Знахарь

Сехуна не покидает ощущение опасности. Он реагирует на каждый шорох и хруст веток, но вокруг всё спокойно. Слишком спокойно. Хань идёт впереди, и от волка не скрывается, то что и его шаг заметно замедляется, пока не останавливается совсем. - Хунни, ты чувствуешь? - настороженно оглядываясь вокруг, выговаривает Лухан. Хун останавливается рядом, внимательно оглядываясь, но темный лес, словно смыкается плотнее, закрываясь и вместе с тем запирая их в слепоте ночи. Ни запахов, ни звуков. совершенно ничего. Это заставляет Сехуна напрячься, кровь внутри закипает от предчувствия опасности. - Идём вперед и не останавливаемся, - тихо выговаривает волк и подталкивает пару вперёд, когда чувствует за спиной движение. Из темноты раздаётся рык. - Хань! Беги! - Сехун делает рывок, успевая оттолкнуть избранника, как его придавливают к земле. Добыча на спине не даёт уклониться, над ухом клацает пасть. Сквозь чужое хищное рычание он различает ещё шорохи. Дикие, никогда не нападают в одиночку. - Беги! - в загривок впиваются клыки. Лухан порывается помочь Хуну, но к нему подлетают ещё двое диких и перекрывают путь, за мгновение он успевает развернуться и рвануть в сторону деревни, звери кидаются за ним. В крови вскипает страх и ярость. Рывок, чужая пасть разрывает кожу, а Сехун впивается в глотку противника, одним движением вырывая вместе с чужой шерстью и кусок плоти. Лапы подгибаются, когда он пытается встать, но это быстро проходит, когда до него доносится вой Ханя. Он бежит, налетая на кустарники и ветки, продираясь сквозь лес как через сплошные оскаленные клыки врагов. Перед глазами пелена, которая никак не хочет рассеиваться. По воздуху разносится запах крови. Секунда на понимание, что это кровь диких. Преодолев последнюю преграду, Се замечает только, как один из диких безжизненно падает на землю от клыков омеги, а второй накидывается на него сзади. Он успевает сбить противника до того, как тот достигает цели. Хань отшатывается от них и валится неподалеку. - Хань! - Се понимает, что долго удерживать дикого волка не сможет, тот переключается на альфу и скидывает его с себя, оставляя след клыков на груди. Лухан тяжело дыша поднимается на ноги, обратившись в человека и берётся за лук, натягивает тетиву, стараясь унять дрожь в пальцах, направляя стрелу. Если он промажет, то попадёт в Се. Наконечник то и дело соскакивает, а руки не слушаются. Хун кричит ему бежать. Прицелиться никак не выходит. Дикий волк раскрывает пасть, целясь ровно в шею Сехуна. Для Лухана всё замирает. Радужку окутывает алым. Он не ошибётся. Не имеет на это права. Хань закрывает глаза, выдыхает, отпуская стрелу в полёт. Стрела врезается в плоть. Всё вокруг замирает, погружаясь в глухую тишину. *** - Ты как? - нарушать это мягкое нечто, объятьями окутавшее их, совершенно не хотелось, но это было необходимо. Кенсу рядом только начал спокойно дышать, и, кажется, даже заснул. Последнее, что хочется сейчас Чонину - это беспокоить знахаря, только перед глазами ещё стоит картина произошедшего буквально мгновение назад и страх никак не отступает. - В порядке, - Дио с трудом разлепляет губы, с тяжелым вздохом отвечая на вопрос, а на то, чтобы открыть глаза уходит ещё какое-то время. Он смотрит на обеспокоенное лицо рядом и последние крупицы сил тратит на то, чтобы улыбнуться волку рядом. Чонин с радостью подхватывает этот жест, давая себе расслабленно выдохнуть. - Тебе нужно лечь на кровать, - он поднимается на ноги, и Кенсу хочет последовать за ним, но руки трясутся и не слушаются, не то, что роняя его обратно, а просто не желая поднимать. Кай молча берёт его на руки, чувствуя как Кенсу тут же обмякает, запрокидывает голову и с уставшим выдохом снова закрывает глаза. Как можно аккуратнее укладывая избранника на кровати, он укрывает его несколькими одеялами, и садится рядом на пол. Теперь он готов вечность ждать, пока мальчишка проснется, восстановив свои силы и у них, наконец, всё станет так, как должно быть. Дио поворачивает к нему голову, желая быть сейчас ближе, потому что внутри всё ещё невыносимо болит, а от прикосновений Кая это проходит. Он вытаскивает руку из-под одеял и чувствует как её накрывают горячие пальцы и в этот момент он тут же засыпает, полностью обессиленный. Чонин чуть сам не засыпает рядом с мерно дышащим знахарем, но быстро берет себя в руки. Нужно приготовить еды, потому что проснувшись омега наверняка будет голоден. Волк уже не пытается сдерживать улыбку, стараясь как можно тише громыхать посудой. Они заслужили эту ночь абсолютного спокойствия. *** Бекхён боязливо разматывает бинты с тела медведя. Повязка легко поддаётся и падает рядом на кровать. Когда остаётся последний слой, волчонок зажмуривается, думая, что там всё ещё та ужасная рана, от которой Чанёль даже не мог двигаться толком, но к его удивлённой радости на месте кровавых разрывов виднеется красноватая затянувшаяся кожа. - Зажило! Чанёль, оно зажило! - искрящиеся счастьем глаза встречаются с мягким взглядом, который мерцает золотым переливом. - Спасибо тебе, - Чан улыбается искренне, когда пораженный Бекхён осторожно касается свежего шрама. Проведя кончиками пальцев до середины следа, лицо волчонка неожиданно мрачнеет, и от прошлой радости не остаются и следа. Мальчишка хмурится, ещё секунда и он заплачет, поэтому Чанёль, не раздумывая, склоняется и медленно прихватывает его губы, целуя с некоторой осторожностью. Обхватывает тонкие ладони и сжимает в своих руках. - Всё хорошо, - строго говорит он, прижимаясь лбом ко лбу избранника. Медведь и не догадывался никогда, что способен на такой тон, но работает это неожиданно хорошо, Бек кивает и снова улыбается, утыкаясь носом в его шею и несмело обнимая. - Запомни, я буду защищать тебя. Даже ценой своей жизни. Бекхён кивает и всё-таки плачет, на совете Чанёля выбрали как воина... *** У Лухана все ноги перепачканы в земле и торфе, колени всё ещё трясутся, идти он бы сам не смог, но его даже не спрашивают, просто поднимая на руки. - Хунни... - всхлипы не дают ничего сказать, хотя так, наверное, лучше. - Я люблю тебя, - отвечает Сехун и с улыбкой слизывает кровь из мелкой царапины на щеке супруга. Хань не выдерживает и прижимается к волку, рыдая от страха, от осознания ситуации, что пришло только сейчас. Какой же он глупый. Мерзко и тошно от самого себя. И безумно страшно, потому что ладони в крови Сехуна, который медленно, идёт в строну деревни, таща за собой ещё и добычу. - Я тоже люблю тебя, - только и может сказать Хань, пытаясь остановить крик и слёзы, что вне его желания продолжают вырываться наружу.