Знахарь

- Старейшина, поиски идут третьи сутки, люди валятся с ног, мы до сих пор ничего не нашли… - Продолжать поиски! – глава деревни непреклонен. Он не может так сдаться. Люди исчезают и не возвращаются. Лес продолжает пожирать их. Он не может оставить всё так. Не теперь, когда потерял самое ценное – родного сына. Даже забор, возведённый против всех заветов и традиций, не бережет людей. Это проклятье, и он лично обрубит его черные путы, что тянутся к деревне. Житель деревни уходит, качая низко опущенной от усталости головой и тяжело вздыхая, но, кажется, ЧонВэ не видит ничего, для него сейчас существует только тонкая нить цветных камней, собранных с останков его сына. Он потерял всё, но он отомстит, даже если придётся мстить самим богам. - ЧонВэ, - скрипучий голос заставляет морщиться. Эта старуха, всё время лезет со своими советами. – ЧонВэ, ты не в себе, и тебе, и людям надо отдохнуть. Сколько ты не спал? – главарь исподлобья смотрит на знахарку, как морщинистый рот открывается и закрывается, пока она говорит. Пустой звук. Только воздух. Она не помогает. Только тормозит поиски. И вечно лезет. - Сгинь, - старуха не уходит только складывает на трости иссохшие руки. – Уйди с глаз моих, ведьма! Твой внук исчез! Я пытаюсь его найти, а ты так спокойно можешь говорить о сне?! Не доводи меня… Знахарка только поджимает губы. - Ты ищешь не Дио... – скрипит она, не боясь смотреть своими водянистыми глазами на старейшину. - Не давай разуму покинуть тебя, ЧонВэ, иначе ты потеряешь и себя. Дверь тяжело закрывается за старухой, а на пол летит кружка с горьким вином. *** - Чанёль был так крут! – голосит какой-то парень сидящий в центре огромного стола. Все смеются, но парня это ничуть не смущает. – Будь я омегой – выскочил бы за тебя замуж в тот же момент! – снова дружный смех жителей. КенСу улыбается. В его деревне после исчезновения Исина практически не устраивали праздников, даже свадьбы отмечались только в кругу семей. Он почти отвык как это, когда вся деревня как одна большая семья собирается за столами, делит еду, питьё и просто веселится. - Чен, что ты несёшь?! – смеётся Лухан, облокачиваясь на мужа. Ему тяжело сидеть долго, и Се без слов, почти держит его, позволяя откинуться и отдохнуть в его руках. - А что я? Вы бы видели, как он завалил того вепря! Ааа-ащ! Это было что-то! – Чен продолжает, размахивает руками, показывая величину кабана, от которого на данный момент ещё осталось пару кусочков. Бэкхён рядом с Чанёлем улыбается, опустив голову, а Чан кажется не совсем понимает, что он такого сделал, но то и дело краснеет. - Бэкхён-Бэкхён! Я конечно альфа, но не сбрасывай меня со счетов! Я ещё составлю тебе конкуренцию! - Чен, не пори чушь, ты пьян! – Сехуна не очень слышно сквозь общий смех. – Детей не смущай! Дио смеётся со всеми, следя, как Бэкхён резко вспыхивает румянцем и прячет лицо за ладонями. Чанёль не обращая ни на что внимания, начинает беспокоиться: не много ли тот выпил и как он себя чувствует. Рыжая несправедливость нашла здесь своё место. Знахарь переводит взгляд на самый дальний угол, где сидит Крис, в одиночестве, Тао ушёл сразу после обряда, а охотник остался и, если сначала казалось, что по собственному желанию, то сейчас мужчина выглядел мрачнее тучи. Он то и дело бросал взгляды в сторону леса, словно всё ещё видит уходящего шамана. И, в конце концов, не выдерживает, поднимается из-за стола, прощается и уходит в сторону маленького дома, скрытого деревьями, стоящего дальше от всех остальных. Кажется никому до Криса и дела нет, но, когда КенСу возвращает взгляд на празднующих, замечает взгляд Кая, сидящего напротив, тот провожает белого волка таким понимающим взглядом, а после переводит его на самого КенСу, но только на секунду, после чего снова принимается за еду. Кай ничего не говорит с момента, как помог Дио с Чанёлем. Это заставляет хмуриться, пытаясь вспомнить, чем знахарь мог его обидеть. Как ни странно, в голову ничего не идёт. *** Утро наступает мягко и тихо. Ещё в синем предрассветном сумраке КенСу поднимается с кровати и разводит бурную деятельность. Сперва на реку набрать воды и умыться, опуская пальцы в жидкий холод, а потом наполнить дом запахами кипящих отваров. Эта ночь для Дио стала знаменательной. Поставила точку между ним прежним и начала прописывать его нового. Мальчишка знает точно – он здесь нужен. А раз нужен, он будет здесь. И от этих мыслей поднимается настроение. КенСу связывает пучки мяты на просушку, когда слышит тихий осторожный стук, но не в дверь, а где-то рядом с ней. Знахарь откладывает всё и тихо подходит к перегородке, приоткрывая её. За ней на крыльце сидит Кай с молотком, гвоздями и, как понял Дио, чинит провалившиеся ступеньки, перекрывая их новыми досками. - Кай? – альфа вздрагивает и поднимает по-настоящему перепуганные глаза. - Разбудил? – он на самом деле переживает за это? - Нет, я давно уже не сплю. Что ты делаешь? Волк только выдыхает облегченно и молча продолжает своё занятие, уже вбивая гвозди уверенно и с одного удара. КенСу, не дождавшись ответа, возвращается к своим делам, только вот чуть хмурится и слишком много думает так, что чуть не упускает закипающий отвар. *** Бэкхён так и не смог уснуть. Всю ночь метку, оставленную Чанёлем, жгло как огнём, но это доставляло какое-то беспокойное удовольствие. Он, то и дело, ворочался в кровати, касался её пальцами и страшно хотел утра, чтобы снова увидеться с Чаном. Поэтому утром до реки Бекки еле доходит. Солнце пригревает, ночное наваждение прошло и теперь ужасно хочется спать. Бэкхён плещет водой в лицо, проводит пальцами, убирая лишние капли, открывает глаза и чуть не падает в воду. Из реки выныривает рыжая макушка, а следом и сам Чанёль, вскидывая голову и делая жадный глоток воздуха. Бэк замирает на месте и даже не дышит, боясь, что его заметят за рассматриванием обнаженного альфы. Щеки стремительно краснеют, омега прижимает к ним холодные ладони, но стоит Чану начать поворачиваться… Бэкхён так быстро не бегал ещё никогда. *** - Дио-я, - Исин заглядывает за дом, где КенСу копается уже который час. Сказать, что избранник вожака удивился, увидев Кая увлеченно ремонтирующего покосившуюся дверь в доме знахаря, лучше промолчать. – Дио-я, меня не обманывают глаза? Кай помогает тебе с домом? - Он сам пришёл с утра и занялся этим. Я здесь не причем, - юноша жмёт плечами и стирает предплечьем пот со лба. Руки все в земле, но зато за домом теперь разбиты грядки, осталось только засадить их. КенСу доволен собой. – Что-то хотел? - Да, но прежде… Я рад, что ты решил остаться, брат, - Исин обнимает так заботливо и нежно, заставляя поверить, что все они теперь и в самом деле его семья. – Я пришёл отдать это. Бабушка Су, сказала передать тебе, если всё-таки решишь остаться, даже она не была уверена, - Син тянет ему массивную книгу в кожаном переплёте. - Что это? – КенСу показывает свои грязные руки, намекая, что сейчас не может взять её. - Сам точно не знаю, но скорее всего её записи о жителях деревни. Глаза Дио расширяются, и он торопится вытереть руки об оставленное на траве полотенце. Он неуверенно берет книгу и разматывает шнурок, что держит её закрытой. Страницы исписаны мелким бабушкиным почерком. Свободного места между строками практически нет и при этом книга заполнена наполовину. Сколько же лет ведутся эти записи? Дио пролистывает её до закладки и натыкается на строчки: «С этого момента записи ведёт знахарь деревни, Дио, при рождении названный КенСу». Бабушка знала, что он останется. КенСу улыбается и закрывает книгу. - Спасибо, Лэй. Зайдёшь? – КенСу собирает вещи и направляется к дому. Кай лишь кидает на него взгляд и пропускает его и гостя в дом, продолжая хранить своё молчание и заниматься дверью. Дио вздыхает. - Вы не разговариваете? – шепчет Лэй, не желая прослыть сплетником или тем, кто лезет не в своё дело, просто он слишком беспокоится. - Я не знаю. Он не разговаривает со мной с того момента как пришёл. Только спросил: не разбудил ли он меня и всё, - КенСу наливает в чайник воду и ставит на огонь, тяжело садясь на стул рядом с Исином. – Не понимаю, что вообще происходит. - Знаешь, вы сейчас похожи на поссорившуюся парочку – дуетесь друг на друга не понятно из-за чего, - Исин довольно улыбается, видя как КенСу глотает воздух от возмущения. - Я на него не дуюсь! С чего бы?... – знахарь хмурится и быстро ретируется к чайнику. – Вот, пей и иди, у меня много дел ещё. - До сих пор смущаешься как ребенок! – веселится Син и оставляет КенСу, возвращаясь к себе. - Будешь тут смущаться, - Дио в порыве хватает корзину и чуть не ударяет дверью Кая. – П… прости… В порядке? – парень потирает ушибленный лоб, удивленно смотря на знахаря. – А… Мне нужны кое-какие травы… Я пойду. Почему-то очень неловко видеть эти обеспокоенные глаза и ничего не слышать. Но: - Бэкхён! – Кай слетает со ступенек и подбегает к испуганной омеге, что-то бегло объясняет и тот соглашается, неуверенно кивая. - Я пойду с тобой. Братец Кай сказал, ты можешь заблудиться. Почему Кай сказал это Бекхёну? Дио улыбается, кидает короткое «Спасибо» и направляется в лес. *** Поиски занимают больше времени, чем рассчитывал знахарь. Благодаря бабушке он хорошо знал часть леса рядом с деревней, но здесь приходится искать места заново. - Дио-я, дальше я плохо знаю местность. Давай вернёмся? – Бэк неуверенно оглядывается назад. Он не может вспомнить обратную дорогу, а это плохо. Очень плохо. Сейчас он ещё сможет найти ориентиры и вывести их к деревне, но позже… - Ещё немного. Давай пройдём ближе к горам, - юноша, погружённый в свои мысли, продолжает пробираться сквозь заросли. - Подожди, Дио-я… - Бэкхён не может просто так сказать, что заблудился. Что же делать? Он рвётся догнать КенСу, что ушёл чуть вперёд, но, миновав заросли, знахаря он не находит. Страх бьёт по ушам. Паника заставляет задыхаться. – Дио-я! Дио! Где ты?! Дио! Здесь много хищников… - скулит омега, еле держась на ногах от страха. Когда в темноте раздаётся хруст и тихое рычание, Бэкхёна окутывает истинный ужас…