Знахарь

В одной маленькой деревне, давно-давно, два волка выбрали друг друга. Они так любили друг друга, что не было на свете связи крепче их. Они жили в маленьком домике на окраине деревни и очень хотели иметь детей. После седьмой полной луны омега, наконец, смог забеременеть. Двое волков были счастливы, казалось, ничто не может омрачить их радость. Но в одну из грозовых ночей омега потерял своего первенца. Знахарка смогла спасти волка. Спустя ещё семь полных лун избранники попытались ещё раз и снова вышло. Омега так пекся о своём будущем щенке, так боялся его потерять. Альфа окружил пару заботой и любовью. Но старый синеглазый шаман шептал, что умрет и этот детёныш, что будет третий, и он родится синеглазым. Избранники отмахивались от старого черного волка и обходили его стороной, не веря его страшному пророчеству. Но минул третий месяц и омега потерял своего второго щенка. Пара испугалась, что слова шамана окажутся правдой и больше не пытались завести щенков. Старый шаман исчез. Говорили, что он отправился на Белую реку к предкам. А семь полных лун спустя омега почувствовал в себе жизнь. Он сказал супругу, но тот забыв себя от страха, отправился с избранником в лес. Они ничего не ели, ничего не пили, но щенок продолжал жить внутри омеги, тогда пара начала ходить на охоту, надеясь, что во время сражения проклятый щенок умрёт. Но шли месяцы, и щенок продолжал расти. И в одну из таких же грозовых ночей, в которых не рождались его братья, на свет появился совсем маленький волчонок. Он как и все громко плакал, делая первые вздохи, он, как и все вслепую тянулся к родителям, но разомкнув веки на мир смотрели синие глаза. Родители оставили щенка в лесу и, не желая нести на себе позор породивших черного синеглазого волка, ушли, больше не появляясь в деревне. Младенец плакал, обращался в волчонка и скулил, пока какой-то светловолосый мальчишка из той же маленькой деревни не нашёл его. Он укутал малыша в свою одежду и принёс в деревню, вожаку. Старый вожак ничего не сказал, лишь вошёл с младенцем в дом. Черного волка с синими глазами не видели долгое время, пока ему не исполнилось пять. В тот день, маленького облаченного в медвежью шкуру мальчишку провели через всю деревню, подставляя под презрительные, напуганные, ненавидящие взгляды, и открыли перед ним старую хижину шамана, молча указав на место, где он должен быть. Он только один раз поднял свои глаза от земли, и посмотрел в оторопевшую толпу, тут же отводя взгляд, но успев встретиться им с тем самым мальчиком, что принёс его когда-то в деревню. – Папа, а кто он? – мальчишка провожает синеглазого взглядом, пока дверь хижины не закрывается. – Он… – родитель мнётся. – Он нехороший, Крис, с ним не надо водиться. Жители расходятся, а мальчишка так и стоит, смотря на почти развалившуюся хижину, в которой теперь предстояло жить пятилетнему волчонку. Крис долго и много думает об этом мальчике, что младше него. Почему все жители деревни так его ненавидят? Сторонятся? Почему, когда он выходит за водой, река пустеет, все быстро возвращаются в свои дома? Почему ему никто не помогает? Крис думает и не может понять. Ведь он видит перед собой такого же волчонка, как и он сам, младше даже, совсем одинокого. И, да, стоит признаться, что Крис часто подглядывает за ним, прячется за деревьями, кустами и следит за мальчишкой с расстояния, потому что, если родители Ифаня узнают, чем он занимается они точно рады не будут. Когда подступают первые холода, Ифань одевается потеплее и прокрадывается к хижине, чтобы заглянуть в окна к мальчишке в очередной раз. Но волчонка там не видно, только куча каких-то тряпок, сваленных в одну. Крис бегает от одного окна к другому, в поисках пропажи, но замирает, когда та самая гора начинает двигаться. Трясясь, заматываясь в единственную шкуру, оттуда вылезает младший волчонок, босыми ногами пытаясь встать на, наверняка, ледяной пол. В три шага малыш достигает стола, на котором в кувшине стоит вода, делает пару глотков и снова забирается обратно. И Крису почему-то становится страшно, а ещё обидно, и какое-то чувство предательства закрадывается прямо внутрь, обхватывает сердце. Он срывается и бежит к своему дому в поленницу, набирая там как можно больше дров, так что с рук то и дело падает и бежит обратно, врывается в хижину и сваливает бревна возле камина. Смотрит так обиженно пронзительно на испуганного черного волчонка и, ни слова не сказав, принимается расчищать камин от старого пепла, который скорее всего остался ещё от старого шамана, а затем разжигает там огонь. Когда он поворачивается, то мальчишки и не видно из-под вороха старых одеял и тряпок. – Эй! Ты хоть разговаривать то умеешь? – Крис не злится на него, во все нет, его злит, что такому же волчонку, как и он, приходится так жить. – Тебе нельзя со мной разговаривать, – доносится из-под «горы». – Почему это? А кому можно? – Крис садится на пол, поближе к мальчишке, чтобы лучше его слышать. – Никому нельзя. Я проклятый… – слышится короткое шмыганье, и снова тишина. – Проклятый? Кто тебе такое сказал? – Крис пытается отыскать в этом ворохе голову мальчишки, и, когда показываются черные пряди, он не может не порадоваться. – Старейшины… и вожак… Они сказали, что если я с кем-то подружусь, то навлеку на деревню беды, – мальчишка поднимает черные глаза и испуганно смотрит на своего гостя. – Тебе нельзя со мной дружить. – Как тебя зовут? – Крис улыбается и смотрит прямо в глаза младшему волчонку. – Тао… – А я Крис. Тао, я обещаю с тобой не дружить, – старший довольно смеётся и выбегает из хижины, оставляя после себя тепло горящего камина. Так повторяется из раза в раз, изо дня в день. Крис приходит, как минимум один раз в день, приносит тушки кроликов, по-тихому стащенные из кухни, сам готовит их. Когда он впервые жарит мясо, Тао несдержанно и жадно просто накидывается на него. Это решает всё. У Криса просто разрывалось сердце, от того как жил этот мальчишка. Стоило маленькому шаману выйти из дома, люди шарахались, перешептывались и смотрели озлобленно, доводя этим черного волчонка до слёз. Конечно, он никогда не плакал на людях, но когда рядом был Ифань не мог сдержаться. Но долго это длиться не могло. - Ты что здесь делаешь?! – громкий злой голос заставил Криса замереть и начать панически придумывать себе оправдания, что он забыл возле дома шамана, с которым ему строго на строго запретили вообще как-либо пересекаться. Когда папа допрашивал его, тряся за плечи, озлобленно и испуганно одновременно смотря на него, он не сказал ничего. Просто придумать то, во что поверил бы родитель не вышло, поэтому он молчал. Молчал даже, когда папа рассказал отцу и тот его высек, а потом отправился вместе с ним на длительную охоту. Они ушли далеко от деревни, отец показал ему горы и, кажется, забыл о поступке сына, только Крис не мог спокойно наслаждаться охотой, Тао ведь остался совсем один. Их охота продолжалась почти два месяца. На долго Ифаня не хватило. На людях он сторонился Тао, отводил взгляд как все, обходил маленький полуразрушенный домик стороной, но ночью, или, когда удавалось незаметно подкрасться, он приносил мясо, но уже пойманное самостоятельно. Тао тогда слёзно умолял перестать, на что Крис говорил только: - Всё нормально, я же не дружу с тобой. Вместе с серьёзным взглядом Ифаня, этого было достаточно, чтобы Тао закутывался плотнее в свою шкуру и прятал улыбку. Всё было хорошо. Тао занимался лишь обрядами наречения и оберегами деревни, пока ему не исполнилось 13. В деревню пришло невероятно жаркое сухое лето. - Это он виноват. - Как такие вообще на свет появляются… - Даже его родители сбежали. - Проклятый… Ифань хотел заставить их замолчать. Мечтал, чтобы они все заткнулись, навсегда. Но ничего не мог сделать. В ночь первой полной луны в июне, Крис проснулся от странного предчувствия. Неожиданно стало так тревожно, страшно, что заснуть было невозможно. Одевшись, он вышел на улицу, чтобы успокоиться, но когда он увидел, как старый вожак выводит Тао из дома и ведет в лес, стало нечем дышать от ужаса. Белый волк, не думая ни о чем, двинулся за ними. Оставаясь незамеченным, он шел вслед за ними. Выведя шамана на «мертвую поляну», где ничего не росло, просто клочок безжизненной земли среди густого леса, старый волк оставил шамана одного. Крис видел с каким отчаянием Тао обернулся на уходящего мужчину, но ничего не смог сказать. Ему было страшно. Страшно было и Ифаню. Белый волк хотел было выйти из своего укрытия, но Тао неожиданно скинул с плеч мех, подошёл ближе к кругу, выложенному из камней и что-то зашептал. Ифань видел, как медленно разгоралось синее пламя в зрачках шамана, как одновременно с этим накалялась земля в кругу. Тао взмахнул руками и начал танец. Прежде Ифань никогда не видел обрядов, кроме наречения вторым именем, он внимательно следил, как от движений мальчишки разгоралось огромное пламя. В какой-то момент огонь словно стал птицей, взмахнул крыльями и огромный столб взмыл к небу, после чего на землю огромным потоком хлынул дождь. Пламя потухло, а Тао рухнул на землю, содрогаясь в рыданиях. Крис чувствовал всё, что чувствовал этот мальчишка. Он рванул к нему и опустился на колени рядом, прижимая к себе рыдающего, испуганного и промокшего Тао. Позже Тао рассказал, что испугался, потому что не знал, сможет ли призвать Духов, ошибка в танце грозила ему смертью. Крис остался в ту ночь до рассвета, убаюкивая младшего колыбельной, на самом деле, просто боясь оставить его одного. Спасительный дождь продолжался два дня, заполняя реку водой. С того раза Тао пришлось один за одним выполнять обряды, что угрожали отобрать у него жизнь, а Крис каждый раз следовал за ним. Ифаню удавалось скрывать всё целых два года, до своего совершеннолетия. После инициации во взрослую жизнь, Крис должен был найти своего избранника. Тао было 15, и Крис пошёл против правил, на одном из общих собраний заявив, что черный волк его избранник. Он пытался сохранять спокойствие и стойко вынести все выкрики в его сторону, в сторону Тао, обвинения в сумасшествии и, что «этот проклятый явно что-то с тобой сотворил! Одумайся!». Крису хотелось перегрызть глотку каждому, но он держался и скрывал алые зрачки за плотно закрытыми веками. Тогда впервые слово взял Сухо, сын вожака. Он всегда присутствовал на собраниях, набираясь опыта в решении проблем стаи. Мало кто ожидал от него такого. Он поднялся и взял слово. - Как будущий вожак, я считаю, что Крис должен быть со своим избранником, тем более, если он сам этого хочет. Всё это глупые предрассудки, навязанные нам детскими страшилками! Тао не раз уже спасал деревню! Я хочу положить конец этой глупой ненависти к нему! Старший вожак молчал. А вот старейшины наперебой начали оговаривать Сухо в глупости и неуважении традиций. Старые волки были яро против и их начали поддерживать жители, но вожак, наконец, принял решение. - Мой сын… - все замерли в ожидании вердикта, но вожак медлил. – Мой сын прав! Я одобряю выбор Криса, и позволяю вам стать супругами. Мы должны идти вперед, но что будет со стаей, если мы будем и дальше так ненавидеть её членов. Кто-то из старейшин снова пытался воспротивиться, но слово вожака – закон. Родители Криса всё ещё пытались его образумить и переубедить, пока он не сдержавшись, не зарычал на отца. Его больше никто не держал. Он вошёл в дом Тао как обычно, ничего ему не сказав о своём решении. Просто принёс мясо, приготовил ужин и остался. Тао ничего не понимал, боялся, что Криса начнут осуждать, но тот лишь лёг спать рядом с ним, говоря: - Называй меня Ифанем. Тао подскочил на кровати, испуганно смотря на альфу. - Ты не мог… Крис… Ты же не… - Я попросил разрешения. Теперь ты мой избранник, - он как всегда смотрел серьёзно и спокойно. - Зачем? Ты же обещал… - Тао испуганно смотрел на него. - А мы и не дружим, - Ифань прижался губами ко лбу черного волка. – Всё будет хорошо. Мы будем вместе до самого конца, - он сжал смуглые пальцы в своей руке и ткнулся носом в щеку Тао, который был на грани слёз. – Ты скажешь мне? – шептал Ифань, стирая первую сорвавшуюся слезу. - Цзытао, - и мальчишка поддался. Крис трепетно поцеловал его в губы. Они провели свадебный обряд глубоко в лесу, скрывшись ото всех. По их возвращению, Тао начали сторониться ещё сильнее, но это постепенно сошло на нет, когда после их свадьбы ожидаемые катастрофы и беды так и не начались. Время шло, Тао достиг зрелости. Точнее должен был её достичь, но ничего не менялось. Сколько бы они не пытались в Тао не зарождалась жизнь. Шаман отчаивался, понимая, что бесполезен, как омега. Крис пытался его успокоить, уговорить пойти с ним к знахарке Су, но парень как заведенный твердил, что он проклят самим Духами и Крису не надо было брать его в супруги. - Послушай меня! – не выдержал Ифань. – Мы будем пытаться, но никто не должен догадаться, что мы не можем зачать ребенка. Слышишь? – Крис не мог позволить вернуться тем отвратительным разговорам о Цзытао. Шаман только смиренно кивал. - Вместе до конца, - оставляя нежный поцелуй на лбу черного волка. - Вместе до конца, - прижимаясь в объятьях к супругу крепче, вторил Тао. С этого момента они были словно чужие друг другу при посторонних.