Вой в ночи

Я проснулся в своей кровати. Рядом лежала теплая Тэа, тихо посапывая во сне. За окном медленно падал снег. На стене висел календарь со вчерашним двадцать третьим днем декабря. Маятник часов в гостиной тихо скрябал по деревянной конструкции. А часы в моей комнате обозначили на табло вторую половину дня. Расставшись с теплыми объятиями одеяла и подушки, я прошлепал босыми ногами в ванную. Закончив с утренним… кхэм… с дневным туалетом, направился в кухню готовить себе завтрак, то есть обед. Заблудившись в своих мыслях, я не заметил, как быстро вскипел чайник, а со сковородки уже начало попахивать горелыми яйцами. Когда я уже домывал последний столовый прибор, а именно вилку, в кухню вбежала Тэа с поводком и ошейником в зубах. Не задумываясь, я исполнил немую просьбу собаки, а, вернувшись с прогулки, переоделся в мягкую домашнюю пижаму, усаживаясь перед телевизором с ноутбуком на коленях. Соцстранички были засыпаны поздравлениями с Рождеством, а в углу комнаты пряталась праздничная красавица с зеленым именем. Через пару часов просиживания штанов стемнело, а желудок отчаянно затребовал дополнительной порции подгорелой яичницы, хотя уже была пора накрывать стол к торжеству, на которое обещались придти все, в том числе и черепашки Йесона в обнимку с кошаками Хичоля. Часовая стрелка уже догоняла барабанные палочки, когда гости одной гурьбой решили завалиться в мой дом, тогда я впервые задумался над расширением своей прихожей. Девушек пропустили первыми в квартиру, зато затем их сослали на кухню, чтобы они заканчивали с приготовлением праздничного ужина сами. Парни же все уютно расположились в гостиной, играя с детьми и собакой, которая была удивлена такой толпе людей в своем доме. Двадцать пятое число сменило двадцать четвертое, и началась шумная рождественская ночь, когда каждый говорил свой тост, рассказывал истории из своей жизни, шутил по поводу и без. А я тихо сидел на подоконнике в своей комнате и попивал сухое вино из мерцающего в ночных огнях улицы вытянутого бокала. На прикроватной тумбочке в том же свету поблескивала рамка с фотографией человека, которого я хотел видеть больше всего, но не мог… Прислонившись виском к холодному стеклу, я отчаянно пытался рассмотреть улицу за окном. Но воображение рисовало другую картинку. Порой иллюзия желанного становилась настолько реальной, что буквально боишься ее исчезновения. Но приходит время и иллюзия рассеивается, и настоящий мир начинает давить так сильно, что невольно прогибаешься под ним, подстраиваешься, чтобы выжить, не застрять на месте. – Тебя Донхэ не учил не курить, когда пьешь? – в освещенном дверном проеме появилась любопытная мордашка Хичоля, которая последнее время светилась счастьем. Он влюбился, а опыт с Ханни помог ему вовремя осознать свои чувства и не упустить их. – Я никогда и не курил перед ним… – довольно жалобно прозвучало. – Знаешь, я клуб достроил, не хочешь на открытии выступить? – Боюсь, что уже и не помню, как танцевать. Последний раз это было, когда мой сын умер… – Танцы твое призвание, и ты не должен забывать его! А их… уже не вернуть, ХёкДже. Смирись, наконец… – Не знаю, Хи… Просто не знаю… – Пошли к нам, тебя дети потеряли. Уже совсем взрослая МинКю развлекала малыша-сыночка Кюхена. Сколько же событий я пропустил в жизни семьи, сражаясь за свое счастье? Дети росли не по дням, радуя своим присутствием родителей. А я не мог улыбаться, приходя на могилу к своему сыну, разговаривая по телефону с его матерью. Я не мог больше стремиться к своему будущему, потеряв тех, кто был так необходим для него. Ведь ничто не ранит больнее, чем осколки собственного счастья. Молодые родители в лице Сонмина и Кюхена и их жен с деловитым видом учили своим хитростям Сору и ДонВана, в семье которых в скором времени также ожидалось пополнение. Йесон с Мийей прислушивались к их разговору, наматывая на ус каждое слово опытных семьянинов. Шиндон поддакивал КюМинам, успевая поиграть со своим детищем, уже уверенно стоящим на ножках. Нари же с мягкой улыбкой на лице наблюдала за своим мужем и ребенком. Хичоль ворковал с сестрой ДонВана, с которой у него уже за плечами был ровно год отношений – Сора познакомила их в прошлое рождество. Шивон все еще пытался добиться чего-то более теплого, нежели дружбы, от Джоу Ми, который нянчился с детьми, не замечая взглядов Симбы. Мои родители сидели во главе стола, разговаривая о чем-то своем. Иногда бросая обеспокоенные взгляды в мою сторону. А я стоял в дверях гостиной комнаты и наблюдал за всей этой картиной, расписанной теплыми красками. Я ощущал, насколько жарко было в квартире, но внутри меня все замерзало. Я чувствовал себя таким одиноким, что даже трущаяся о ногу Тэа не помогала мне. Среди всех этих лиц я не видел одного единственного лица, способного подарить мне забвенную свободу души. – Да? – пропустив первые гудки, я ответил на входящий вызов, хотя весь вечер не выпускал телефона из рук в надежде… – С Рождеством! – раздался радостный женский голос на той стороне провода, перебиваемый тихим шуршанием. – Спасибо, БёнИ. А у вас наверно еще светло? – пробравшись через всю гурьбу гостей, я вышел на балкон, вдохнуть морозного воздуха улицы. – Да, есть немного. – Как поживаешь? – Хёкки! Я хочу замуж! – пропела девушка, и было слышно, как она взвизгнула от радости. – Есть за кого? – Даа! – Неужели Кибом? – Как ты догадался?! – БёнИ залилась смехом, немного подогревшим мое сердце. – Ну так, – о том, что эта парочка спелась, мне было известно давно. Они встретились в Америке, разговорились, а дальше… Ни одна девушка не могла устоять перед белоснежной улыбкой Кибома, и ни один парень не мог устоять перед… глазами, да-да, именно глазами, БёнИ. – Что ты знаешь о нем? – Ты о том, что он по случайности стал виновником смерти моего отца? – я был удивлен, насколько девушка спокойно говорила о том, что не прощается ни при каких обстоятельствах. – По-твоему это в норме дела? – Ты не представляешь, как я хотела мести. Разбить его, чтобы он также страдал, как и я когда-то. – И ты решила его женить на себе? Идеальная месть, моя дорогая! – БёнИ вновь засмеялась. – Нет, что ты?! Он взрослый ребенок, а я не могу ему сопротивляться. Я люблю его, Хёк, люблю как когда-то любила тебя. – Ки тебя нуной называет? – с нескрываемой ухмылкой в голосе проговорил я и улыбнулся, прекрасно понимая, что меня все равно не видят. – Зато он молод и полон сил! – прозвучало как оправдание. – Главное чтобы ты смогла выдержать его напор, старушка моя, – я уже откровенно смеялся, но и БёнИ не отставала от меня, тихо похрюкивая мне в трубку. – Он тебе больше ничего не говорил? – Нет, а должен был? – в голосе девушки отчетливо слышалось непонимание, а значит, она не лгала. – Он собирался в нам в Корею приехать, – на ходу придумывал я, мысленно извиняясь перед самим Кибомом, ведь ему теперь придется отдуваться и за меня. – Я был бы рад видеть вас. – Оуу, мы подумаем над этим, – небольшая пауза, БёнИ явно сомневалась в своих словах. – Кстати, мама недавно звонила, сказала, что отец ушел, поэтому она «скоро будет». Судя по тому, что ее телефон вне зоны досягаемости, она села в самолет и на самом деле скоро прилетит. – Отец у меня. Я не представляю, как они с твоей матерью столько лет вместе прожили. – Да уж… Ну ладно… С рождеством тебя! Будь счастлив! – Marry Christmas! После пары коротких гудков вновь поступил входящий вызов. На этот раз меня поздравляла и расспрашивала обо всем, что в голову придет, Эмбер – моя закадычная подруга по больнице. Немного грубоватый, но оттого не лишенный нежности голос рассказывал прекрасную жизненную сказку своей хозяйки, слегка запятнанную ссорами и обидами. Было приятно слушать, что девушка не унывала, крепко держалась за свое счастье. Но в тоже время я стыдился себя, уж точно будучи более слабым, чем человек, победивший смерть. Я не в праве был говорить, что не хочу жить, не в праве был лишать себя того, что имел. И каждый человек, оставшийся в моей жизни, подтверждал это. Пока я разговаривал с Эмбер, пришло сообщение с незнакомого номера. В тексте спрашивать все ли у нас хорошо, как поживает Хичоль, счастлив ли он, как дела в его клубе и поздравления с Рождеством для... Хичоля. Последней строчкой подписался отправитель – Ханкен. Этот парень ввел меня в ступор. Какие между ним и Хинимом ныне отношения? Решив, что все же стоит показать это сообщение хёну, я поставил телефон в беззвучный режим на случай, если еще кто захочет среди ночи поздравить, и убрал его в задний карман брюк. – Хёёён~ – балконная дверь открылась, выпуская на улицу клубы теплого воздуха, а в проем высунулась уже немного окосевшая физиономия Кюхена. – Хватит уже болтать с девчонками, иди весели гостей! – Да-да, иду… А снег, так и не прекращавшийся с момента моего пробуждения, продолжал засыпать землю белой крупой. Несильный ветер слегка раскачивал ветви деревьев, заставляя переливаться в движении разноцветные огоньки гирлянд. Редко проезжающие машины освещали пустые обочины ксеноном своих фар. Казалось, жизнь кипела только в домах, и то не во всех окнах можно было увидеть свет, а улицы пустовали ночью. Мне именно в это время хотелось выйти на свежий воздух, но не просто на балкон, а прогуляться, слыша скрип снега под ногами, покататься на подошве по заледенелым тротуарам. Но ровно два шага меня разделяло от моей семьи, которая наверняка переживала, смотря на мой поникший вид. – Дети, – на меня уставилось с десяток пар заинтересованных глаз, – ну-ка давайте все вместе… – Ёлочка, гори! – вовремя ухитрившись нажать пальчиком ноги на кнопочку, я включил мигающую гирлянду под дружный ор и не только детей. – Дядя Дже, почему ты балкон не закрыл? Холодно же… – МинКю прижалась к теплой тушке уже посапывающего, не взирая на крик других гостей, Сонмина. – Это он Санту все ждет, – съязвил Кюхен, удачно приземляясь щекой в салат. Кюмины были стойки к алкоголю, но только не в таких больших компаниях. К тому же они раскрепощались в моей квартире, подсознательно чувствуя, что здесь их не кинут и, если будет необходимо, помогут. – Может, сыграем в твистер? – гениальную идею выдал Хиним, вылезая из-за елки. Как только я его там раньше не заметил?! – Оппа, ты уверен, что в состоянии еще играть? – сестра ДонВана подбежала к своему парню, безрезультатно стараясь поставить того на ноги, что естественно у нее не вышло – Хичоль самостоятельно заполз обратно под рождественское дерево, свернувшись там комочком и укрывшись куском ваты, которая играла роль снега в домашних условиях. А через пару минут послышалось еще одно сопение, иногда перебиваемое причмокиванием и невнятным «Наливай, холоп!». Детишек тоже начало клонить в сон, и все решили закругляться с празднованием, тем более главные клоуны уже валялись в отрубе, а развлекать всех одному не представлялось мне хорошей идеей. Шивон с Джоу Ми пошли по своим домам, причем младший стыбзил у меня коробку бенгальских огней с зажигалкой, лишая меня возможности лишний раз затянуться сигаретой. Честно, даже не знаю, что и пожелать этим двоим. Набожник и шмоточник, возможно, они могут стать неплохой парой, возможно, им лучше остепениться и завести уже нормальные семьи, как и у всех остальных. Шиндон с Йесоном помогли мне раскидать Кюминов по раскладным креслам в гостиной, на диване же устроились их жены с детьми. Хинима мы так и оставили под елочкой, положив рядом большой надувной матрас и устроив на нем его девушку и Сору с ДонВаном. Разместив родителей в своей комнате, я пошел провожать Шиндона и Нари с ребенком, которые не хотели оставаться в квартире и без того набитой людьми, заодно и выгулял Тэа. Йесон же с Мийей остались прибираться на кухне, но когда я вернулся, их уже не было, только статуэтка ангелка на тумбе в прихожей и стикер на зеркале с надписью «Marry Christmas!». К тому времени, когда я был готов лечь спать – уже помылся и приготовил на утро ребятам болеутоляющую кашку с волшебными пилюлями-таблетками, на улице начало незамедлительно светать, а сон как рукой сняло. Позавтракав остатками торжества, я тихо сидел на кухне, читая первую попавшуюся на глаза книгу. Первыми проснулись родители, заставили меня перенести детей из гостиной в мою комнату и ушли, помахав мне ручками. Когда через некоторое время в кухню вошел Хичоль, хотелось рассмеяться в голос. Вата-снег на голове, синяки под глазами, отпечаток руки на щеке, помятая одежда и растрепанные волосы. Прыснув в открытую книгу, я лишь с умилением рассматривал это невыспавшееся существо, редко когда предоставлялась такая возможность. – Может, не будешь ржать? И так плохо… – обижено промямлил Хи, усаживаясь за стол и складывая голову на прохладную столешницу. – Дай что-нибудь… Поставив перед хёном приготовленное заранее снадобье, я заварил себе кофе, на запах которого начали подтягиваться все остальные с не лучшим, чем у Хинима видом. Еще через полчаса в дверь позвонил таксист и попросил забрать Шивона и Джоу Ми, которые ночью так и не добрались до своих домов, гоняя бедного мужчину по всему городу. В итоге они так и заснули в машине, не доехав до последнего пункта назначения, и таксист не нашел ничего лучше, чем привести их туда, откуда взял. В принципе неплохое решение проблем, но у меня на два рта прибавилось, благо все особы женского пола заняли свое место у плиты, выгнав детей и мужчин в гостиную смотреть «Один дома». Не прошло и двадцати минут как на столе перед нами оказалось не меньше еды, чем вчерашним вечером, у каждого страдающего похмельем стоял бокал со странной зеленоватой жидкостью, смутно напоминающей рассол. Почти вся семья была в сборе, за исключением одного, чье последнее сообщение гласило: «Прости, я не успею к Рождеству…». Вспомнив о том, что телефон все еще в беззвучном режиме, а возможно там накопилось уже немало новых сообщений и пропущенных вызовов, я вышел из-за стола, в меру накушавшись, и отправился на поиски плоского чуда техники, не помня, куда его положил ночью. Просигналив о разрядке аккумулятора, телефончик выдал себя с потрохами, тем самым облегчив мне работенку. Как ни странно на экране ничего не высветилось, кроме все еще открытого сообщения Ханни, которое я, вернувшись в гостиную, показал Хичолю. Его лицо радостно засияло, синяки под глазами исчезли, а топорщившиеся в стороны волосы улеглись в заданное стрижкой положение. – Видишь, – хён протянул телефон своей девушке, в открытую давая ей читать сообщения от своего бывшего парня. – Я же говорил, что он меня не забудет, – зрелый мужчина, а радуется как ребенок. – Хиним, это вообще нормально? – я все еще пребывал в неком ступоре, наблюдая за искорками в глазах парня. – Да, а что? Ты ж не знаешь! Мы с ним недавно встречались, и, как ни странно, я был рад его видеть. Он не изменился, все такой же китаец. Посмотрев на девушку, я удивился ей. Она либо ничего не знала, либо не видела ничего противоестественного в том, что ее парень так беспалевно и с восхищением рассказывал о своем бывшим. – Он кстати скоро обещался приехать со своей семьей. Знаешь, он нам… – Нам? – перебил я Хичоля. – Ну да, мне и ей, – хён притянул в свои объятия девушку, которая уткнулась носом ему в шею и блаженно прикрыла глаза. – Так вот, он нам фотографию показывал своей дочурки. Она вот такая, – Хи сомкнул большой и указательный пальцы в кольцо, в воздухе показывая небольшой шарик. Я непонимающе уставился на него, на что он пояснил свои манипуляции словами: – ну снимок УЗИ. – Аааааа, – потерянно протянул я. Как врач мог не догадаться сразу, о чем шла речь. Я мысленно приложился ладонью ко лбу. – Наверно, сейчас ребенок уже куда больше, – хён задумался, наблюдая за детьми Кюминов, веселящимися с Тэа. – Ты сам-то когда в семьянины заделаешься? – Когда вот эта дамочка согласится выйти за меня замуж, – мои глаза повылезали из орбит, но это было ничто по сравнению со всеобщим удивлением и особенно удивлением девушки Хинима. ДонВан тут же запетушился, мол «не дам свою сестру в лапы старшего эвила». Но ему удачно прикрывала рот Сора. Я же прекрасно понимал парня – свою бы сестру тоже ни за что бы не отдал за Хи. Но влюбленным сердцам не прикажешь… К вечеру все пришли в божеское состояние, даже намеревались устроить еще один такой же вечер, но все жены всполошились, и где-то в восьмом часу я остался дома один на пару с Тэа. Жутко хотелось спать, поэтому, прогулявшись немного с собакой, я завалился в теплые объятия своей постельки. Завтра должен был начаться еще один день, когда мне придется лишь скучать и ждать… Конец POV EunHyuk