Знахарь

Чанёль впервые видит лес, как что-то опасное и одновременно пугливое, напоминающее загнанного зверька. Стая долго идёт вглубь темных зарослей, где водится больше кабанов. Волки идут многим впереди, то и дело, поочередно останавливаясь, дожидаясь главного охотника, Криса, который идёт строго рядом с рыжим. Они практически крадутся, стараясь даже не шуршать торфом под ногами. Чанёль завороженно смотрит на Кая, на его легкие, ловкие, в чем-то звериные, движения, как он иногда ведёт носом, изучая запахи в воздухе. У Чана так не получается, он то и дело, засмотревшись на что-то, врезается в кусты, спотыкается, и как ещё не напоролся на собственный нож, не понятно. Кай постоянно рычит и фыркает на него, а Крис спокойно помогает, бросая на задиристого волка недобрые взгляды. Чанёля учат охоте, безмолвно, но доходчиво, показывая, как всё должно быть. Чем дальше они идут, тем тоньше становятся лучи солнца, пробивающегося сквозь плотные лиственные своды. Это даже пугает. Лес шепчется, как живой, встревоженно и беспокойно. Крис иногда прислушивается к чему-то и либо продолжает путь, либо даёт сигнал к смене направления. Крис ушёл чуть вперёд от Чана, оставляя его почти наедине с Каем, чем тот немедленно воспользовался. Чонин с момента, когда рыжий присоединился к ним, чувствует совсем слабый запах Бэкхёна. Настолько слабый, что будь он не так уверен в своём нюхе, то подумал бы, что ему кажется. Но нет. Запахом Кая не обманешь. - Слушай ты, - Кай стоит за спиной Чанёля, но смотрит совершенно в другую сторону. – Хоть Бэкхён и признал в тебе пару, сделаешь хоть что-то, что ему навредит – убью, - на этих словах Кай сжимает пальцы на плече Чана, впиваясь в нервы, сдавливая кости. После чего резко отталкивает его и продолжает дорогу. - Всё в порядке? – Крис, учуявший напряжение между парнями, возвращается. - Да, нормально, - Чанёль с хрустом разминает пострадавшее плечо. - Просто дружеский разговор. Рыжему до бесов обидно. Это надуманное отношение Кая больно цепляет душу. За всю дорогу, никто больше не издаёт ни звука, пока вдалеке не слышится вой. Вся стая заметно напрягается, замирает на своих местах и уже буквально через секунду разбегается в разные стороны, скрываясь в темноте обеспокоенного леса. - Идём, - коротко зовёт Крис и переходит на бег. Новый член стаи еле успевает за опытными охотниками. Ветки оставляют царапины на щеках и руках, когда рыжий пытается закрыть ими и так исцарапанное лицо. Крис двигается быстро и уверенно, норовя вот-вот исчезнуть с глаз парня и оставить его здесь. Паника от этой мысли заставляет бежать быстрее, стягивать легкие тонкой тетивой, так что невозможно вздохнуть. Чанёль не сразу замечает, как рядом оказывается замерший Кай. Он останавливает рыжего вытянутой в бок рукой. - Молчи и смотри. Из-за тебя мне приходится охотиться в людском облике. Если ты будешь в опасности, я даже не понесу твои кости Бэкхёну, так что учти… - дальше Чанёль не слушает этот злой шепот. Он видит на маленькой поляне перед собой кабана. Огромного взрослого кабана. Стая таится за деревьями, окружая жертву, и ждёт сигнала от лидера. Крис скидывает одежду и тут же обращается, кидаясь в атаку. Его пасть точно впивается в шею зверя, и белая сияющая шерсть стремительно впитывает кровь. Через секунду уже вся стая накидывается на него. Кабан слабеет, теряя жизнь, ревёт от боли, но в какой-то момент, всё идёт не так, он мощно откидывает волков и несётся вперёд прямо на испуганного Чанёля. - Чанёль в сторону! – Кай отскакивает в последний момент, а вот рыжий альфа не успевает. Мало кто понял, что произошло, но кабан не двигается, как и человек под ним, а через напряженное молчание в полминуты Чанёль скидывает с себя мертвую тушу вепря. Парень тяжело дышит, глядя на окровавленные руки, рубаху пропитанную алым. Перед глазами был туман, медленно начинающий растворяться вместе с золотым сиянием в карих глазах. - В порядке? – рядом оказывается Крис, помогая встать. - Да, - рыжий невпопад кивает и старается устоять на ногах. - Возвращаемся! – громкий, твердый голос Криса заставляет стаю очнуться от потрясения и начать связывать копыта кабана между собой, чтобы перенести в деревню. В конце концов, 150 килограмм даже ни один полуволк не в силах поднять. Но… Чанёль смог скинуть с себя мертвого вепря и остался жив. Голова зверя была почти оторвана от тела. Кай поднял с земли чистый выпавший из-за пояса рыжего нож. С этим новым членом стаи определенно что-то не так. - Тао! Не хочешь познакомиться? – Хань выглядывает быстро исчезнувшего с общего костра шамана. – Как всегда неприветливый. Извини, за него, - Лу виновато вздыхает, смотря всё на тот же удаляющийся силуэт. - Да ничего, он совсем не обязан, - Дио потирает шею там, где скользнули пальцы шамана. Странное чувство было. По-детски приятное. – А что за действия в этом обряде были? Что они значат? - О, ну. Так скажем шаман принимает чужаков как своих детей, поэтому гладит по загривку, а альф ещё и по носу – это благословение на охоту, - омега с удовольствием объясняет. - Правда приятно? – пальцы Бэкхёна быстро оказались в волосах КенСу, коротко почёсывая и поглаживая. Знахарь краснеет и пытается сбросить чужую руку, но Бэк только хохочет и начинает чесать за ушком, после чего присоединяется и Лухан, мягко гладя от макушки до загривка. - Хороший мальчик, хороший, - давя смех, приговаривают оба, и КенСу сдаётся, закусывает губу и улыбается. - Не стоит так делать при Кае, этот одержимый всё перевернёт, - рука Лухана исчезает. После тихого согласия исчезают и острые пальцы Бэкхёна. Тяжело вздыхают уже втроём. - Дио-я, ты на него не сердись, он просто молодой ещё. Одумается… надеюсь… когда-нибудь. Дио надеется совсем не на это. В последнее время он надеется только на то, чтобы этот смуглый крепкий парень забыл про него, и не приставал хотя бы пару дней. Тогда может быть КенСу стал бы с ним снисходительнее, добрее, а не раздражался каждый раз, завидев его далеко на горизонте. КенСу прекращает дурацкие мысли, когда видит Исина, заходящего в дом. - Лэй! – юноша оборачивается, приподнимает уголки губ в приветственной улыбке, и быстро закрывает дверь за собой. - Что это с ним? Чтобы братец Лэй и слова не сказал, это странно, - Бэкхён удивлённо наклоняет голову, как щенок, у которого ещё слишком огромные уши и то и дело разъезжаются и стоять не хотят. КенСу понимает, что должен нормально поговорить с Исином, и как можно скорее. - Исин-а, тебя что-то тревожит? – мягкий голос греет и, сам того не подозревая, успокаивает только своим звучанием. Джунмён стоит за спиной и тепло обнимает за талию. Исин считает, что ему невероятно повезло с парой. Или так оно придумано Матерью? Разделить одно целое на двух разных людей, чтобы потом они отыскали друг друга, встретились и соединились. Жили единым духом, миром, любовью. - Не то чтобы тревожит… - Переживаешь за Дио и Кая? – вожак ласково убирает темные волосы с лица избранника и улыбается, разглядывая его черты. - Мне кажется за них сейчас вся деревня переживает, - Син поворачивается, чтобы быть лицом к мужчине и в ответ разглядывать его. Исин счастлив. – Я волнуюсь, вдруг Дио не примет нашу жизнь? Вдруг всё-таки не захочет так жить? Кай так ждал его… - А мне кажется, мальчишка неплохо справляется. По крайней мере, не шарахается от Лухана. Они даже сдружились. Так что не переживай. Холодным кончиком носа Сухо проводит по щеке Исина, едва касается кожи губами и дышит родным запахом летнего луга, истомлённых жаром цветов, от этого и пахнущих совершенно иначе, опьяняюще. Ждать тяжело. Когда Лухан и Дио расходятся по делам, Бэкхёну становится невыносимо от мыслей. Их очень много и все они страшные. Для Чанёля это первая охота, и Бэк знает, что на ней может случиться. Этого то он и боится. Дикий зверь непредсказуем и неуправляем. Они и сами наполовину звери, но именно поэтому слабы. Потому что человеческая часть полна слабостей. Омега мечется дома из угла в угол и, когда становится совсем тошно, просится помочь Дио. Механическая легкая работа ничуть не помогает, но вот тихий разговор, что начинает знахарь, спасает. КенСу не слепой и видит переживания, трясущиеся руки и тяжелые выдохи на грани слёз. Неужели это настолько опасно? Он добавляет в кипящую в чайнике воду зверобой, мяту и липу и наливает в единственную найденную, отмытую чашку этот жидкий покой. Бэкхён улыбается, благодарит и жжёт о керамику пальцы. - Так волнуешься за него? – Дио говорит осторожно, боится растревожить только успокоившийся муравейник тревоги. Бэк кивает и подносит чашку со спокойствием поближе к носу, чтобы вдохнуть его пары. – Неужели любишь его? Так быстро? - Нет, - омега улыбается и водит пальцами по шершавой поверхности керамики. – Просто о нём много хочется узнать, и в тоже время, кажется, что знаешь всё. Словно вы расстались когда-то очень-очень давно, а теперь встретились, забыли друг друга, но всё ещё родные. Разве с братцем Каем не так? – искренность удивления испаряет всю грусть из разговора. - Нет, он во мне вызывает только желание отлупить веником, - КенСу смеётся вместе с омегой. Он всё ещё думает, что не готов к такому. Поменять всю свою жизнь, всё осознание о себе. Принять, что ты другой организм – это сложно. За этот первый день КенСу понял, что они правда другие, в самом деле обращаются в волков, в самом деле на половину звери, но этот мальчишка перед ним, что обжигаясь пьёт успокоительный чай, совсем не отличается от него самого. Всё кажется таким сложным. - Вернулись! – раздаётся крик на улице и Бэкхён вскакивает со стула и мчится к двери, так и застывая на пороге. Дио явно не этого ожидал, не еле стоящего на ногах Чанёля, орошённого с головы до самых ног кровью, как клюквенным соком. - Мать Природа… - выдыхает знахарь.