Знахарь

Хоть рассвет уже и освещает небо, но в месте, куда они пришли, царит темная ночь. Небо непроглядно черное, а белая вода в реке источает холодное сияние. Тао вслепую смело шагает вперед, отбивая пальцами такт своих шагов. Его ступни легко предугадывают «ловушки» и опасности, вовремя обходя их, не давая оступиться. Крис и Сухо хранят молчание, не смея сказать что-то, чтобы не сбить шамана. Дио на руках вожака заметно холодеет, мужчина может лишь крепче прижимать его к себе, а вот Кай наоборот непомерно горячий, задыхающийся, и его температура не перестаёт повышаться. На берегу реки Тао очерчивает на земле ногой круг и вступает в него одним осторожным шагом, замирает на одно мгновение, чтобы уже в следующее начать новый танец безудержный и сумасшедший. Крис и Сухо входят в белую мутную воду. Ноги сковывает неестественный холод. Мертвый. Двух волков опускают в реку. Волны быстро подхватывают тела, удерживая их на поверхности и позволяя двум мужчинам выйти на берег. Под ногами шамана начинает тлеть земля. Клубы пыли превращаются в дым, а почва раскаляется, выпуская искры света. Тао продолжает свой танец, даже когда слабые всполохи огня разгораются и охватывают стопы. Это ритуал стихий, природы. Ритуал жизни и смерти. И волю Духов здесь предсказать невозможно. Они могут забрать жизнь, могут подарить её. Они могут не ответить на зов. Духи вольны делать то, что пожелают, и остаётся надеяться только на правильность ритуала и Их благоволение. Поэтому Тао не останавливается, когда жгут кожу, поднимающиеся к коленям огненные языки, а затем и поглощающие его полностью. *** Вода, наверное, в дар за муки Кенсу порождает Чонина, настоящего, дышащего, говорящего, но живого ли… - Чонин? Это ты? Правда ты? – пальцы мальчишки дрожат, когда он прикасается к теплой мягкой коже, когда сжимает её, чтобы удостовериться, что парень перед ним настоящий из плоти и крови, не иллюзия, порождённая одиночеством. – Ты здесь… Ты тоже… Чонин, мы мертвы? Смуглый юноша, кожа которого сейчас вместо привычной солнечной бронзы отливает холодным серебром, опускает голову и молчит. - Почему ты не отвечаешь? Почему молчишь?! Пожалуйста, Чонин… Иначе я сойду с ума, - Кенсу обессилено оседает. – Не молчи… пожалуйста… - Прости. Просто ты просил меня молчать, и я… Ты как? – Чонин сам опускается перед ним на колени, кладя ладони на мелко подрагивающие плечи. - Просил? О, великие Духи, ещё тогда?! С Чанёлем? – Кенсу смеётся коротко, устало, почти сразу замолкая. Поднимает глаза на волка, с упоением рассматривая его лицо, он останавливает взгляд на его волосах. – Чонин, твои волосы! Они совсем белые, - пальцы юноши тут же зарываются в собственные белые пряди, Кай ерошит их, как будто он сможет так различить их цвет. - Это мир Духов, может быть поэтому. - Может быть поэтому, - эхом повторяет Дио. Он снова тяжело смеётся и валится на Чонина, совершенно обессиленный этим местом и временем, замершим на месте. - Дио! Эй, ты чего?! – голос Кая такой встревоженный, напуганный, а пальцы такие горячие. - Я просто очень устал… - Кенсу позволяет себе лечь на колени волка и закрыть глаза, наслаждаясь присутствием кого-то рядом. – Чонин, - волк отвечает только тихим «М?». – Прости, меня. - За что? – удивление в голосе Кая ничем не скрыть. - Я был так груб всё это время. Прости… - Тебе не за что извиняться, - Дио достаточно и голоса волка сейчас, той особой интонации, с которой он это говорит. Ему становится и легче, и в то же время винить себя он начинает только больше. - Чонин, почему ты…? – вопрос, болевший достаточно долго, вырывается против воли, но всё же договорить не хватает смелости. - Что? – Чонин подталкивает. Это их первый нормальный разговор и прерывать его, когда Дио сам хочет его о чем-то спросить, он не намерен. - Почему, когда ты пришёл в деревню, ты назвал мне своё настоящее имя? - Потому что говорить тебе второе не было смысла. - Почему? - Ты мой избранник и всё равно узнал бы первое. Кенсу поворачивается к Каю и смотрит на него бледного, странно спокойного и улыбающегося мягко, только уголками губ. Его сияющие алым глаза уже не пугают, только завораживают. Знахарь отводит взгляд, снова смотря в пустоту. - Почему?... – выдыхает он совсем тихо, спрашивая уже себя. Чонин не слышит, не отвечает на вопрос. На это «почему» волк не смог бы найти ответа. На него может ответить только сам Дио. И даже не сейчас, а когда-нибудь, в скором времени. - Не воспринимай всё так серьёзно, - тихо говорит он. – Тогда я сказал с горяча, а ты не разговаривал со мной весь день. Я думал, что сильно обидел тебя чем-то. Чонин улыбается в ответ: - Хорошо. Я сделаю всё, что ты скажешь, Дио. И, спасибо, что называешь меня первым именем, - пальцы Кая осторожно проводят по темным волосам, боясь напугать юношу. - Кенсу… - Что? - Ты тоже. Называй меня первым именем. Меня зовут – Кенсу, - почему-то оказывается тяжело сдержать обжигающий щеки румянец. Знахарь закрывает лицо ладонями, понимая, что только что сделал, но горячие пальцы быстро оказываются на его запястьях, медленно разводя их в стороны. Чонин улыбается, произносит губами «Спасибо». И его улыбка в этот момент говорит об очень многом, так что Кенсу может только внимательно смотреть на юношу и сплетать с ним пальцы, крепко сжимая горячие ладони. *** Чанёлю очень тяжело открыть глаза. Приходится бороться с собой, насильно размыкая веки. Это удаётся не со второй, и даже не с четвёртой попытки, но всё-таки удаётся. Увидеть что-то чётко тоже получается не сразу. Вокруг всё кажется размытым, и понять, где находишься невозможно. Только тяжесть на руке… - Бекки? – это оказывается спящий рядом и крепко сжимающий его ладонь Бэкхён. Мальчишка так вымотан переживаниями, что не просыпается даже, когда медведь, простонав от боли в ранах, кое-как садится и подтягивает одеяло, чтобы укрыть младшего. От возобновившейся боли начинает тошнить, но парню всё равно, он слишком счастлив сейчас, понимая, что успел вовремя. Он просто счастлив, что этот мальчишка цел, невредим и сейчас так спокойно спит. Чанёль плохо помнит, что произошло. В голове остались какие-то болезненные отрывки, слишком смутные, чтобы что-то вспомнить, но ему это неважно. По крайней мере не сейчас… - Чанёль? – волчонок сонно щурится, и тут же резко подскакивает, садясь на кровати. – Чанёль! Как ты?! Как же ты меня напугал! – в глазах уже стоят слёзы, и рыжего это почему-то веселит ещё больше. - Я в порядке, - широко улыбается Чанёль, стараясь не морщиться от боли. - Ты не в порядке! Тебя чуть не разорвал волк! И ты был без сознания, никак не приходил в себя! Я… я испугался… - тараторит Бек, тратя последние силы. Он замолкает, когда Чанёль здоровой рукой проводит по его щеке. - Ты цел. Я рад, - с его лица не сходит улыбка. - Дурак, - Бек тушуется, краснеет и что-то обдумывает, кидая несколько коротких взглядов на избранника, и всё же решается, быстро подаваясь вперед к медведю и целуя в губы. – Спасибо… Чанёль пораженно смотрит на него, но через пару секунд целует его сам, так же невинно, только задерживаясь на губах немного дольше. *** - Крис, что происходит? – Сухо еле сдерживает тон, его паника видна на лице. Он боится помешать церемонии, но уже не уверен всё ли идёт так, как нужно. Тао не видно в пламени, только ритм церемониального бубна словно становится громче. Крис не может смотреть. Он тяжело сглатывает и позволяет себе на секунду крепко закрыть глаза. Он так боится потерять, но ничего не может с этим сделать. - Крис, - надавливает вожак, дожидаясь ответа. – Нам нужно вмешаться? - Нет, - он может только вернуть себе холодный вид, продолжая отчаянно пытаться рассмотреть любимый силуэт в огне. В какой-то миг пламя погасает, и совершенно обнаженный Тао делает последнее движение своего танца. Шаман останавливается, тяжело дыша, и из вмиг ослабевших рук выпадает бубен, а следом подкашиваются и ноги. Ифань успевает подхватить его, не давая рухнуть на землю. Тао почти не пострадал, лишь кое-где на коже начинают проступать красные пятна ожогов, а стопы изранены в кровь. Крис стягивает черную ленту с глаз шамана и кусает губу. Глаза черного волка полностью покрыты голубым сиянием. Сейчас юноша вряд ли что-то может видеть. - Тао, - зовёт мужчина любимого. Голос срывается, но он продолжает. – Цзытао, слышишь меня? – тихое «Слышу», заставляет выдохнуть и крепко сжать ослабшую ладонь. Со стороны реки доносится громкий всплеск, а через мгновение на берег выходит Кай, бережно держащий на руках… волчонка. Совсем щенка. Мокрого и дрожащего. Парень еле переставляет ноги и, дойдя до членов стаи, садится на землю. - Дио? – Сухо неверяще смотрит на щенка. - Он обратился, Сухо, - Кай с такой любовью смотрит на избранника, в нем столько радости. - Пора домой, - Крис легко берет на руки шамана и, не дожидаясь никого, направляется к деревне первым.