Прелести семейной жизни

Дверь с шумом закрылась, что свидетельствовало о возвращении Китнисс из леса. Пит вышел на звук в прихожую, дабы встретить свою запыхавшуюся жену и бросить ей ласковое «привет». Он уже было хотел это сделать, как слова застряли в горле. Еще бы, такая живописная картина… Голова Китнисс с растрепанными волосами, которые лезли в лицо, была опущена, а ее хозяйка с большим усердием снимала сапоги. Жутко грязные сапоги, следы от которых печатью оставались на когда-то чистом коврике. - Эм. Китнисс? – наконец-то смог выдавить из себя Пит. Она тут же подняла голову, непонимающе отреагировав на скрывшее ужас лицо своего мужа. Но тут охотница начала понимать: перевела взгляд с Пита на сапоги, с сапог на Пита, а потом улыбнулась, словно «невинное» дитя, только что стырившее спрятанную конфету, и отпихнула уже снятую обувь в сторону. Грязь еще сильнее размазалась по полу. Смутившись, Китнисс решила сделать первое, что пришло ей в голову: просто не обращать внимания и вести себя так, будто ничего и не случилось. Она прошлась по коридору, зашла в кухню. Пит же бросил косой взгляд на дохлого кролика, который выглядывал из ее сумки. Ему было даже страшно представить, куда добытчица удосужится его положить. Страх подтвердился, как только Пит оказался на кухне. Несчастный труп лежал на кухонном столе. У Пита перехватило дыхание. Уже в который раз… Честно признать, такое бывало довольно часто, и Пит терпеливо был хвостом Китнисс, который за ней все подметал. Однако сегодня его терпение, наконец, кончилось из-за грязных сапог на невероятно чистом ковре. Он еще долго буравил недовольным взглядом свою безалаберную супругу, но та, кажется, даже не замечала. Нервы его окончательно не выдержали такого равнодушия, и он вполне спокойно… хотя нет, ему лишь показалось, что спокойно, сказал: - Китнисс, да сколько ж можно!? Обладательница имени подпрыгнула от неожиданности и подавилась водой, которую пила. - Что случилось? – недоумевающе спросила она, глядя на Пита. Тот обхватил руками голову и пошел вглубь комнаты со словами: - Просто понимаешь, - уже более спокойным тоном начал он, - иногда мне кажется, что мир перевернулся с ног на голову. Сама посуди: я, мужчина, не считая работы в пекарне, сижу дома и убираю, готовлю. А ты… Пит не закончил свой «крик души», встретившись со взглядом Китнисс и ее поднятой бровью, которой она так и говорила: «Ты что, издеваешься?» - То есть, ты хочешь сказать, что мне место на кухне? – спросила Китнисс, нахмурившись. - Нет, я не имел в виду именно это. К тому же, ты ее спалишь, - нервно рассмеявшись, пошутил Пит. Но Китнисс явно было не до шуток. – Я просто хочу тебя попросить: веди себя более… аккуратно. - А в чем, собственно, проявляется моя неаккуратность? - Ну, хотя бы в чертовых сапогах. Я сегодня, между прочим, подмел коврик… Китнисс уже было признала это. Опустила голову, задумавшись. При виде этого Пит поверил в ее исправление, медленно подошел, чтобы обнять, как вдруг она начала говорить: - Ладно, допустим, я виновата, испортила освященный тобой коврик. Но ты, между прочим, тоже неидеальный! - А я… А я на это звание и не претендую! – ответил Пит. Хотя, на самом деле, это утверждение его немного задело. – А разве что-то не так? Пит скрестил руки на груди, а Китнисс саркастично усмехнулась. - Да нет, нет, все замечательно, не считая того, что ты топаешь как слон, и тебя страшно в лес взять – даже медведей распугаешь. - А ты наоборот слишком тихо ходишь! – ответил ей Мелларк. - Ей-богу, иногда я тебя пугаюсь. Так и поседеть до сорока недолго! - Ну-ну, во всем моя вина. И это я еще молчу, как сильно ты отвлекаешься на всякие мелочи: первых пчелок, мох на деревьях. – Китнисс возмущенно разводила руками. - Ну, знаешь, - со снобизмом начал Пит, - мне, как художнику, нужно запоминать подобные детали, чтобы потом перенести их на бумагу… - А, точно. Как я могла забыть, из-за чего у нас весь дом краской провонял. - Зато ты ничего не понимаешь в искусстве. - А ты в охоте! - А ты вообще… Дискуссия длилась до самого вечера и грозила перерасти в войну. Солдаты уже изрядно выдохлись, в глотках у них пересохло, а аргументы заканчивались, так что приходилось придираться ко всяким мелочам, начиная с того, что тот неправильно дышит, а та неграциозно ходит. И что оба слишком придирчивы. У Китнисс появилась одышка, и она молча подошла к раковине и снова налила себе воды, которой еще некоторое время назад подавилась. Пит, уставший стоять, сел за стол. Вскоре его жена подала голос: - И знаешь что… Пит повернул голову, уставший, но все еще готовый отвечать. - … несмотря на все это, я не могу любить тебя сильнее. Куда дальше-то? На лице Пита появилось недоумение, которое переросло в улыбку. А вскоре они оба рассмеялись. Между двумя государствами начиналось перемирие.