Вой в ночи

Он убегал… в него стреляли люди… Проваливаясь лапой в рыхлый снег, Волк твёрдо знал: спасения не будет... И зверя нет страшней, чем ЧЕЛОВЕК… А в этот миг за сотни километров, Был в исполненье смертный приговор… Девчонка малолетняя там где-то Уже четвёртый делала аборт… Малыш кричал!!! Но крик никто не слушал… Он звал на помощь: «МАМОЧКА, ПОСТОЙ!!! Ты дай мне шанс, чтобы тебе быть нужным!!! Дай мне возможность жить!!! Ведь я живой!!!» А волк бежал… собаки глотку рвали… Кричали люди пьяные в лесу… Его уже почти совсем догнали… Волк вскинул морду и смахнул слезу… Малыш кричал, слезами заливаясь… Как страшно НЕ РОДИВШИСЬ УМЕРЕТЬ! И от железки спрятаться пытаясь, Мечтал в глаза он маме посмотреть. Вот только «маме» этого не нужно… Не МОДНО стало, видите ль, рожать… Она на глупость тратит свою душу… Своих детей «не в падлу» убивать… А волк упал без сил… так было надо… Он от волчицы ВАРВАРОВ увёл… Одна она с волчатами осталась, Когда он на себя взял приговор… Собаки рвали в клочья его тело! Но только душу волчью не порвать!!! Душа его счастливой мчалась в небо!!! РАДИ ДЕТЕЙ ЕСТЬ СМЫСЛ УМИРАТЬ!!! И кто, скажите, зверь на самом деле? И почему противен этот век??? А просто ЧЕЛОВЕЧНЕЕ НАС ЗВЕРИ… И зверя нет страшней, чем ЧЕЛОВЕК!!! (с)

Утро еще одного одинокого дня. Нет, народа кругом навалом, но отсутствует тот единственный, одно лишь присутствие которого скрасило бы всю жизнь. Да даже не так, он рядом, он наблюдает за мной, но не подходит близко, всегда держится поодаль. Я не знал чем себя занять. На работе был выходной. Причем в этот раз не «наконец-то, выходной», а «сдался мне этот выходной». Реально было скучно. Все друзья разбрелись кто куда, оставив меня одного в городе. А мне хотелось какого-то движения в жизни, самой жизни. Надоело просиживать поролон врачебного кресла в больнице, надоело листать каналы по телевизору. – Алло?! Зал свободен? – услышав положительный ответ, я соскочил с места и, быстро собравшись, вылетел из квартиры. Через двадцать минут я уже танцевал в одном из тренировочных залов в ночном клубе Хичоля, который, кстати говоря, после моего дня рождения снова уехал вместе с Ханни заграницу. Огромные, во всю стену, слегка затемненные зеркала отражали яркие лучи весеннего солнца, попадающие в помещение через такие же большие окна. Легкая, ласкающая слух, мелодия лилась из мощных колонок музыкального центра. В зале за несколько часов создалась теплая и успокаивающая атмосфера покоя. Я танцевал, не обращая внимания на время. Полностью отдаваясь движению. Чистая импровизация, ни одной заученной связки. Иногда неудачно падая, но поднимаясь и продолжая. Шаг в сторону, рукой нарисовать замысловатую фигуру в воздухе, откинуть голову на бок. Закончить легкой полуволной всем телом и рухнуть от усталости на пол, раскинувшись звездочкой. Приятная тяжесть во всем теле заставляет неподвижно лежать, лишь иногда делая глубокий вдох, окончательно восстанавливая дыхание. Приподнявшись на локтях, я заглянул в отражения одного из зеркал. Как бы парадоксально это не звучало, мне было приятно видеть испарину у себя на теле, в глазах зарождались нотки изнеможения. За последние дни я слишком сильно вымотал себя морально, и поэтому физическая усталость легла бальзамом на душу. Приняв прохладный душ, слегка заглушивший боль в ноющих мышцах, я спустился в сам клуб. Народа уже было немало, ведь время стремительно приближалось к ночи. Я прошелся через весь танцпол, поймав на себе несколько восторженных взглядов. Меня здесь знают не понаслышке, но не верится, что я все еще не потерял своего авторитета. Подойдя ближе к барной стойке, я увидел две знакомых персоны. Один парень весело что-то рассказывал, интенсивно жестикулируя руками. Второй же положил ему на плечо голову, которая так же интенсивно подпрыгивала от каждого резкого движения первого парня. – К вам можно? – Конечно! – не теряя радости в голосе, промурлыкал Рёук. – Забери это шило от меня… – Кюхён перекатил явно пьяную голову по столешнице на мое плечо и тяжело вздохнул, жестом заказывая очередную дозу спиртного. Взглядом я спросил у Вуки, что с нашим дьяволенком, на что тот лишь скривил мордашку а-ля «я не знаю». – Кю-а~ – А вы бы смогли убить своего собственного ребенка? – кажется, парень сам решил рассказать о том, что его волнует. Мы с Рёуком переглянулись и удивленно уставились на макне, который, наконец, освободил мое плечо от тяжести своей головы. – Продолжай… – Моя девушка хочет убить ребенка… еще не родившегося ребенка… моего ребенка. – ДжиВон беременна от тебя? – Да это же замечательно! – Вы меня не слышали? – на повышенных тонах и раздраженным голосом. – Она уехала в Японию к родителям, там же хочет сделать аборт! – И что ты тогда здесь делаешь? – со стороны раздался знакомый голос. – Что? – Какого ты сидишь в клубе и попиваешь спиртное? – Мини… – Ты должен сейчас направляться в аэропорт, – Сонмин протянул Кю билет на самолет. – Вылет через час, – парни долго смотрели друг другу в глаза, и когда Мин будто одобрительно кивнул, слегка натянуто улыбнувшись, Кюхён сорвался с места и через пару секунд скрылся из виду. – Что-то я ничего не понял… – растерянно промямлил Рёук. – До возвращения в Корею, Кюхён несколько лет жил в Японии, – Сонмин занял место Кю и начал рассказывать его историю, об одной из сторон которой нам не было известно. – Там он и познакомился с ДжиВон. Неплохие знакомые, близкие друзья, любовники. Все что угодно, но они не любили друг друга. Расставшись с ней, Кю уехал. Говорит, что было больно находиться на расстоянии, но он оправдывал эту боль словами: «при расставании всегда так». Через пару месяцев она прилетела в Корею, не выдержав разлуки. С тех пор Кюхён светился счастьем. Он, наконец, узнал, что такое любовь. Не привязанность, не зависимость, не привычка. А любовь. Но неделю назад ДжиВон уехала обратно в Японию. Кю не слишком тревожился по этому поводу, родители и все такое, она почти полгода не была дома… – Мин тяжело вздохнул, переводя дыхание и словно собираясь с мыслями. – Но сегодня ему позвонила ее мама. Родители не против ребенка, брака. А ДжиВон против. Может быть, это страх потерять свободу и независимость, может, она еще не нагулялась, но… – Но ребенок это святое! – я нагло вклинился в монолог Сонмина. – Будем надеяться, что Кю успеет. – Да… Еще только зарождающаяся жизнь… и убить ее – преступление. Дитё, маленькое шумное существо, но оно твое, самое родное, самое близкое, самое любимое. Каждый родитель, за редким исключением, готов пожертвовать своей жизнью, чтобы его ребенок был здоров и счастлив. Неважно вырастет он приличным человеком или чудовищем. Лишь бы с ним все было хорошо, лишь бы он жил. А некоторые убивают своих детей, не дав им увидеть свет. И, конечно же, «На то всегда есть та или иная причина», – с иронией в голосе скажет сторонний наблюдатель. – Знаете, а я ведь тоже полюбил… по-настоящему, – Рёук задумчиво уставился на бокал с легким алкогольным напитком в своих руках, а его голос прозвучал как-то чарующе, что невозможно было не поверить в тихие, но уверенные слова. – Мийя? – я вспомнил ту девушку, что мы видели в бассейне. Сказать честно, неплохой выбор. – Нет… – Удивился ли я? Нет. Но с Мийей они бы хорошо смотрелись вместе. – Кто же? – Йесон, – на щеках Вуки появился милейший румянец, а в глазах промелькнуло смущение. – Это парень, – утвердительно проговорил Сонмин, совершенно не удивляясь поведению младшего и не обращая на мой шок внимания. – Да. Ты его видел, Хёк, – одного моего взгляда Рёуку хватило, чтобы вникнуть в мое непонимание. – Тот парень, что забирал Мийю после работы, когда мы ходили в бассейн, – еще одна капля шока в мою серую жидкость, и долгая минута ошарашенного молчания. – Его хищный взгляд меня тогда испугал, – я немного пришел в себя и вспомнил легко узнаваемые черты того паренька. – Да, он такой, – мечтательно промурлыкал Вук. – Но на самом деле он очень нежный и заботливый. – Что ты с ним сделал? – усмехался Мин, попивая сок через трубочку. – А чего сразу я-то? – искренне удивился младший и залился заразительным смехом. Атмосфера, наконец, смягчилась. Все тревоги о Кюхёне мы задвинули на задний план, отдавшись в руки беззаботности. – Все мы знаем, какой ты ловелас, – зачем только я это сказал, сейчас же посыплются упреки и в мою сторону. – Клык на каждой изящной шейке в этом клубе говорит, что и ты не так чист, как кажется. – Я тогда был свободен, – жалкое оправдание. – Я тоже! – Да, но… сердце мое было занято. – … – Молчание? Моя победа! – БёнИ… там тоже была любовь. Но меня предали. – А ты не думал, что именно предательства я и боялся все это время? И прыгал от одной симпатичной мордашки к другой? – А сейчас не боишься? – Я верю ему! Пусть он не говорил, что любит, да я и сам еще не говорил, пусть он не всегда соглашается со мной, пусть он однажды предпочтет мне семью и нормальные отношения – парень-девушка… Я знаю, что он не безразличен ко мне, что он отвечает на мои безмолвные чувства. Сейчас он рядом со мной. – Вы как нашли-то друг друга? – Все настолько быстро произошло, что я все еще в неком шоке. Я всегда искал встречи с Мийей, а Йесон был рядом, как будто специально. Мы все чаще стали видеться втроем, и причем я не чувствовал, что вклинивался между ними. Меня продолжало тянуть к ней, а его я все так же побаивался. Но после какого-то переломного момента, суть которого я не понял и сегодня, все изменилось. Девушка начала в буквальном смысле липнуть ко мне, что естественно меня отпугивало. А мое внимание приковалось к Йесону. Когда он смотрел на меня, в его взгляде не было той злобы, что раньше разгоралась, стоило мне только появиться перед ним. – Как долго вы вместе? – Неделю… или две… около того, – Рёук беззаботно улыбнулся, положив голову на одну руку, локтем опирающуюся о столешницу барной стойки. Мои чувства, проверенные годами, не пахли той романтикой, что исходила от Вуки. И мне было завидно, но в искренности и стойкости своих отношений я был уверен больше. Не знаю… такой вот я человек. – Ааа! Я все хотел спросить… Что за проверка была на моем дней рождения? – Ты про поцелуй? – Ага. – Мне было интересно, со всеми ли парнями так, – Рёук глубоко вдохнул воздух в легкие. Казалось, что на выдохе он начнет выкладывать, как это целоваться с тем, кого любишь. И поэтому, не желая больше слушать о заставляющей меня завидовать романтике его отношений, я постарался немного переиначить свой вопрос. – Почему ты именно меня поцеловал? – Если бы он поцеловал Хинима, лишился бы невинности, – вставил свое насмешливое слово Сонмин. – Чоль изменился, если вы не заметили. И мне не верится насколько сильно. – Да, даже на алкоголь налегать не по-детски стал. – А ты не думал, что он доверяет Ханни, поэтому и позволил себе расслабиться? – не унимался я, защищая лучшего друга. – Ребят, да мне в принципе без разницы было, Хёк просто сидел ближе. – Хах, мне бы хотелось услышать, что я тебе больше нравлюсь, – я засмеялся, увидев удивленные глаза Рёука. – Да не мозгуй ты так, я совершенно на тебя не претендую. – Мини, а как у вас с ТэРи и Минкю? – сплюнув через плечо, Вук окончательно переключил тему разговора. – Заводите семьи и узнаете. Еще с часик мы сидели в клубе в относительной тишине. Просто громкая музыка то и дело сменялась на мощные волны басов сабвуферов. Каждый из нас был погружен в собственные мысли. Рёук явно еле сдерживал свои нежные порывы влюбленности, вспоминая человека, которому, наконец, захотело отдаться его сердце. С лица Сонмина не сходила тревога. Он беспокоился о Кюхёне, постоянно смотрел на экран мобильного телефона, будто там что-то менялось. А я со стороны наблюдал за этими двумя, стараясь не думать о своих проблемах. На утро следующего выходного дня я решил навестить свою новую подругу. Но добраться до ее кафе мне удалось лишь к вечеру. Если честно, то всего за один день я множество раз почувствовал себя несколько по-женски. Меня всегда считали модником, но на покупку новых шмоток я тратил совсем немного времени. А тут… Весь день шлялся по торговым центрам, разглядывал каждую безделушку, да я даже для Тэа купил милый комбинезончик любимого сонминовского цвета. Безделье и отсутствие объекта обожания сделало из меня если не тряпку, то отчаянную домохозяйку точно. Когда же я приехал в кафе, Соры там не было видно. Обычно она обслуживает клиентов в зале, несмотря на то, что является владельцем этого заведения. Мне до жути не хотелось ехать домой, поэтому и остался на ужин в компании с одиночеством. А, уже собравшись уходить, я увидел Сору, идущую под руку с женщиной, показавшейся мне знакомой. Сердце в груди заколошматило словно сумасшедшее, разнося по всему телу какое-то смешанное чувство боли пополам с радостью. Я поднялся на ноги рядом со столом, за которым сидел, и с открытым ртом во все глаза уставился на женщину. Она, будто почувствовав мой взгляд, повернула голову в мою сторону. – Кажется, твой знакомый!? – такой нежный и бархатистый голос, чарующий своим звучанием. На мгновение я перестал слышать что-либо вокруг кроме немного тяжелого дыхания и размеренного биения ее сердца. Я не видел ничего, кроме несколько грустных, но от того не менее красивых, глаз этой женщины. Из ступора меня вывел почти крик Соры и ее же рука, интенсивно машущая мне. – Мам, это мой друг. Пойдем с ним посидим? – мама значит. А они совсем не похожи. Хотя, если присмотреться, можно увидеть много общего. – Зд..равсвуй..те… – заикаясь на каждой букве, выдавил из себя я, когда Сора со своей мамой сели напротив меня. Вежливо поклонившись, я протянул женщине руку. Не знаю почему, но мне безумно захотелось почувствовать ее тепло. Тепло матери. – А ты интересный малый, – женщина так обезоруживающе улыбнулась, что у меня подкосились ноги. Когда же она вложила свою руку в мою, по всему телу прошелся мощный разряд, а в ее глазах появилось что-то непонятное мне. Будто искорка надежды смешалась с убивающей уверенность фразой «да быть того не может!». Мы долго смотрели друг другу в глаза, пытаясь найти что-то в них, пытаясь понять, какие вообще вопросы нас интересуют. И я все крепче сжимал ее руку, не желая отпускать. – Я почему-то чувствую себя лишней… – без капли обиды произнесла Сора и мило улыбнулась, посмотрев на меня. – Что ты, дочка?! – Прости, – разорвав зрительный контакт с мамой Соры, я будто потерял что-то, а когда я перестал ощущать тепло ее руки в своей, мне показалось, что я потерялся сам. Вновь это чувство. Чувство близости родного человека. Словно вы знакомы уже давно, знаете друг друга как себя самих, но в то же время у каждого из вас своя правда. Правда жизни, правда характера и поведения, правда рождения. – Мне Сора много о тебе рассказывала, как тебя зовут? – в глазах женщины уверенность сменялась сомнением, тут же появлялась надежда, которую пеленало смятение. – Ынхёк, – снова ненастоящее имя. И я словно видел как зарождающийся огонек надежды погас. Женщина погрузилась в свои думы, уткнувшись взглядом в столешницу. Было заметно ее напряжение: мелко подрагивающие руки с силой сжимали кружечку из-под кофе, а между бровей на переносице появилась морщинка, придающая еще большую серьезность ее виду. Но буквально через мгновение она расслабилась и посмотрела на меня, обворожительно улыбаясь. – Я немного устала с дороги, поэтому, наверно, поеду домой. Но я бы хотела еще раз с тобой увидеться. Не возражаешь? – Нет, что Вы! Буду рад! Очень! – Ну, тогда до встречи?! – Да! Конечно! – Сора, дочка, не задерживайся долго, – мать нежно обхватила лицо своей дочери руками и поцеловала ее в лоб, а затем обняла и потрепала по голове. И черт, мне тогда так хотелось почувствовать эти объятия. Родные объятия матери. Я заворожено смотрел в спину удаляющейся женщины, еле сдерживая желание сорваться с места, подбежать и уткнуться носом в ее плечо, обхватив руками за талию. Во мне точно проснулся ребенок, которого я усыпил, еще будучи подростком, когда четко осознал, что мать БёнИ никогда не примет меня, как родного. Входные двери резко распахнулись, и в кафе влетел запыхавшийся парень. Он столкнулся с мамой Соры и остановился, извиняясь перед ней. Тогда я, наконец, понял, кто это был. Донхэ стоял напротив женщины, поправляя на себе одежду и как-то странно на нее смотря, наклонив голову набок. Женщина в свою очередь вновь свела брови на переносице, и я заметил, как сильно сжались ее пальцы на ручках сумки. – Извините, – Фиши поклонился и, сразу же посмотрев мне в глаза, направился к столику, за которым я сидел с Сорой. – Мама так странно на него смотрит… – и правда, какое-то время женщина прожигала спину Хэ, а затем, покачав головой из стороны в сторону, вышла из кафе. – Привет! – Давно не виделись, – иронично проговорил я, хлопая рукой по стулу, стоящему по соседству со мной. – Прости, что так долго… – Хочу более страстных извинений, – игриво подмигнув Донхэ, я притянул его к себе, заключая в объятия. – Надеюсь, ты сегодня останешься со мной, – совсем тихо, чтобы слышно было только нам. – А меня ты так не обнимаешь, – Хэ зарычал, услышав насмешливые слова Соры, что мне, безусловно, льстило. – Я даже ревную. – Девочки не ссорьтесь, меня на всех хватит! – осознав, что только что сказал, я подскочил с места и со словами «Донхэ, я не то имел в виду!» пронесся через все кафе и выскочил на улицу, где загнулся со смеху, не обращая внимания на прохожих. Впервые за последние дни я от души смеялся, не имея на то объективной причины. Меня переполняли чувства. Счастье от новой встречи. Радость от возвращения Донхэ. Удовольствие от смеха. Наслаждение от данной человеку свободы. Блаженство от неисчерпаемой любви. Вроде бы все встало на свои места, и вернулся баланс душевного и физического состояния. Вроде бы что-то новое появилось в жизни, чего мне еще не дано полностью понять. А вроде бы все осталось по-прежнему, все еще много неясностей и недосказанных слов, невыведанной правды. Но я человек, сколько бы странностей не было у меня за пазухой. Я хочу просто жить и быть счастливым, поэтому наслаждаюсь тем, что имею и не прошу большего. Попрощавшись с Сорой, мы сразу же поехали домой. Болтали о том, о сем, рассказывали все, что накопилось за время разлуки. А ведь именно в такие моменты узнаешь человека по-настоящему и удивляешься, что чего-то еще и не знал о нем. – Я скучал, – Донхэ приблизился ко мне максимально близко, так, что я чувствовал его горячее дыхание на своей щеке, но он не касался меня. – Я тоже… – Пойдем спать? – Хэ поднялся с дивана и потянул меня за руку в спальню. – Постой! Я тебе еще розовенький комбинезончик Тэа не показал! http://www.1zoom.ru/big2/3/115464-stranger.jpg