Глава 12 "Не требуя"
2 апреля 2012 г., 10:39
«Когда-то, давным-давно, люди умели понимать язык птиц и зверей, длина жизни измерялась не годами, а столетиями, а звёзды, видевшие те события, поседели от времени. Тогда люди промышляли охотой, и однажды отряд дикарей окружил старого белого волка. А был тот зверь последним в своём роду, единственным из хранивших мудрость древних. Но не хватило бы ему сил сражаться за жизнь и свободу. И тогда он лёг на землю и заговорил: "Если кто-нибудь из вас обагрит руки моей кровью, то получит дар, который назовут потом проклятьем, дар исключительности, непохожести на других, изгнания и одиночества, но дающий власть и прелесть таланта создания. Хотя платой за него будет неприятие обществом, потому что вы станете другими", – сказал старый волк, – "Вы станете волками во владениях шакалов". Но люди посмеялись над его речью и убили волка, а трое самых смелых испили по древнему обычаю алой крови жертвы, и когда повернулись к товарищам, то на них скалились шакальи морды. И с тех пор общество делится на талантливых и посредственных, на оригинальных и подражающих им, на волков и шакалов» (с)
Проснулся я за час до выхода, а второй раз проснулся за пятнадцать минут. В ванной. Под водой. Неплохо я разгоняю сонливость. Хорошо, что не захлебнулся. Собравшись на скорую руку, я выбежал на улицу еще с мокрыми волосами. Вернулся домой за ключами от машины, все у меня не как у людей, особенно когда спешу, а уж когда в предвкушении долгожданной встречи… Раз уж вернулся, заодно и Тэа прихватил с собой, скучно было бы одному ехать. Без десяти шесть мы уже стояли около вольера с моими любимыми волками. Благо меня еще в зоопарк пустили с собакой-то. Талант по заговариванию зубьев достался мне от природы. Донхэ же уже был рядом, я чувствовал его близость. Странно, что собака не дергалась, ведь Луп сбежал при встрече с этим парнем. Хотя Тэа другого нрава, она не знает страха, готова работать до изнеможения. Моя девочка. Я наклонился потрепать собаку по голове, когда услышал приближающиеся шаги. – Ты так любишь волков? – я больше испугался не внезапно раздавшегося рядом голоса Донхэ, а жалобного скула Тэа и такого же воя пары волков, сидевших за клеткой своего «дома». – Тебя боятся все мои собаки. – Она не боится меня, – в доказательство его словам Тэа встала на задние лапы, передние при этом положив парню в руки, и радостно завиляла хвостом. – Как ее зовут? – Тэа. – А меня Донхэ, – парень смотрел собаке прямо в глаза, будто реально разговаривал с ней, – приятно познакомиться, девочка. – Вы мило смотритесь, – парень перевел взгляд на меня и обворожительно улыбнулся. Мне улыбнулся. Да так, что безграничная радость будоражащим жаром разлилась по всему телу. – Я люблю собак. Вернее друзей и не найдешь, чем они. – Ты прав, – несколько секунд мы смотрели друг на друга, глаза в глаза, будто бы каждому из нас хватало лишь взгляда, чтобы понять, о чем думает другой, но мне этого было еще мало. – Я в зоопарке не был больше пяти лет, а тут ничего и не изменилось, – я первый прервал молчание и перевел взгляд на вольер. – Разве, что они, – Донхэ последовал моему примеру, посмотрев на волков, – жаль, что их жизни так коротки. – И всю свою жизнь волк, который должен хозяйствовать в тайге, заперт в клетке. Мы несколько минут стояли в тишине, будто выпали из реальности. Нам не было дела до проходящих мимо кучками людей, до детей бегающих с шариками сладкой ваты в руках, до местных шутов, развлекающих публику. Просто стояли вдвоем и смотрели в сторону вольера. А какое-то время спустя Тэа привлекла внимание Донхэ, и он начал с ней играть. Я же, наконец, отвлекся от наблюдения за старой волчьей парой и заинтересованно посмотрел на этих двух веселящихся детей. Такой контраст. Старый-молодой. Как-то тепло стало на душе. И вся эта ситуация совсем не угнетала. Мне нравилось вот так вот стоять рядом с ним в безмолвной тишине, нравилось смотреть на его игру с собакой. Мне достаточно его присутствия рядом, но естественно хочется и большего, что может подождать. – Пойдем где-нибудь посидим? – Вы же на машине, я видел на стоянке, – тут же отозвался Хэ. – Да. – Я знаю одно мес… – Поехали! – не дав ему договорить, я развернулся и направился к выходу из зоопарка, мельком посмотрев последний раз на волков. Пустая набережная недалеко от кипишного центра города с зеленой полянкой и ветвистыми деревьями, под кроной одного из которых мы и пристроились. Расстелили подстилку, на которой можно не боясь позеленить травой светлые джинсы посидеть. Рядом разложили пакеты с едой и напитками, купленными по пути к реке. И отпустили с поводка собаку, которой было в радость бегать по мягкому ковру из травы и гонять маленьких птичек. Лучи постепенно приближающегося к горизонту вечернего солнца отражались от водной глади и слепили глаза. Но я, не обращая внимание на режущую боль и появляющиеся от такого яркого света слезы, смотрел на Донхэ, стоящего ко мне спиной и наблюдающего за резвившейся собакой. Легкий ветерок колыхал его волосы и безразмерную футболку. Сегодня он был одет как-то по-домашнему. Кеды, широкие спортивные штаны, и лишь солнцезащитные очки говорили, что он вне дома. А ведь я совершенно его не знаю. Кто он, откуда, сколько ему лет. В принципе это и неважно, когда тебя так и тянет к человеку. Ну, а что если тяга к нему исчезнет, когда я все узнаю о нем? Да быть такого не может! Наверно… – Как ты жил эти годы? – Донхэ выдернул меня из моих же мыслей, задав вопрос, на который я меньше всего хотел бы отвечать. – Со стороны, наверно, могло показаться, что очень даже хорошо, но внутри было пусто, впрочем, как и сейчас. А ты? Как твои раны? Все зализал за эти пять лет? – Ты мне помог тогда, так что все хорошо. Спасибо. – Обращайся! – Мы же совершенно не знаем друг друга, – Донхэ подтвердил мою недавнюю мысль, на что я согласно кивнул, хоть он этого и не видел, все еще стоя ко мне спиной, – но почему с тобой так легко? – У меня тот же вопрос, но мне не нужен ответ. – Я был прав, когда написал, что ты хороший человек. – Это только видимость. – Нет, правда, – парень, наконец, повернулся ко мне лицом и, сняв очки, посмотрел на меня. Его глаза, эти черные омуты, нет и намека на свечение лунным цветом. В них столько всего и ничего конкретного, понятного моему мозгу. Быть может, когда-нибудь я буду готов отдать за них все. А сейчас я готов на все, чтобы завоевать его. – Ты не хочешь меня о чем-нибудь спросить? – я похлопал по траве рядом с собой, приглашая Донхэ сесть. – А ты? Неужели, у тебя нет вопросов после той нашей встречи? – парень бросил на меня опасливый взгляд и опустил свою пятую точку на предложенное мной место. – Донхэ, мне, конечно, интересно, что тогда произошло, но думаю, если захочешь, ты сам мне расскажешь, – недавно затаившееся в его глазах беспокойство сменилось на благодарность. Я уже начинаю привыкать к тому, что все его чувства, эмоции отражаются в глазах, но вот к тому, с какой скоростью они сменяют друг друга, кажется, мне долго придется привыкать. Хотя, это и к лучшему. – Ты не против немного послушать меня? Хочется, чтобы ты обо мне хоть что-то знал. – Да нет, начинай, – я потянулся к пакету с едой и выудил оттуда большой круассан с клубничным джемом. – После того как я ушел от тебя… – Сбежал, – улыбнувшись, перебил или исправил ли его я, а затем, отломив кусочек от приятно пахнущей свежей выпечки, засунул его в рот Хэ. – … – парень немного замялся, сидя с открытым ртом и распахнутыми глазами, а, прожевав и сделав глубокий вдох, продолжил. – Я уехал из Кореи. Кочевал по странам, из одной в другую, но задержался только в Америке. Устроился на полставки, пошел учиться, по ночам зависал в клубах. Позже открыл свой бизнес, через некоторое время который быстро пошел в горы. Мне нужно было измениться, полностью. Внешность – салоны красоты, тренажерные и танцевальные залы. Характер, выдержка, сам внутренний мир, некоторые ценности и устои – подался в общество, где меня учили новому, где я осваивал пугающую меня неизвестность, да и пропитывался столь разными у каждого человека чувствами: любовь-ненависть, храбрость-трусость, порядочность-низость. Нужно было поменять свой запах – опять же в общество, разный и меняющийся в течение жизни запах каждого – то, что надо. У меня появилось много хороших знакомых, людей, которые мне всегда помогали, не требуя ничего взамен. – И среди них была БёнИ, – Донхэ посмотрел на меня с неким недовольством во взгляде. – Рано еще, – я усмехнулся и отправил в рот очередной кусочек круассана, запив его клубничным молоком. – Прости, продолжай, – добавил я, заметив, что Хэ так и молчит, пристально смотря на меня. Не добившись результата, жестом показал ему, чтобы он может продолжать, на что тот лишь быстро перевел взгляд с меня на круассан, а затем обратно. Счастливая улыбка сама растянулась на моем лице, когда до меня дошел смысл его действий. Я отломил еще один кусочек и протянул его ко рту парня. Тот довольно заглотил его и, наконец, продолжил. – Все наладилось, я вполне хорошо освоился на новом месте. Но какой-то черт дернул меня покататься по штатам. Взял академ в университете на пару месяцев, переложил обязанности на своего зама и уехал. Штат за штатом, нигде пристроиться не мог, – как и я в свое время, но почему-то меня это не сильно-то и удивляет. Меня преследовало какое-то странное чувство тогда, может и с Донхэ что-то подобное было. – Затем Европа, обратно в Америку, Канада, пару дней на Аляске. Затосковал по родине, не мог, как тянуло домой, но не поехал, рано еще было для возвращения. – Примерно в это же время я проделал такой же путь, – услышав небольшую паузу в его рассказе, я решил вставить свои пять копеек. А после, достав из мешка со жратвой большое красное яблоко и потерев его об футболку, откусил от него кусман. Да так, что по подбородку потек сладкий сок. Переведя взгляд с яблока на Донхэ, я удивился тому, как заворожено он смотрел на меня. Ох, как же это мне льстит! Я подмигнул ему и протянул яблоко, предлагая тоже откусить. И он согласился. Я просто умиляюсь его поведению. – Мне тогда казалось, что либо я шел за кем-то, либо за мной шли. Точно сказать не могу. Я еще не до конца восстановился после ранений, хотя и много времени прошло. – Будешь? – я снова протянул ему яблоко, и он, кивнув, откусил. Я готов был прыгать от радости, довольство так пёрло изнутри. – А что насчет БёнИ? Откуда ты ее знаешь? – вновь увидев его недовольный взгляд, я приставил к губам указательный палец, – больше не перебиваю. – Я никогда не искал тебя намеренно. Но, вернувшись в Америку, я встретился с ней и почувствовал твой запах. От нее пахло тобой, еле уловимый запах туалетной воды и пота и устойчивый запах крови и спермы, твоего семени. И я остался с ней, видимо, надеясь встретить тебя, но этого не происходило. – Запах? Как? – снова его недовольный взгляд, а в голове вертится строчка из письма: «Быть может, мы когда-нибудь встретимся, но я вряд ли узнаю тебя, если только по голосу
