Глава 6
8 февраля 2014 г., 20:21
Карина сидела в углу просторной комнаты, судорожно теребя бежевый атласный бант у себя на кофте. Глаза застилала густая пелена, в которой изредка появлялись завитки белого дыма. Из-за неё пурпурные стены казались почти серыми. То тут, то там позвякивали дешёвые кристаллы, свисающие с ламп.
Всё как всегда. Она наблюдала эту картину изо дня в день на протяжении шестнадцати лет. Но теперь было всё не так. Что-то изменилось. И Карина даже знала, что именно.
Прекрасная яркая комната, резко выделявшаяся среди серых ангаров с жутким холодным белым светом. Замок сказочной принцессы. Пряничный домик. Здесь всегда тепло и уютно.
Иногда из этой комнаты выгоняли всех, кроме одной женщины. К ней заходил странный высокий человек в облегающем чёрном костюме. Когда такое случалось, оттуда доносились громкие стоны и крики. Карина с ужасом смотрела на хромированную дверь и думала, что этот странный гость убивает ни в чём не повинную женщину. Но никто не двигался с места и не рвался её спасать. Все были заняты своими делами. Да и женщина та всегда оставалась жива и иногда даже довольна. А потом у неё вырастал огромный живот.
Время текло неумолимо быстро. Из пятилетней девочки в пышном платье Карина выросла в пухлого закомплексованного подростка. «Я ненавижу свои зелёные глаза. Они слишком яркие, как у мутанта! Я ненавижу своё лицо в веснушках! Эти пухлые щёки тоже ненавижу! Ненавижу себя!» Она всегда демонстративно отводила глаза в сторону, проходя мимо зеркал.
Карина теперь знала, что огромный живот, вырастающий после того, как одна из обитательниц Райского местечка уединялась со странным гостем, называется беременностью. То, чем занимались эти двое там, за закрытой дверью, называется оплодотворением или зачатием, хотя её соседки называли это сексом и сутки напролёт чесали языками о том, как же это приятно и здорово. А тот странный гость в чёрном латексном костюме — киборг, причём не простой, а особый, с хорошим геномом для продолжения потомства.
Карина не хотела заниматься сексом. Не хотела, чтобы к ней своими грубыми руками прикасался этот мужлан. Не хотела беременеть и на несколько месяцев переселяться в огромное пугающее здание больницы. Не хотела рожать. Все её соседки, вернувшись из родильного ангара, в красках описывали дикую боль, которую было невозможно терпеть без обезболивающего. Боль оно не убивало, но страдания смягчало.
Так должно быть каждые четыре года. До конца жизни в этом городе с искусственными пальмами и роскошными спа-салонами, который во всех документах и на всех картах был записан под названием Локус, но который все упорно звали Райским местечком. «Неправда! Это не похоже на рай! Это какой-то ад, где нас держат в рабстве!» — недовольно думала девушка, каждый раз натыкаясь на название своего поселения на каком-нибудь сайте или в какой-нибудь интерактивной газете.
…И вот, позавчера Карина отпраздновала своё шестнадцатилетие. С этого возраста самки официально допускаются к оплодотворению.
В глазах двоилось, к горлу подступала противная солёная масса, в голове эхом отдавались весёлые возгласы её сожительниц, перемешиваясь со звенящим шумом. Глаза заслезились от кальянного дыма, который выпускала группка девушек, лежащих среди кучи подушек и звонко смеющихся. Но Карину раздражал их беззаботный смех.
Совсем скоро должен прибыть её первый киборг. А что будет потом?.. Об этом она даже не хотела думать.
***
Джим сидел, нахмурившись и скрестив руки на груди. Давление внутри автомобиля выровнялось, и теперь уши уже не закладывало. Они давно покинули город и со сверхзвуковой скоростью летели над безжизненной пустыней, в которую без дела совались лишь самые храбрые или самые глупые. Свет неоновых огней остался позади, и теперь белый автомобиль окутывала вязкая тьма. Крис беспокойно вертелся на заднем сидении, то сворачиваясь в клубок, то вытягиваясь во всю длину и упираясь мощными подошвами сапог в отполированные двери. Он показывал язык своему отражению и тихонечко смеялся. — Угомонись ты, чёртова баба! — дойдя до белого каления от беспокойной возни своего спутника, рявкнул Джим. «Непутёвый индиго» мгновенно замолчал и весь сжался в комок. — Лучше бы я оставил тебя в Штабе, чесслово, — сердито продолжил он, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. К сожалению или к счастью, руль был декоративный. Всё управление автомобилем брала на себя интеллектуальная система. — Эти дармоеды к тебе и пальцем не посмели бы притронуться после того, как я стал твоим покровителем. Зато я бы хоть в тишине посидел. — Не-е-ет, они называют меня твоей подстилкой и спрашивают, когда у нас свадьба. На лбу у Джима выступили капельки пота. — Это простые слова. Зато физических увечий они нанести тебе не смогут. — Слова иногда ранят больнее, чем нож… — драматично произнёс Крис, положив руку на сердце. Получалось не очень убедительно. — Слова не проткнут тебе сердце и не выпотрошат тебя. А вообще, любой индиго в одну секунду обезвредит врага, вооружённого ножом. Но ты ж у нас отличился. Крис отвернулся к затонированному окну, обиженно поджав губы. Наконец он робко спросил: — А почему ты всё-таки поехал туда? — Ты что, совсем от жизни отстал, придурок? — раздражённо повернул к нему голову Джим. — Туда посылают только самых сильных и самых выносливых. — Зачем? Неужто самки настолько опасны, что нужна такая сила, чтобы с ними совладать? — голосом настырной почемучки спросил Крис, хотя всё прекрасно знал и понимал. Он просто решил проверить терпение своего нового покровителя. — Приду-у-урок, — шёпотом протянул «альфа-самец» и вслух ответил: — Нет, для оплодотворения выбирают самых лучших киборгов. Это индиго, соответственно. Никто не пошлёт в Райское местечко городские консервные банки, им туда путь заказан. — А, то есть ты взял меня с собой, чтобы на моём фоне казаться ещё сильнее и здоровее? — дерзнул Крис, прекрасно осознавая, что в лучшем случае получит за свою смелость огромную гематому, а в худшем — проломанный череп. Но, к счастью, Джим не мог развернуться в тесном салоне автомобиля, даже если бы сильно хотел заставить киборга замолчать. — Возможно, — усмехнулся он и кивнул на яркий розовый ореол, сияющий посреди тёмной безжизненной пустыни, — а вот и Локус. Мы приехали, солдат. Последнее слово он проговорил нарочито медленно, смакуя каждый звук и наслаждаясь плохо скрываемым гневом и обидой существа, фривольно развалившегося на заднем сидении.***
В нос Джиму сразу же ударил резкий запах цветов и сладостей, к которому он никак не мог привыкнуть. В центре холла красовался небольшой фонтан. Индиго на пару секунд задержал взгляд на чистой воде, которая звонко струилась, искажая розовые фонари на дне. — Смотрите! Смотрите! Киборг приехал! Послышался лёгкий топот множества маленьких ножек. Джим с трудом сглотнул сухим горлом. Он почти никогда не видел настоящих биологических самок в сознательном возрасте. Увидеть их для киборга — честь. Значит, ты генетически здоров. Значит, ты можешь дарить жизнь таким же, как ты. Маленькие существа, едва доходящие ему до груди, со шлейфами перламутровой ткани, развевающейся за ними, обогнули фонтан и быстро подбежали к индиго. Тонкие пальчики обхватили его запястье. — Идём! Карина уже заждалась! Джим сверху вниз смотрел на маячившую впереди белобрысую макушку. Серебристые волосы доходили до копчика и красиво переливались в мягком свете ламп. Эта биологическая самка была заточена в капсулу, нет, скорее окутана туманом приятных ароматов, от которого сами собой отключались стабилизаторы, позволяющие держать себя в руках и совсем ничего не чувствовать. Прекрасное существо эта самка. Целый город, населённый такими. Он бы, без сомнения, остался здесь навсегда и прикупил здесь квартирку, если можно было. Но, к сожалению, из всех мужчин право на проживание здесь имеют только врачи, охранники-вышибалы с квадратными челюстями как наподбор, и, естественно, сам Господин Мэр. Впрочем, главной целью Джима являлось отнюдь не наслаждение обществом чудесных самок. И даже не такая благородная миссия, как оплодотворение.***
Джим молча налегал всем своим телом на маленькое тельце извивающейся под ним самки. Его раздражал этот звук елозающих туда-сюда красных атласных подушек. И этот кальянный дым, от которого сдавливало грудь и раздирало горло. Всё происходит совсем не правильно, не так, не в том месте, не с тем… Киборг запрокинул голову, упираясь мощными руками в простыни, прогибаясь в пояснице, которую крепко обхватили ноги самки. Как там её звали? Ах да, Карина. Кожу царапал капрон её изящных чулок, от этого ощущения по спине бегали мурашки. Подняв голову, он увидел, что светло-зелёные глаза Карины были крепко зажмурены, а лицо страдальчески искажено. Губы её искривились, словно она приносила себя в жертву какому-то дикому зверю ради её же благополучия. Впрочем, так и было. Закончив свою «благородную миссию», Джим улёгся на спину рядом с самкой и несколько минут восстанавливал дыхание. Он смотрел в красиво расписанный яркий потолок. В голове напрочь отсутствовали связные мысли. Лишь одна яркой красной лампой пульсировала под черепной коробкой. — Слушай, ты. Он не хотел обращаться к самке по имени. Она ведь просто инструмент для продолжения рода. — Что? — робко пропищала та. — Ты не видела здесь самку по имени… — он закусил губу, лихорадочно соображая, — Мона… Мина… Лина… А, вот, точно! Лиза! — Лиза? — недоверчиво поморщилась Карина, — у нас в городе много женщин с таким именем. — Ей должно быть лет сорок или около того, — сбивчиво начал объяснять индиго, уставившись на беззащитное существо, стыдливо прикрывшееся одеялом. В его холодном взгляде при очень большом желании можно было заметить некую надежду на чудо. — У неё такие волосы были рыжеватые, а глаза зелёные, как у тебя. Такие редко у кого бывают. И… Киборг насторожился. Почему это он говорит о матери в прошедшем времени? — Н-не знаю, — тихо пролепетала Карина и тут же с жаром добавила, чтобы избежать наказания за своё незнание, — можно в архиве посмотреть! Вас должны туда впустить! — С какой радости меня туда пропустят? — саркастично усмехнулся Джим. — Его смотритель говорит, что только «глупых самок» не пускают в него, — она глубоко вздохнула, видимо, уже давно смирившись с ярлыком «глупой самки», который навешивали на всех жительниц Райского местечка.***
Едва слышно гудели белые лампы по периметру потолка. В центре небольшой комнаты стоял ровный ряд тёмных дубовых столов. В этом мире древесина стоила бешеных денег, так как растения более не произрастали на Земле, и деревья выращивали в особых теплицах из синтезированных семян, обильно удобряя их химикатами, ускоряющими рост в сотни и тысячи раз. И всё для самок и чиновников. Они ведь к роскоши привыкли. Синеватое мерцание экрана мягко освещало сосредоточенное лицо Джима. Пальцы в прямом смысле слова летали над клавишами, со скоростью света нажимая на кнопки. Уши уже привыкли и к гудению ламп, и к стуку клавиатуры. Киборгу казалось, что вокруг него абсолютнейшая тишина. Внезапно монохромные таблицы и коды перегородило ярко-красное сообщение об ошибке. «Отказано в доступе». — Это ещё что за хрень? - нахмурился Джим, жестом подозвав к себе стоящего неподалёку Криса. — Сейчас, подожди. Я работал с этой программой раньше, и делал это лучше всех в команде, — с плохо скрываемой гордостью в голосе откликнулся тот. — И почему тебя тогда вышвырнули из связистов? Ты же лучше всех работал, — заметил индиго, ехидно улыбнувшись и наблюдая за вознёй Криса у клавиатуры. Тот лишь отмахнулся, продолжая набирать какие-то комбинации и то и дело поглядывая на мерцающий монитор. После ввода очередного кода программа убрала с экрана красное окошко и любезно распахнула двери в базу данных. — Ну вот, вуаля! Машина теперь согласна с тем, что мы не злоумышленники, — довольно улыбнувшись, картинно поклонился киборг. Джим саркастично приподнял бровь. — То есть ты хочешь сказать, что всё это время ты разговаривал с компом? — Конечно. На его языке, на языке кодов, — ответил он, почесав макушку. — Чтобы быть правильно понятым, нужно доносить мысли на понятном для собеседника языке. Так и не дождавшись реакции на свои слова, Крис скрылся в дебрях архива, увлечённо рассматривая всевозможные сетевые адаптеры, скрытые под бронестеклом стеллажей. — Е-ли-за-ве-та, — тихо диктовал себе под нос Джим, продолжая поиски желанной иголки в хитросплетениях электронных таблиц. Мало кто в этом мире, где почти всех людей создают в пробирках, штампуют, а затем делают киборгами, вживляя в тело электронику, мог похвастаться тем, что имеет настоящих, биологических родителей. А знать их или хотя бы помнить — величайшее счастье и честь. Отца машина для убийств по имени Джим не знала, но вот мать она помнила отлично. Индиго упрятал глубоко в сердце воспоминания о Лизе — женщине с тёплыми заботливыми руками и приятным мягким голосом, которая часто пела ему непонятные песни. Кажется, они назывались колыбельными. Для него существовала лишь одна женщина, все остальные были самками. …Когда Джиму исполнилось три года, его и других детей забрал исполинский белый автомобиль. Ни одна слезинка не выкатилась из ярких голубых глаз мальчика. Почти никто из малышей не плакал, встав лицом к лицу к пугающей и такой непонятной неизвестности с другими, более жестокими законами и правилами. В воздух поднялся полный аэробус маленьких детей, которые ещё не знали, почему их называют странным словом «индиго» и даже не представляли, что были рождены, чтобы убивать. Они летели в загадочный Рудис, громадные глыбы домов которого были видны из ангаров Локуса. Эти воспоминания почти стёрлись, растворились в будничной суете, не причиняя не малейшего беспокойства. В Элитном штабе не место для сантиментов. Тренироваться. Делать регулярные вшивки и инъекции. Выходить на задания в город, чтобы обезвредить опасных и не очень преступников. И так многие годы подряд. Но эти воспоминания так и не умерли. Они всегда были рядом с Джимом, и ждали момента, чтобы пробудиться и принести много смутных тревог и сомнений. Проникнуть в архив Элитного штаба и полистать личное дело, чтобы найти имена родителей, для 23-летнего индиго, способности которого были на слуху у всего Штаба, не составило труда. Несколько букв, складывающихся в красивое имя. Образ и воспоминания о тех счастливых днях вспышкой пронеслись в голове. Теперь Джим любой ценой стремился попасть в Райское местечко. И попал, заодно дав жизнь ещё одному будущему солдату.
