Доверься мне

Лениво проходили дни в больнице. Казалось, что здесь никто и никогда не спешил, но и не опаздывал. Каждый день начинался по расписанию: ровно в 7:30 все пробуждались и, приведя себя в порядок, пускались в бесконечные скитания по коридорам больницы. Посещая то одну процедурную, то другую, многие нередко ходили здесь с постными лицами. Довольно редко можно было встретить в больнице счастливого или хотя бы не скрывающего своих позитивных эмоций человека. Все были, как бы погружены в свои мысли. Не грубили, и то ладно. Но это вполне объяснимо: ведь больница не совсем подходящее место, для того, чтобы радоваться жизни. Напротив, несмотря на то, что больницы должны бы лечить людей, порой случается обратное. Нет, человек ,несомненно поправляется, но только физически. Морально же он может быть опустошен, печален из-за понимания простейшей истины: никому-то нет до него дела, никого не заботит его душевное состояние. Ушёл бы поскорее, да под ногами не мешался. Конечно, можно было увидеть суетливо-весёлые лица людей, только что получивших известие о своей выписке. Но они поскорее спешат сбежать из этого места, оставляя безнадежно больных людей грустить над своим существованием. Кто-то давно смирился со своей участью, а у кого-то все ещё теплится огонёк надежды. Но он постепенно затухает. Даже при первоклассном уходе, человек инстинктивно закрывается в свою раковину, словно улитка, и пытается изо всех сил терпеть. Терпеть сухое, сдержанное обращение, постоянные изматывающие процедуры. Встречаться с родственниками и изредка с друзьями, которые притворно мило улыбаются и говорят, что всё хорошо. Невыносимое всё же место, больница. Однако Люк так не считал. Хотя ему и было довольно скучно постоянно следовать расписанию и то и дело подставлять свои вены и прочие части тела под иглу. Ему порой казалось, что за ним следят, но ему тут же становилось дико смешно. Кому он был нужен? Просто предельно строгий график выбивал его из колеи. Но его, так называемое, заключение на некоторое время он старался сносить, не жалуясь на судьбу. Единственное, что выходило из ряда вон, это его проступок в первый полноценный день его лечения. Проснувшись с утра на следующий день после травмы головы и обнаружив себя в незнакомом месте, Люк начал паниковать. Он чуть было не свалился с кровати, неловко подхватив одежду, лежащую внизу кровати, Люк набросил на себя легкий свитер и джинсы, и только тогда до него дошло, что он в больнице. Его голова раскалывалась, будто с похмелья, бессильно рухнув назад на кровать, Люк устало поднял руки к затылку и осторожно дотронулся до перевязанного места, и, конечно же, ощутил боль. Нахмурившись, Люк обвел помещение взглядом и начал припоминать события вчерашнего вечера. В его голове проносились фрагменты разговора с матерью, с Джеймсом. Стоп , а где же Джеймс? Ведь обещался приглядывать за ним. Люк почувствовал, что начинает злиться. «Дал слово – держи», - подумал он злобно. А затем вдруг подорвался и решил, что ему, во что бы то ни стало необходимо проветриться. Подойдя к двери, он слегка распахнул ее и, пройдясь взглядом по помещению больницы, не обнаружил там никого, кроме пары человек. Явно интерны, подумал про себя Люк. Им-то уж точно до меня никакого дела не будет. И, распахнув дверь на всю, отправился сначала медленно, а затем все ускоряясь, на улицу. Выйдя на свежий воздух и вдохнув полной грудью, Люк снова поморщился, но, не останавливаясь, побрел в направлении ближайшего парка. Никакие мысли не тревожили его в момент небольшой пешей прогулки. Но лишь только он остановился, злоба поднялась глубоко в его груди и грозила достичь размеров громадных. Он стукнул кулаком по стоящему рядом дереву и тут же схватился за свой кулак. Сильная боль будто привела его в чувство. Но ненадолго. Он, снова забыв обо всем, начал злиться и почему-то именно на Джеймса. Постояв в неопределенной позе и с отвращением глядя на проходящих мимо людей, Люк развернулся и отправился обратно. Не успев дойти до пункта назначения, люк завидел впереди идущего Джеймса, несущего какие-то пакеты и весело разговаривающего по телефону. Этот факт настолько вывел Люка из себя, что он ринулся на друга со спину. Джеймс оторопел от такой наглости и, бросив пакеты на асфальт и уронив свой айфон, хотел было уже дать обидчику сдачи. Но вовремя узнал Брукса. «Да что это с тобой такое?», - отдышавшись, спросил Джеймс, с немым укором глядя на Люка, но одновременно пытаясь сгладить возникшую ситуацию, мягко произнес я : «Ты чего кидаешься на людей» «Я-то на людей кидаюсь, а ничего, что ты…Да ты…», - мысли Люка путались и он никак не мог сформулировать свои претензии. «Знаешь что», - серьезно сказал Джеймс: «Ты, кажется, не в себе». Подхватив в одну руку упавшие на асфальт пакеты и телефон, Джеймс приобнял Люка за талию и потащил за собой. Так медленно, но верно они дошли до больницы. Причём Люк вел себя абсолютно спокойно. Такие перемены в поведение пугали Джеймса: только что Люк пытался накинуться на него со спины, а теперь преспокойненько идёт с ним в обнимку. Дойдя до двери, Джеймс снова сбросил свою ношу и, приоткрыв дверь, мягко подтолкнул Люка внутрь и вновь взялся за поклажу. Зайдя внутрь, Джеймс остановился, как вкопанный, и удивленно посмотрел на Люка. Тот, казалось, застыл на месте, что-то рассматривая, при том, что глаза его были закрыты. Джеймс не на шутку взволновался и, снова бросив вещи, только теперь на только что вымытый пол, подхватил Люка на руки и отнёс в палату и незамедлительно вызвал доктора. Вкратце, стараясь не сбиваться на каждом слове, Джеймс объяснил доктору всё, что сам знал. Врач некоторое время тупо смотрел в сторону своего пациента, а затем вдруг встрепенувшись, спросил , какие лекарства были назначены Бруксу. Джеймс молча протянул тут же лежавшую амбулаторную карточку Люка и стал с нетерпением ждать вердикта доктора. Тот несколько секунд стоял в смятении, а затем звонко хлопнул себя по лбу: «Ну конечно! Ни о чём не беспокойтесь, молодой человек, мы вкололи мистеру Бруксу лекарство, одним из побочных эффектов которого является неадекватное поведение, это скоро пройдет. Буквально в ближайшие часы, а может даже и раньше. Просто дайте ему чего-нибудь поесть, это будет блокировать эффект препарата» Джеймс нетерпеливо выдохнул: «Слава богу, спасибо, конечно, непременно, сейчас же и накормлю, зря, что ли накупил еды» Следующая четверть часа показалась Джеймсу адом: он ни никак не мог справиться с тем, чтобы накормить упрямого друга. Выбившись из сил, парень уже хотел было позвать кого-то из санитаров на помощь, как с удивлением обнаружил то, что Люк перестал сопротивляться. «Наконец-то», - проворчал для видимости Джеймс: «Ну ты и едок… Да еще и брыкался мне тут» «Прости», - шепотом сказал Люк: «Прости, я не знаю, что на меня нашло» «Чего уж там», - пытаясь сдержать улыбку, ответил Джеймс, но этого у него не получилось, и он расхохотался в голос. «Что всё так плохо?» - весело хохотнул Люк. «О да, брат, о да», - Джеймс снова посерьезнел: «Теперь давай-ка ты спать ложись, а то еще чего учудишь. И не спорь» «Хорошо», - улыбнувшись, сказал Люк: «А нечего было меня одного тут оставлять» «Кто тебя оставлял?!» - вскипел Джеймс: «Тебе же за пропитанием ходил, а ты…Да ну тебя. Спи давай» Люк прилег и отвернулся на другой бог, чтобы Джеймс не заметил, как тот улыбается чему-то. Люку просто было до безумия приятно, что кто-то кроме матери и братьев о нем заботился. С радостным настроением он и уснул.