Вой в ночи

Он схватил меня за руку, стоило мне только выйти из здания аэропорта и полной грудью вдохнуть свежий воздух зимнего Сеула. Прямо перед выходом стояла его машина, в которую я оказался запихан. Всю дорогу до дома он молчал и даже не смотрел на меня, только его рука, неизменно лежащая на моем колене, и размеренное дыхание говорили о его присутствии. Возможно, скажи я хоть слово, обстановка бы разрядилась, но я предпочитал молчать. За многие годы знакомства с ним, я выучил его повадки. Если он ведет себя подобным образом, значит, на то есть свои причины, о которых в скором времени мне станет известно. Подъехав к дому, он сам вышел из машины и, открыв мою дверку, протянул мне руку. Не раздумывая, я ухватился за нее. Подобно тому, как он тянул меня из аэропорта, сейчас он тянул меня по лестничным площадкам в квартиру. Не дав снять даже обуви, он промчался в комнату. И стоило глухо щелкнуть дверному замку, как он набросился на меня с поцелуями, прижимаясь всем телом и запуская свои прохладные руки в мои волосы. Резко отстранились, он заглянул мне в глаза, что-то ища в них, копаясь в их глубине. Мне надоело ждать, и я взял немного инициативы на себя. Оттолкнувшись от двери, к которой меня прижимало мощное разгоряченное тело, я сделал несколько шагов и повалил его на кровать, усаживаясь ему на бедра. В одежде стало жарко, а возбужденная плоть нервно пульсировала под жмущей тканью брюк, но так просто сдаться было не в моих правилах. Игра? Почему бы и нет, если в результате нам обоим будет приятно. Я начал медленно расстегивать маленькие пуговки на рубашке, то и дело отбивая его руки, поднимающиеся ко мне в желании самостоятельно раздеть меня. Но нет. В скором времени рубашка полетела на пол, за ней майка, полностью оголившая мой торс, на котором застыл взгляд его шоколадных глаз. Да, я знаю, как он любит это клеймо. Лаская себя, я провел пальчиком по одному из завитков, ползущему с бока по кубикам пресса к низу живота. Мне помешал холод металлической пряжки на ремне, а его потемневший взгляд перестал наблюдать за движением моей руки и, проскользнув вверх по груди, шее, замирая на губах, впился мне в глаза. Он резко дернулся ко мне, но я успел спрыгнуть с него и вообще с кровати, неодобрительно мотая головой. Оставшись сидеть на месте, он позволил мне не спеша стянуть с него футболку, что я делал с каким-то садистским наслаждением, мимолетно касаясь его горячей кожи, иногда оставляя невесомые поцелуи только на спине, чтобы он не мог скрутить меня в любой момент. Добравшись до штанов, я опрокинул его спиной на подушки, в одно движение расстегнув пряжку и стянув брюки, слыша тихое шипение – ткань не могла не пройтись по его возбужденной плоти. Он приподнялся на локтях, с интересом наблюдая за моими последующими движениями, а я не торопился действовать. Слегка покачивая бедрами, я медленно расправлялся со своими джинсами и бельем, чувствуя на себе обжигающий взгляд. Полностью обнаженный я одним коленом встал на край кровати между его ног, опуская руку ему на грудь и царапая своими волчьими коготками нежную кожу, спустился по груди, рельефному животу, к выступающей бедренной косточке, останавливая пальчики на резинке его боксеров. Запрокинув голову, он тяжело втянул воздух, задерживая дыхание, а после и вовсе упал на спину, когда я освободил его от ненужной в данный момент ткани. К моему сожалению, он принял правила моей игры, не сопротивляясь, что мне совершенно не нравилось – игра перестала быть интересной. Я поднялся, пару секунд понаблюдав за ним, и направился к входной двери, к твердой поверхности которой меня вновь прижало горячее тело, не позволяя уйти да и пошевелиться тоже. Да, так мне нравилось больше. Сумасшедший контраст жара со спины с холодным сквозняком из-под двери по ногам. Безумно сильные, властные прикосновения рук на груди и талии и имитирующие секс движения. Развернувшись в крепких объятиях, я не удержался от поцелуя, снова толкая его в сторону кровати. Но падая на нее я не учел, что не так сложно было развернуть и прижать меня лопатками к простыням, пахнущим его телом с невесомой примесью туалетной воды. С легким испугом взглянув в горящие страстью глаза, я понял одно – мне не дано сопротивляться этому человеку. Я преподнесу к его ногам все, что он захочет, и буду уверен, что он не останется в долгу, полностью рассчитается со мной своей любовью ко мне. Мое терпение заканчивалось, хотелось куда большего. Я видел свое отражение в его глазах, когда он медленно наклонялся к моим губам. Обведя кончиком языка контур моих губ, он подарил мне еще один поцелуй из того бесконечного множества, которое нам еще предстояло. Совсем невинный, выраженный в легком соприкосновении губ, но такой горячий от совместного жара наших тел. Переросший в страстный с приятным посасыванием и пошлыми звуками, поцелуй сводил с ума, вырывая из легких последний воздух. Дышать уже было нечем, и он с мелодичным для моих ушей стоном отстранился, слизывая с моего подбородка слюну. Я был бы согласен на этом закончить, ведь мой разум уже достиг апогея своего удовольствия, но телу необходимо было продолжение. К тому же он точно бы не остановился – жажда и вожделение читались в его глазах, руки исследовали мое тело, будто бы впервые, пальчики обрисовывали завитки лунного клейма, которые от каждого прикосновения начинали мерцать в сумрачной атмосфере, царящей в комнате. Проследив легкими поцелуями дорожку от шеи до низа живота, он оставлял влажные прикосновения губ на внутренней стороне бедер, царапал нежную кожу, тут же зализывая ранки, вновь поднимался ко мне, покусывая мочку уха, оставляя за ним алое пятнышко. И как бы до пошлого широко я не разводил ноги, как бы не старался податься вверх бедрами, не притягивал его к себе, он не прикасался ко мне, нарочно игнорируя мои напряженно стоящие желания. Умоляющими взглядами, томными вздохами и недовольным рычанием я просил его сжалиться. Грозный волк, царь всего живого, извивался под ним, пуская в ход свои острые коготки, пушистые ушки и хвост, которым пытался ласкать себя сам, видя явное недовольство в его глазах, смешанное с наслаждением. Он протянул руку к тумбочке, и не надо было догадываться зачем. Выдавив себе на ладонь не малое количество прозрачного геля, он уверенно провел пальцами у меня между ягодиц, опаляя мой пыл холодом. Подушка из-под моей головы переместилась под поясницу, а ноги уже лежали у него на бедрах. Его пальцы без труда проникали в меня, а свободная рука хозяйствовала на моей плоти. Если бы он только знал, что чувствовал я, каждый раз занимаясь с ним любовью. А я сгорал. Неважно кто вел, кто доминировал, близость с ним была самым большим из моих грехов, она же стала неизменным желанием и возвышающим к небесам удовольствием. Природой не было заложено отношений парня-волка и парня-гибрида. Но однополая связь стала самым мощным оружием, которым защищалась жизнь вымирающего племени волков. Старшины охотников и ищеек, зная песнь своих предков, не допускали смешения своих кровей. Волков не подпускали к редко, но все же рождающимся гибридам. Проходили годы, и надежда на спасение умирала, унося тайну в могилу. Волки стали одиночками, не имеющими своего корня. Им мало что было известно о них самих, об их роде, они только и умели, что выживать, скрываясь в полнолуние от охотников. Многие не доживали до зрелости, остальные погибали в одиночестве. Пойти против своей природы и мирно сосуществовать со своими врагами мог не каждый. Но такие находились, но и им не удавалось снять заклятья Луны. Лишь случайная встреча, повлекшая за собой самую большую любовь, пробудила спящего в человеке гибрида, за которого волк рискнул своей жизнью. Поставил на кон единственное чувство, которым жил, он встретился со смертью один на один. Заключив новую сделку с Луной, волк обрел и новую цель – не выжить любой ценой, унося лапы от охотников, а жить ради человека, который его любит. И этим волком был я. Гибридом был он. Наша связь восстановила равновесие весов природы. Охотники и ищейки потеряли свои способности. Многие из них облегченно вздохнули, почувствовав себя настоящими людьми, не мстителями, не убийцами, а людьми. Мое заклятье спало – обращение в зверя теперь не зависело от цикла Луны. Клеймо же осталось, и даже еще больше расцвело на коже моего тела. После ужасной катастрофы, я очнулся в горах, наконец, найдя в себе человечность. Потеряв контроль над волком, я потерял и себя. Лапы мощного зверя унесли меня за тысячи километров от того места, где я оставил свою любовь. Слоняясь со стаями волков по равнинам и непроходимым лесам Сибири, я не мог обратиться в человека. Воя вместе с животными на Луну, я выплескивал все свои чувства, стараясь сломить ее. А она все той же холодной звездой наблюдала за мной, покрывая землю своим серебристым светом. Она была так же одинока, как и я. Но у меня был шанс на спасение. Он пришел за мной. Он нашел меня и вернул к жизни. Он подарил мне еще один шанс быть рядом с ним. Он вновь заполучил мое сердце и сердце зверя внутри меня. Его слеза радости, которую я видел впервые, стала последней каплей, разрушившей проклятье полностью и навсегда. Гибрид, не знавший, сколько власти в его руках, стал единственной ниточкой спасения когда-то огромного племени волков, исчезающего с лица Земли. Он стал тем околдовывающим шаманом, о котором слагали песнь предки. *** – Я хочу мальчика, – тихо шептал молодой мужчина, поглаживая еще совсем плоский животик своей жены. – С именем Рёука, – девушка накрыла руки мужа своими руками и блаженно вздохнула, чувствуя, как внутри нее зарождается маленькая жизнь, которой совсем скоро она покажет самый прекрасный мир, когда-либо виданный ею. – Он ни за что не повторит судьбы Рёука и сына ХёкДже! – Я бы хотела ему частичку судьбы Хёка и его безграничную способность любить. – Может, тогда назовем его ХёкДже? Или ЫнХёк? В тот момент, когда остановилось одно сердце, два других начали биться быстрее, чтобы всегда поддерживать тот ритм, который бы создавался тремя. Пройдет еще несколько месяцев и маленькое сердечко восстановит этот ритм, бездонные глаза заглянут в самую душу своих создателей, обрекая их на пожизненное рабство. Ребенок, новая цветущая жизнь, будет править этими двумя сердцами, когда-то разбившимися о смерть. Йесон и Мийя – пара, пережившая немало страданий в жизни, станет одной из самых ярких звездочек в своей семье. ◕◕◕ *** – Дочь, скажи своему нерадивому папаше, какой самый счастливый момент в твоей жизни? – СонМин притянул к своей груди ТэРи и с любопытством посмотрел на МинКю, задумавшуюся над вопросов своего отца. – Когда вы вот так сидите? – молодая пара понимала, что имела в виду их дочь. Любящие сердца всегда требовали минутки тихой близости. – Нет. Слушай и учись! Когда ты искренне смеешься, неважно сколько раз это уже было, с кем и над чем ты смеялся, даже если без повода. Те секунды, когда живот сводит от смеха, когда веселье потоком льется из души и сердца. – Дурак он малолетний, не слушай своего отца, – Кюхен поднялся со своего места и подобно Мину обнял свою жену. ДжиВон мечтательно заулыбалась, не спуская глаз со своего маленького проказника, играющего с куклами МинКю, попросту отрывая им головы и конечности – эвил младший уже на подходе. – Почему же нет? – возмутилась ТэРи. – Он просто не может не съязвить, детство в заднице геймера все еще живо, – под стать своему мужу ответила за него ДжиВон. Кюмины прошли долгий путь от студенческой скамьи до домашних посиделок семьями. Те, кто их однажды так прозвал, сыграли большую роль в их жизнях, но главные же роли Мин и Кю оставили за собой. Они и сейчас друг за друга готовы порвать в клочья, но на первом месте все же семья. Без нее и солнце над головой не светит, без нее не было бы и желания видеть друг друга. Кюмины стали первой ступенью к их настоящей жизни, и сегодня уже никто не поверит, что когда-то молодые сердца так тянулись навстречу друг к другу, что они рвали свои души. Что теплые чувства, сохранившиеся за долгие годы разлуки, только при новой встрече станут приятными воспоминаниями. Сонмин обрел свое счастье еще в тот момент, когда впервые услышал писклявый голосок своей дочки. Жаль, что любовь немного запоздала, но она достойно заняла свое место в его жизни в лице ТэРи. Кюхен же влюблялся как мальчишка каждую встречу с ДжиВон, будь то просыпаясь утром и видя тонкие черты ее лица, или же приходя домой после долгого рабочего дня. Но никто, даже сама Джи, не знали о столь милой стороне этого дьявола. – Папа правду говорит… ◕◕◕ *** – Кажется, я скоро стану крестным отцом! Вы же мне позволите??? – кошачьи глаза смотрели на китайца с такой истошной мольбой, что просто невозможно было отказаться. Уже прошло немало времени с их расставания, которое ранило сердца обоих. Но Хиним и Ханкен никогда не забудут друг друга. В памяти всегда будут живы воспоминания их лучших времен. Они не посрамятся сказать: «Давай останемся друзьями», ведь им тяжело будет жить, не видя столь родных глаз, когда-то научивших их любить. Если младший уже остепенился, то старший только близок к этому. Следующее торжество будет закатано в его честь и в честь хрупкой девушки, которая смогла усмирить эвила всея Корея и посадить на короткие цепи самого распущенного парня дружной семьи. Ей предстоит немалого еще натерпеться с Хичолем, но ради того мгновения, которым она живет сейчас и будет жить завтра, стоит поставить на кон все. ◕◕◕ *** – Спасибо, что помог разлюбить его и дай мне время… Может когда-нибудь я смогу также полюбить и тебя, – прошептал Джоу Ми, нависая над Шивоном. – Да этот придурок наверно никогда и не поймет, что был любим тобой, – Ши улыбнулся, сверкая белизной зубов. Убрав со лба уже давно поселившегося в его сердце парня прилипшую прядку с непослушной челки, Шивон притянул его к себе, заключая, казалось бы, хрупкое тело в тиски своих объятий. – Мими, я не устану повторять тебе, как сильно люблю. – Я боюсь, что скоро мне это надоест, и я потеряю единственного человека, без всяких предубеждений тянущегося ко мне. – Не бойся. После того, что я с тобой сделал, я просто обязан жениться! Что скажет Бог, наблюдая за тем, как на щеках обоих парней проступает румянец? Да Шивону это уже и неважно. Он забросил свою Библию в самый пыльный угол своей квартиры, еще когда впервые признался себе в чувствах к Джоу Ми – к такому же парню, как и он сам. Если те другие набожники считают однополые отношения грехом, это уже не касается Симбы. Он-то знает, что главное чувство, греющее тело, а не тело, мерзнущее в поисках чувства. ◕◕◕ *** – Он не отвечает… – некоторое разочарование слышалась в голосе ШинДона. – Донхэ должен был сегодня прилететь. – Ах да, что же еще нужно двум горячим телам при встрече после недели разлуки. – Надеюсь, ты не только этого от меня хочешь, – Нари засмеялась, на всякий случай прикрывая ушки своему ребенку. – Нет, но мне нужен ХёкДже! – мужчина уже энный раз слушал минутные гудки без ответа. – Они имеют права побыть только вдвоем. – Да, я знаю, столько, сколько натерпелся Хёк… я бы врагу не пожелал. – Я все еще удивляюсь, как только Донхэ выжил в той катастрофе, говорили же, что там все дотла сгорело, невозможно было что-либо найти. – А ты никогда не замечала яркой искры в глазах Хэ, когда он смотрел на Хёка? ◕◕◕ Единственное, что я так и не научился контролировать, так эти искры. Я видел отражение их свечения в его глазах, видел, как оно становилось ярче с каждым его толчком. Он двигался во мне, меняя темп от разумовыносящего до мучительно медленного, и вновь набирая скорость. Все тело горело. Каждый толчок, приходившийся на простату, посылал безумные импульсы, распространяющиеся до кончиков пальцев. Его руки, не перестающие ласкать меня, его нежные и в то же время страстные взгляды, легкие поцелуи, заглушающие мои блаженные стоны. Он дарил мне самые теплые прикосновения, радовал мой слух сбившимся дыханием и моим же именем, слетавшим с его губ вместе с чудесным «Люблю!». Только с ним мне было так хорошо, что не хотелось, чтобы эти минуты заканчивались. Только когда он рядом, вот так вот придерживает меня за талию, резко толкается внутрь, не отрывает взгляда от меня, шепчет сладкие глупости и вновь выбивает протяжный стон из моей глотки, в такие моменты я полностью отдаюсь ему, лишаясь рассудка. В голове мелькает лишь две мысли: «Как же хорошо~!» и «Я люблю его!», озвучить которые получится у меня только когда сознание просветлеет. Наклонившись ко мне, он снова накрыл мои губы поцелуем и сделал последний толчок, жарко изливаясь и доводя меня до экстаза рукой. Мне тяжело было сдержать очередной свой полустон-полукрик, когда мощнейшая волна удовольствия проходилась по телу, прижатому к постели им. Простыни влажные, в воздухе витает запах-дурман, тишину прерывает тихое дыхание и биение двух сердец. Моего и его. Навсегда связанных прекрасным чувством. Верных друг другу. Принадлежащих друг другу. Дарящих счастье друг другу. Он не спешит выпускать меня из объятий. Переворачивается на бок, проводит все еще прохладными пальцами по клейму на моей спине, будто пересчитывая все ли на месте. Неожиданно прижавшись ко мне и подняв мою ногу, вновь проникает в меня еще не сбросившей напряжения горячей плотью. И уткнувшись носом мне между лопаток, обхватывает рукой за талию и начинает тихо сопеть. Мне остается лишь подчиниться ему и на сонное «Люблю!» ответить тем же. *** – Как думаешь, кто победит? – Итук и Канин сидели в гостиной своего большого особняка в горах и наблюдали через окна во все стены за потрясающей даже воображение картиной. – Два самых сильных существа на планете, кто из них может победить? – Любовь? Белоснежный волк с горящими глазами и сияющим в сумерках лунным клеймом прижимал голову к земле и скалил зубы, готовясь к нападению. Второй же – зрелый мужчина с великолепным телом и прекрасной улыбкой, сбивающей с толку даже грозного зверя. Они не отрывали взгляда друг от друга, медленно двигаясь по кругу. Когда один срывался с места, другой прыгал ему навстречу. От силы прыжка зависело, кто будет прижат лопатками к земле. Зачастую им оказывался волк, который не мог сопротивляться воистину обаятельной улыбке своего возлюбленного. А тот играл с ним, скрывая весь свой страх перед величественным зверем за маской безмятежности. Они были равны в силе, навыков у волка, правда, было больше, но и по объему наивности он выигрывал. Гибрид же оказался способным малым, схватывал все на лету и уже через пару месяцев учений сам показывал азы некоторых боевых искусств детишкам в своей больнице. Они, наконец, зажили нормальной жизнью, когда не нужно было переживать друг за друга, скрывать правду, чтобы защитить. Их сердца обрели свободу, их жизни стали зависимы лишь друг от друга. Всем, кто их знал, было известно, насколько тесно они были связаны. Кто-то мечтательно говорил – это судьба, им предрешено было встретиться, кто-то благоразумно утверждал – они нашли друг друга, они достойны были встретиться. И все как один лепетали – это невероятная любовь. И только они сами точно знали невероятность своей любви – только мистическим существам она была доступна. Простой смертный пел песнь своих предков, не зная, насколько она была правдива. ◕◕◕ Пройдут сотни лет, и наступит весна, В сердце молодого гибрида и им заколдованного его же творца. Влюбленный до кончика своего хвоста волк, Не найдет, чего бы в силах своих он не смог. Ради гибрида, который за ним, Не боясь промозглых, горных, диких вершин, Рискуя жизнью своей, со смертью в штыках, Пойдет до конца с кровоточащими людскими лапами в капканах. Иллюзию развеет, смотря в волчьи глаза, Видя в них душу своего многострадального сердца. Заклятье луны падет перед правдой, Охотники преклонят колени, Ищейки, тряхнув головой, Исчезнут на время, на веки. Волк станет волком, В лице человека – царем. Править миром, свободой, Веки назад ему путь был рожден. Гибрид рядом с ним страданья забудет, Вернувшись к нему, сердце свое возродит. Лишь бы охотники-люди Мысль забыли – им мстить... Волк и гибрид. Им будет принадлежать мир весь, Когда один согласится спеть предков песнь. http://i54.fastpic.ru/big/2013/0102/f3/2639e889953fe78ab38fcd06257bd3f3.jpg