпожа Ханна с господином Ёнхваном не грустили и не грустят: свою внучку они видят гораздо чаще, чем хотя бы один мембер Super Junior. Из-за сильной загруженности рабочего графика, Кюхён практически каждый день отвозит дочку к своим родителям, так что они не успевают соскучится.       Проезжая по безлюдным улицам, Кюхён смотрел в окно и ни о чем особенном не думал. Ему было скучно. Он подпер рукой подбородок и лбом уткнулся в стекло, повернувшись к Итуку спиной. Вся радость и все веселье остались дома, а теперь в голове работа, работа, работа... Нет, Кю любил свою работу, но когда она у него забирала и утро, и вечер, которые он бы мог провести с дочкой и друзьями, парень обижался на весь свет Божий.       - Кю~а, а ты не думал себе девушку найти? - неожиданно спросил Чонсу, тем самым разрушив хрупкую пелену тишины и обратив на себя внимание макнэ.       - Что ж ты вдруг спрашиваешь? - удивился парень.       - Вот любишь ты вопросом на вопрос... - пробубнил лидер. - Почему я спрашиваю... Знаешь, мы раст... - он осекся, вспомнив, что столько, сколько сделал Кюхён за все эти три года, не сделал никто в группе. - Ты растишь Дан, воспитываешь ее. Это все хорошо, да. Но... - Итук вздохнул. - Ей нужна мама, Кю. Сейчас она об этом не думает, потому что в садик не ходит, и то странно: на детской площадке в основном одни матери. А через три-четыре года, когда она пойдет в школу...       - Я знаю, - грустно выдохнул Кюхён и откинулся на сиденье. - В один прекрасный день она подойдет и спросит, почему же у всех есть мама, а у нее нет. Я уже об этом думал. Просто... - он прикусил губу и посмотрел в окно. - Кому я нужен? Какая нормальная девушка согласится нянчится с чужим ребенком? Какая полюбит чужого ребенка?       - Ну, наверное, та, которая искренне полюбит тебя? - тоном мудрого старца сказал Итук.       - Ты, видимо, романов перечитал, друг мой, - Кю горько усмехнулся.       - Может быть и так, но, Кюхён, в мире полно хороших девушек, - лидер не позволил парню увильнуть от разговора. - Неужели ты боишься? - его вдруг осенило, и он, увидев, как макнэ невольно дернулся, понял, что попал в самую точку. - Боишься, что тебе снова причинят боль? Не надо! - Чонсу положил руку на плечо макнэ. - Я знаю, что не мне давать советы, но пойми: если будешь бояться, то сделаешь только хуже, и не только себе...       - Я знаю, Тукки-хён, я знаю... - не желая больше слышать правду, льющуюся из уст старшего, Кю снова повернулся к нему спиной.       Лидер не обиделся. Нет. Он все прекрасно понимал. Просто он переживал за донсена, поэтому и завел весь этот разговор. Убрав руку, он вставил наушники в уши, включил музыку и, закрыв глаза, откинулся на сиденье, как недавно это сделал младший.       Что касается Кюхёна... Так он погрузился в глубочайшие раздумья. Мысли о работе отошли на второй план. Теперь же перед его глазами стоял образ малышки Дан. Чонсу был прав. Из-за своего эгоизма, Кю может сделать дочку несчастной. Сейчас все хорошо, но в будущем, когда она пойдет в школу... Дети бывают жестокими. Некоторые, конечно, поймут, но все же многие будут издеваться и задирать. Тут уже не ведется речь о том, что это отразится на популярности макнэ. Его это совершенно не беспокоило. Просто рана, нанесенная ему в спину три года назад, постоянно напоминает о себе, поэтому Кю все время оборачивается, боясь, что это может произойти снова.       А если подумать адекватно? Забыть про всю боль и начать смотреть на вещи реально? Дан действительно нуждается в материнской любви и заботе, которую не может дать ни сам Кю, ни ребята, ни даже госпожа Ханна. В них это чисто природой не заложено. Мама Кюхёна отдала всю свою материнскую любовь ему и его старшей сестре, Аре, а любовь бабушки уже даже по названию отличается, хотя она может быть такой же сильной. И тут назревает вопрос: "Что же делать?". На него сразу же находится ответ: "Нужно найти пассию, которая станет для Дан матерью". Но из этого, казалось бы, простого ответа выливается еще один вопрос, заданный Кюхёном ранее: "Кто же полюбит чужого ребенка?". И еще один ответ, случайно пробежавший у парня в голове, но имеющий смысл: "Та, которая сама не может иметь детей".       "Бред!" - Кю затряс головой, отгоняя всю тяжесть, навалившуюся на него несколько секунд назад. - "Ну, вот какая нормальная девушка, имеющая амбиции, будет думать о детях в таком возрасте? Найти ту, которая сама не может иметь детей или даже ту, которая может, но при этом примет чужого... Невозможно. Невозможно!!!" - парень запустил руку себе в волосы и крепко сжал в кулак несколько прядей. Он тяжело вздохнул...       Весь оставшийся день Кюхён старался не допускать мыслей на эту тему. Спасибо еще Итуку, который больше не задавал подобных вопросов. Да, проблема была, и ее надо как-то решать, но работа на данный момент превыше всего. Парень знал, что ему еще придется вернуться к тем вопросам. Он надеялся, что ему в голову придут более приличные ответы, и он сможет сложить все воедино, составить некий план, который поможет сделать все правильно.       И вот, наконец, съемки закончились. Были, конечно, некоторые недочеты, но, на радость макнэ, их решили оставить на потом, так как на актерах лица не было. Собрав все свои вещи, Кюхён с Итуком со всеми распрощались, сели в машину и поехали домой. Теперь мысли молодого отца были заняты лишь его дочуркой. Он себе и представить не мог, что так рано закончит - обычно такое затягивалось до ночи - и что он сможет нормально погулять со своим Зайчонком. Видя такое приподнятое настроение друга, Чонсу заулыбался, забыв о всех тревогах, которые мучили его с самого утра. Он чувствовал некоторую вину перед донсеном, потому что тот, хоть и пытался ни о чем не думать, был на иголках весь день. Но сейчас все по другому: не было печали в его глазах, улыбка, которая не являлась натянутой, растянулась от уха до уха. На съемках макнэ домой даже позвонить не мог, узнать, как дела у его ребенка, а теперь еще каких-то двадцать минут и он будет обнимать дочурку в коридоре. Ох, счастье!       - Папа! - раздался радостный детский голосок, стоило Кюхёну переступить через порог его родной обители. Топот маленьких ножек, и мечта, которая таилась в душе парня весь день, а особенно последние минуты, наконец-то сбылась. Кю поднял ребенка на руки и, поцеловав в щеку, прижал к груди.       - Привет, Зайка. Скучала?       - Очень! - чуть ли не пропела девочка и крепко обняла папу за шею. - И по дедушке тоже скучала, - она посмотрела на Итука.       - По кому? - удивились пришедшие только что домой парни.       - По дедушке! - она показала ладошкой на ошарашенного Чонсу. И тут все услышали смех гиены, раздавшийся именно тогда, когда в коридор зашла "Вселенская звезда".       - Хичоль, твою мать! Это что такое? - завозмущался лидер, из-за чего Кю свалился со смеху.       - Не выражайся при детях! - сделал ему замечание ржущий парень. - Я мщу тебе за утро.       - Хичоль, твою бабушку! - видно было, что Тукки сдерживался, чтобы не засмеяться: он хотел показать всю свою обиду. - Ты сам забыл.       - Не трогай мою бабушку, она хорошая, - цокнул Хи. - Мне без разницы, ты все равно виноват.       - Ладно, вы тут разбирайтесь, а мы с Дан пойдем гулять, - улыбнулся молодой отец и посмотрел на Хичоля. - Спасибо, хён!       - Всегда пожалуйста. Я только рад! - эти слова немного несвойственны старшему, но так и есть. Парень тоже улыбнулся, а после снова повернулся к ворчащему лидеру, в надежде еще немного над ним поиздеваться.       "Ни дня без веселья," - макнэ закатил глаза.       - Ну, что, Дан? Пойдем, переоденемся. И гулять!       - Да! - закричала малышка и, спрыгнув с папиных рук, побежала в комнату.       Длинный шарф, закрывающий практически все лицо, капюшон, опущенный по глаза - все это было необходимо, чтобы скрыть личность Кюхёна. На площадке будут много людей, в основном женского пола, и не факт, что никто не узнает его, поэтому приходится прибегать к старинному способу - маскировка. Да, это не особо надежно, но зимой зато эффективно.       Выйдя из дома, отец с дочкой медленным шагом направились в сторону детской площадки. Девочка лепила из снега шарики, по размерам которые подходили для гольфа, и отдавала их Кюхёну, в чьих руках стремительно заканчивалось место. Парень не знал, зачем Дан столько лепит, но особо и не интересовался, потому что когда много - это всегда забавно. Придя на площадку, Кю не спешил занять место на одной из лавочек, он остановился около большого дерева, предпочитая находиться в тени. Его дочка совершенно не удивилась: она уже давно привыкла, поэтому, ничего не спрашивая, когда вдруг заметила, что идет одна, спокойно перенесла шарики из рук папы к песочнице.       Облокотившись на ствол дерева и скрестив руки на груди, парень внимательно стал наблюдать за дочкой. Дан старательно что-то лепила, закрывая весь обзор для отца своей спиной. Остальные дети делали ангелочков, играли в снежки, лепили снежную бабу, катали друг друга на санках. Весело. Кю невольно вспомнил, как играл со своей сестрой и друзьями, когда он был маленьким. На секунду парень подумал, что как же было бы хорошо вернуться назад, когда нет забот: ешь, спи, прыгай, бегай, играй... Всего лишь секунда, но и этого хватило, чтобы понять, что ему и так хорошо: он счастлив, и его все устраивает... Ну, почти. Парень перевел взгляд на лавочки, где сидели женщины разных возрастов и обсуждали, наверняка, всякую ерунду. Чонсу как всегда оказался прав. Действительно странно, что Дан до сих пор не подбежала и не спросила про маму, ведь вокруг их было столько много и другие дети ни раз о них говорили.       - Папа, - позвала парня Дан, подергав его за рукав.       - Что, Зайка? - вернувшись в реальность, Кю посмотрел на дочь.       - Пойдем, я тебе кое-что покажу, - девочка взяла отца за руку и повела к песочнице.       Немного обеспокоенно Кюхён посмотрел по сторонам и сильно удивился, когда обнаружил, что на улице уже стемнело, и на площадке осталось не так много людей.       "Надо же так задуматься..."       - Смотри, - Дан на что-то указала ладошкой.       Проследив за ее рукой, Кю наткнулся на семнадцать маленьких фигурок, слепленных как раз из тех снежных шариков. Две фигурки стояли посередине, тринадцать разместились вокруг них полукругом, а еще три - совсем рядышком, за ними.       - Дай, угадаю, ты всех нас слепила? - чисто по количеству понял макнэ.       - Да, - улыбнулась девочка, довольная своей работой. - Это я, а это ты, - она показала на самую маленькую фигурку в центре и на фигурку побольше рядом с ней.       - А это Ёнун и Донхи? - хихикнув, спросил Кю и указал на две самые крупные фигурки.       - Ага, а вот это дядя Шивон и дядя Ми, - теперь малышка показала на две самые высокие поделки. - Дядя Реук, дядя Мин, дядя Хичоль, дядя Генри, дедушка... - она тыкала пальчиком в каждую фигурку, но, услышав смех Кюхёна, остановилась и испуганно посмотрела на папу.       - Зайка, называй его Чонсу, он же меня на пару лет старше, - улыбаясь, сказал макнэ.       - Правда? - удивилась малышка. - А дядя Хи сказал, что он уже совсем старый, просто выглядит хорошо, поэтому нужно называть его, как положено.       "Да он уже сам старый пень!" - пробежало у парня в голове.       - Дан, не верь всему, что тебе скажет дядя Хи. Ты лучше ко мне подойди и спроси, хорошо? - ласково сказал молодой отец и, получив в ответ понимающий кивок, улыбнулся и снова посмотрел на фигурки. - А это кто?       - Вот это дядя Чонун, а это дяди Донхэ и Хекдже, - можно было и самим догадаться, эта парочка была ближе всех друг к другу. - А тут бабушка с дедушкой и тетя, - девочка указала на последние три фигурки и повернулась к отцу. - Нравятся?       - Очень! Ты у меня прям скульптор! - парень достал из кармана мобильный телефон и сфотографировал это детское произведение искусства, которое трогает до глубины души. Через несколько мгновений по всей площадке разнеслась мелодия входящего вызова. Звонил менеджер. - Зайка, поиграй еще немного одна, я через пару минут подойду, - попросил макнэ и вернулся обратно к дереву. - Да, хён?..       Разговор длился не долго, но этого хватило, чтобы ребенок исчез. Кюхён, не слыша больше ни слова, сказал менеджеру, что перезвонит и отключился. Он убрал мобильник в карман и посмотрел по сторонам. Несколько детей все также резвились, но среди них не было Дан. Паники не было, но чувство всепоглощающего волнения медленно начало разъедать изнутри. Да, Кю уже выходил из под дерева и стоял в середине площадки, но это не так сильно привлекало внимание, как если бы он выбежал, выкрикивая имя дочери. Поэтому парень, стараясь не привлекать внимание и не подпускать к себе жуткие мысли, спокойно обошел площадку, всматриваясь в лицо каждого ребенка. Но ее нигде не было. Уйти со двора возможно было только двумя дорогами. Первая вела в сторону общежития, а другая - в сторону большого проспекта. Надеяться на удачу нельзя. На интуицию?.. Можно, но в данный момент - это не шутки. Рассуждать логически?.. Вот это больше подходит. Что Кю и сделал. Стараясь оставаться спокойным, молодой человек направился в противоположную сторону от дома. Впереди стояла еще одна лавочка, она находилась дальше всего от площадки. На ней сидела девушка, а рядом с ней - маленький ребенок. Хоть и при свете фонарей, но разглядеть их было трудно, поэтому ускорил шаг.       - Папа! - родной детский голосок вернул бедного отца к жизни. Девочка спрыгнула с лавочки и помчалась к Кюхёну. Он подхватил дочь и сильно прижал к себе.       - Зайка, ну, вот сколько раз я тебе должен говорить, чтобы ты не убегала? - Кю не ругался, нет. Он просто постарался своим тоном объяснить ребенку, что еще один такой раз он не переживет.       - Прости, - Дан приспустила шарф папы и, поцеловав его в щеку, поправила "невод" обратно. - Папа, там тетенька сидит. Она хорошая. Правда хорошая, только грустная, почему-то... - девочка показала ладошкой на девушку, которая только что сидела на лавочке, но ее там не оказалось. Вместо этого он увидел спину уходящей незнакомки.       - Стойте! - окликнул ее Кю.       Девушка повиновалась и повернулась. Она оказалась очень красивой. У Кюхёна аж мурашки пробежали. Глаза на удивление светлые - цвета молочного шоколада, длинные черные волосы, аккуратный носик, изящные губы: не совсем пухлые, но и не тонкие, а самое привлекательное - поистине белая кожа, в свете фонарей которая становилась практически прозрачной.       - Спасибо! - стараясь не "зависать", тут же поблагодарил ее Кю.       - За что? - удивилась девушка.       - Она всегда убегает. Спасибо, что присмотрели за ней, - и правда, если бы не эта незнакомка, то мало ли что могло случиться с ребенком.       - Я ничего не сделала, так что... - девушка улыбнулась, но как-то тяжело, и это не осталось незамеченным.       - Все равно спасибо!       - Вы извините, мне уже пора.       - Да, конечно, - до парня дошло, что лучше не затягивать разговор, который-то и разговором назвать трудно. - До свидания! - Кюхён перевел взгляд на дочку. - Дан, что сказать нужно?       - До свидания! - малышка заулыбалась и помахала своей крохотной ручонкой.       - Пока, - незнакомка улыбнулась в ответ. - До свидания! - она поклонилась молодому человеку и ушла.       - Пойдем домой? - спросил парень у дочки и, получив радостный кивок, направился в сторону общежития.       И, наверное, до него только сейчас дошло, что он разговаривал с совершенно незнакомым человеком и остался неузнанным. А может, его все же узнали, но не подали виду? Хотя нет, обычно это видно. Или же Кюхён плохо разбирается в людях... В любом случае, назад уже ничего не вернуть. Но почему-то парню показалось, что если девушка и узнала его, то ей можно доверять...       - А как ту тетеньку зовут? - зачем-то спросил у дочки Кюхён.       - Ё... А, Ёрин.       - Ёрин... - протянул парень.       Неожиданно для себя парень думал о незнакомке. Все время думал! Когда он шел домой, когда пришел, когда ужинал, когда укладывал малышку, когда ложился спать сам...       "Увидимся ли мы снова?" - это была последняя мысль молодого человека перед тем, как его сознание похитили цепкие лапы Морфея.