Зеленая 610

На следующий день у меня, к великому моему сожалению, ничего не болело. А то из-за этого придурка в школу я, мягко говоря, не хотел. С этими радужными мыслями (ну, в смысле веселыми, а не какими вы подумали, извращуги) я шёл в школу, пиная ни в чем неповинный камень. Да, я шел один. Вот у Билли, блин, заболела голова, понимаете ли, а меня этим не удостоили. Надо было соврать. Дойдя до школы, в раздевалке я Тре не встретил, слава Сатане! Этот дегенерат был гораздо коварнее. Он сидел на третьем этаже рядом с кабинетом и читал книжку. Я молча сел рядом, стараясь не задеть его плечом. — А, это ты, Майк, — сказал он, не отрываясь от чтения. И он думает, что после ЭТОГО я буду с ним разговаривать? Не, ну не очебурел ли он?! Отсев подальше, я открыл конспект по физике, чтобы увидеть, о ужас, формулы. Я захлопнул тетрадку так, что это чудо бумажного комбината даже издало хлопок. — Ауч, — Тре потёр ухо, будто я не закрыл тетрадку, а ударил ей его по голове. А хотелось бы. Думаю, стоит все-таки поговорить с Тре о вчерашнем, кхм, происшествии. — Эмм, я могу с тобой поговорить? — Да, конечно, — фиг ли он такой спокойный? Будто это не он вчера лучшего друга в подъезде его же дома ни с того ни с сего поцеловал.— Я хотел спросить, что вчера было. — Забудь, я погорячился. Я придурок, прости меня, — тут я заметил, сколько досады в глазах у Тре. Моего лучшего друга. Да, я до сих пор считаю его другом. Я даже не знаю, как поступить в такой ситуации. С одной стороны, если я откажу ему, он, в конечном итоге, впадёт в депрессию и перестанет со мной общаться. Но с другой... Я же не гей. Да даже если бы и гей, притворяться, что он мне нравится только, чтобы он не прекращал со мной общения... Это же самое настоящее лицемерие! — Не извиняйся, ты не виноват. — Боже, я говорю как ванильная пизда. Надеюсь, это не всегда так. Надо было сначала подумать, а потом говорить. Я балбес. — Думаешь? — нет, Тре, к великому моему сожалению, этом умением меня не наградили. — Нет, я серьезно. А я будто нет?! Это твоё спокойствие немного меня напрягает... — Тре, ты можешь выговориться, я пойму тебя. То, что ты сделал, не поменяет моего отношения к тебе. И снова ваниль, ну почему же я такой деградант. — Прости, я просто... Просто... — Тре начал всхлипывать и закрыл лицо ладонями. Моя дедукция подсказала мне, что он рыдает. — Не плачь, все в порядке, — я обнял его. В школьном коридоре. На полу. А ведь мы бы неплохо смотрелись вместе. Стоп, о чем это я. — Ничего не в порядке! — Тре периодически всхлипывал, а я прижимал его к себе. — Я, значит, признался тебе, хотя ты наверняка о таком даже не думал никогда, в семье у меня ужас. Мама нашла себе очередного хахаля, который даже слова связать не может, потому что кроме как бухать, он ничего и не умеет! Она говорит, что любит его. Сомневаюсь, что это взаимно. Я задумался. Вдруг, если мы начнём встречаться, ему станет лучше? — Тре, послушай... Я правда подумаю о том, чтобы встречаться с тобой. Я пока не уверен в своих чувствах к тебе, но возможно позже я буду готов. Он посмотрел на меня. Хоть он был и заплакан, но всё равно был ужасно красив. Боже, я, кажется, действительно влюбляюсь в него. Из моих размышлений педофила (Что? На самом же деле я взрослый мужик, а он ребенок. А может нет. Я все еще не догоняю, кто я и с какого перепоя здесь оказался) меня вывел поцелуй Тре. Снова тот детский неумелый поцелуй. Я не оттолкнул его, даже наоборот, прижал его к себе еще крепче. По моей щеке прокатилась (от "великолепно шутящего" автора: скупая мужская) слеза. Мне правда жаль его. Через несколько секунд он оторвался от моих губ и хрипло прошептал: "Спасибо".