Знахарь

Их находят на рассвете лежащими вдвоём на промозглой земле в самой гуще леса. Тумана, что заполнял лес всю ночь, уже нет. В последние минуты отступающей темноты лес прозрачный, охотно впускающий первые лучи солнца. Духи получили своё, их торжество закончилось на двух пленниках сна. Кай прижимает Дио к себе, инстинктивно стремясь защитить, отдать остатки своего живого тепла избраннику. Стае с трудом получается разделить их. - Отзывайте стаю. Нельзя чтобы кто-то ещё остался в лесу, - дом шамана быстро покидают, не смея сказать и слова против. Тао дрожащими пальцами прощупывает у обоих парней пульс. – Живы… Оба живы… - выдыхает он, когда пальцы находят мерно пульсирующую жилку. Тела юношей холодные, продрогшие, с посиневшими губами, словно мертвые. Дыхание Дио еле заметное, в отличие от дыхания Чонина, чья грудь вздымается слишком часто, тяжело и рвано. Шаман ласково гладит альфу по голове и соприкасается с его лбом своим, заглядывает глубоко в него, туда где за душой таится вторая половина сущности. Но… Тао выпрямляется и печально смотрит на пару. Он не хочет верить тому, что увидел. Не хочет… Он склоняется над Дио, медленно, боясь подтвердить свои догадки. Он смотри в самую глубину и может только закусить губу. Что ему теперь делать, когда ситуация приняла такой оборот? Это пугает. Тао прислушивается к сердцебиению молодого знахаря и слышит, как постепенно удары замедляются. Это еле заметно, но если срочно не начать действовать сердце мальчишки остановится. И духи заберут его. Он навсегда останется пленником сна, который подарил ему лес. - Цзытао, - шаман резко оборачивается на голос. – Что с ними? – белый волк закрывает за собой дверь, когда замечает на лице юноши панику. - Ифань… Они оба могут так и не очнуться. Дио сильно напуган, он должен был обратиться, но его сущность оказалась слишком слаба. Ифань, что мне делать? А если я не смогу? Что мне делать?! – Тао кидается к мужчине, ища в сильных руках успокоение и поддержку. Он дышит быстро, перебивая желание поддаться страху и заплакать. Как раньше. Как когда-то, когда он только принял статус шамана, когда был совсем ребенком, многого не знал и боялся. Когда никто не мог объяснить ему, почему его сторонятся, что ему теперь делать, как жить. Тао никто не учил этой странной, сложной и тяжелой роли, потому что он черный волк, потому что черных волков боялись и боятся до сих пор, потому что предшественник Тао умер ещё до его рождения. Потому что у Цзытао никого не было. Черные волки прокляты духами. Старое поверье, которое никак не хочет исчезать из жизни деревни. Цзы знает, что должен сделать, но сможет ли он. Крис понимает, но ничем не может помочь, разве, что обнять крепче свою любовь. - Цзытао, посмотри на меня, - тихо зовёт Ифань, стараясь поймать взгляд испуганного юноши. – Посмотри на меня, любимый. Вместе мы со всем справимся, ты помнишь? Ты всё сделаешь правильно, стоит только успокоиться. Я всегда рядом, – добившись от Тао судорожного выдоха и мягкого кивка, Крис прижимается губами к его лбу и не спеша освобождает его от своих объятий. - Чанёль и Бэкхён в порядке? - Да, парень очнулся, и я отправил их домой, обоим нужен отдых, - Тао не хочет лишаться этой близости, приходится взять себя в руки и отойти от Ифаня. - Я могу чем-то помочь? – мужчина сам хочет продлить время наедине и становится за спиной Тао, снова пряча в своих объятьях и утыкаясь носом в основание шеи. Шаман мнётся, и всё же чуть поворачивает голову к нему. - Мне нужно провести обряд… на Белой реке… Глаза Криса выдают его страх, кажется промелькивают даже искры паники, но он закрывает их и выдыхает решительное: - Я понял. Всегда вместе… - До самого конца… *** В этом месте только пустое тёмно-синее небо, белая как молоко вода, в которую невозможно погрузиться, которая тверда как земля, и безжизненные стволы деревьев, растущие из глубины этой бесконечной реки. Кенсу не знает сколько времени он провёл в этом странном мире, где он совершенно один. Кажется, первые несколько часов он пытался кого-то позвать, но голос отдавался коротким эхом и исчезал, словно поглощенный кем-то… или чем-то. Здесь нет времени, лишь бесконечность, одну из которых, как чувствует Кенсу он уже провёл здесь. Дио лежит и смотри в это пустое ровное небо, на котором нет ни звёзд, ни туч, ни луны, ни полосок света. Бабушка когда-то рассказывала, что умирая люди попадают в прекрасный, пронизанный светом, бесконечный лес. Люди… - А люди-волки? Куда попадают они, бабушка? - Дио задаёт вопросы сам себе, чтобы слышать хотя бы свой голос. – Видимо, не в лес, - он горько выдыхает и ведёт пальцами по воде. Она обманчиво мягко поддаётся, давая чертить на себе быстро исчезающую дорожку, но всё также не пуская на дно. Кенсу не уверен мертв ли он. Он не может вспомнить ничего, кроме глаз хищника в темноте. Разорвал ли его зверь, или он умер от испуга? Может быть это и к лучшему, Дио не хотелось бы помнить каково это – быть разорванным на части клыками дикого зверя или собственным страхом. Кенсу ещё никогда не чувствовал себя настолько одиноко, даже когда исчез Лэй, ему не было так отчаянно тоскливо, как сейчас. Здесь абсолютно тихо. Даже не слышно, как плещется вода. Только дыхание самого Дио не даёт этому месту быть лишённым вообще каких-либо звуков. И мысли. Мысли просто кричащие в голове юноши. Он не хотел бы умереть вот так. Он хотел бы хотя бы повидаться со всеми последний раз, со всеми в своей деревне… но какая деревня теперь его? В стае все оказались так добры с ним, они приняли его, а он… А он принял их. Да, больше всего хотелось бы увидеться ещё раз со стаей. С Луханом, с Чанёлем, с Бэкхёном… - Добрался ли он обратно? Великие духи, пусть он хорошо доберётся домой… С Лэем, даже с Крисом и нелюдимым, пугающим Тао, с Сухо, Сехуном… С Чонином. Перед этим юношей теперь хотелось извинится. Сейчас очень хотелось сказать «прости» за все грубости, за холодное отношение в ответ на… симпатию. Кай при первой же встрече назвал своё первое имя, то которое не открывают никому, кроме семьи. Этот мальчишка был так странно открыт, прямолинеен, это и напугало, немного конечно, но достаточно, чтобы вызвать странную настороженность. А сейчас… Сейчас Кенсу был бы согласен умереть за возможность поговорить с этим парнем ещё раз. Узнать его, узнать о нём, про него. Спросить почему он помог ему, в его последний день. Почему не разговаривал с ним, и, наверное, извиниться ещё раз. - Дио… Голос заставил Кенсу резко сесть. Он быстро озирался по бесконечному пространству и уже начал думать, что ему послышалось. Он обернулся и не поверил своим глазам, этому месту и человеку перед собой. - Чонин? *** - Хунни! – омега подскакивает, как только в проёме двери появляется знакомый силуэт. С кровати тяжело подняться, но парень справляется на удивление быстро. – Как прошло? Нашли их? – он вслепую хватает с кресла стёганный плед, заботливо заворачивая в него мужа. Сехун осторожно обнимает Ханя, прижимая, кутая и его в теплое одеяло. - Зачем встал? Тебе нельзя делать резких движений… - шепчет парень, целуя любимого в лоб, в макушку. Лухан замирает, понимает всё что не хочет произносить Хун. - Всё так плохо? – на этот вопрос альфа только кивает и зарывается носом в светлые волосы, успокаивая себя теплым, родным запахом. Он дома, с самым дорогим для него человеком… Лухан же прячет накатившую печаль в тихих поцелуях со своим избранником. *** Сухо тянет до последнего, чтобы не говорить Исину. Успокаивает взволнованных жителей, уговаривает их разойтись по домам и лечь спать. И тянет, тянет как может, момент, когда ему придётся зайти в дом. Дома оказывается тихо и темно, но Лэй точно здесь, Джунмён это чувствует. Исин находится сжатым комочком в любимом кресле вожака. Он даже не поднимает головы, продолжая крепко обнимать свои колени и прятать за ними лицо, когда тот опускается на колени рядом с креслом, он только тянется дрожащей рукой до каштановых волос. - Син-а, не надо… С ними всё будет хорошо. - Ты сам в это не веришь, - охрипшим голосом шепчет Лэй. - Они справятся. Они смогут, - Джунмён ставит ноги парня на пол, заставляя его выпрямиться, и сам обнимает их, кладя голову на колени. – Они справятся. Только не плачь… Лэй может лишь судорожно вытирать неостанавливающиеся слёзы и безоговорочно верить словам этого мужчины, даже если тот сам в них не верит. Их прерывает короткий стук в дверь. Сухо нехотя покидает Исина. - Крис? - Нужна твоя помощь, - охотник холоден и равнодушен, но вожак слишком хорошо его знает, чтобы этим обмануться. - Что-то срочное? – Сухо понимает, что должен, что обязан сейчас пойти с белым волком, но не хочет оставлять Сина. – Если это может обойтись без меня… - он останавливается, когда к его спине прижимается Лэй, упираясь лбом между его лопаток. - Иди, я в порядке… - Но… - Сухо не дают договорить, сжимая пальцами ткань его рубахи и прижимаясь сильнее. - Иди. Только возвращайся быстрее… Джунмён не может сказать «нет». - Прости, но нам нужна твоя помощь, - Крис направляется в сторону дома шамана. - Нам? - Тао проведёт обряд на Белой реке, - и снова тон голоса охотника просто вымораживает внутренности. - А другого способа нет? Это же опасно? – но по лицу Ифаня видно, что он знает о том огромном риске, на который идёт его супруг, и другого выхода нет. Сухо кусает губы и думает, что рассвет слишком тяжелый. День не лучше страшной ночи. Возле халупы, где живёт Тао, домом это можно назвать с натяжкой, Крис невольно замедляет шаг. Он спокойно выдыхает и, набравшись смелости, снова ускоряет шаг, как на одном дыхании заходя в дом. - Тао, - тихо зовёт он шамана и немедленно подходит к нему, видя в руках, заведённых за голову концы черной повязки, - я привёл Сухо. - Хорошо, - коротко отвечает шаман, пытаясь связать концы повязки. Ифань перехватывает ткань и завязывает её, совсем тихо спрашивая: «Не туго?». Повязка плотно закрывает глаза черного волка, лишая его зрения. Тао пытается нащупать пальцами бубен, оставленный на столе, и от его неудачных попыток у Криса болит сердце. Он тянется к ритуальному инструменту, желая подвинуть его под блуждающие в поисках руки, но: - Не смей! С этого момента я всё должен сделать сам, иначе ничего не выйдет! - Да, я знаю, - хрипло отвечает мужчина и отходит, чтобы суметь сдержаться. - Сухо, прошу следи за ним, чтобы он не натворил глупостей. - Да, Тао. Ладонь наконец натыкается на обтянутое кожей деревянное кольцо и инструмент оказывается в руках шамана. - Я пойду впереди, старайтесь держать расстояние от меня, - Тао и сам нервничает. Ему ещё никогда не приходилось выполнять этот обряд. Если он запнётся или упадёт всё будет кончено. Пальцы легко выстукивают по мембране нужный ритм и юноша делает неуверенный первый шаг. Крис быстро взваливает на спину Кая, а Сухо берет на руки Дио. Дождавшись, когда Тао выйдет из дома, и ритм немного затихнет, волки выходят следом.