Доверься мне

7)       POV Люка:       Я ненадолго прихожу в себя в какой-то машине, наверное, в машине скорой помощи. Моя голова, кажется, сейчас разлетится на кусочки, к чертям собачим. Тупая ноющая боль застилает мне глаза, и я снова отключаюсь, успев, однако, заметить Джеймса. Он безмятежно чему-то улыбался, смотря куда-то в сторону. Не играет ли мое воображение со мной шутки? И если нет, то как он тут оказался? И почему, интересно, он такой счастливый? Вереница мыслей путалась в моей голове, и сомкнув глаза, я тут же снова погрузился в сон. Вся моя жизнь проносилась у меня перед глазами, я вроде спал, но, одновременно, я будто наблюдал свои сновидения со стороны. Вот я, в одних шортах, играю в песочнице с братьями, строю несуразные песчаные замки, беру песок в ладони и, словно через сито, наблюдаю за тем, как он всё сыпется и сыпется вниз, на асфальт. Я стараюсь не разжимать руки, держать их максимально близко друг к другу, но всё же, с недоумением обнаруживаю, что песку хоть бы что, и он каким-то неведомым мне образом, всё продолжает и продолжает сыпаться сквозь мельчайшие просветы меж ладоней. Вот я иду в первый класс, мама заставляет меня надеть школьную форму впервые. Кстати сказать, я не преминул ее испачкать, прыгнув через небольшую на вид лужу, и, не рассчитав свои силы, шлёпнулся прямо в грязь. Мама тогда сильно отругала меня, а потом вдруг неожиданно для меня и, вероятно, для себя тоже, громко рассмеялась и сказала, чтобы больше я так не делал или заставит меня стирать одежду самому. Вот я уже ученик средней школы, я играю в футбол и, отвлёкшись на секунду на мимо проходящую одноклассницу, получаю мячом прямо в нос. Тогда я впервые в своей жизни теряю сознание. Прямо на поле. Ко мне подбегают Джей и Джеймс, вытаскивают с поля, бросив игру. Джеймс…Он снова оказывается рядом со мной в такой момент. Прямо магия какая-то. Сначала обморок на поле, потом мои хождения во сне, теперь из-за колотой раны…Джеймс постоянно оказывается рядом со мной в такие моменты. И слава Богу, наверное, если бы не он, сегодня ночью я мог бы уйти во сне далеко-далеко или наткнуться на что-то. Да и сейчас…       Я снова просыпаюсь, чувствую, как санитары берут меня под руки и несут в ближайшую палату. Я всё еще как в тумане. Мне помогают лечь на свободную кровать, подходит доктор, что-то спрашивает. Я смутно помню, что отвечаю. Затем меня переворачивают на живот и вкалывают два укола, наверное, будь я в более-менее сознательном состоянии, я бы искривился от боли и зашипел. Но сейчас у меня просто не было на это сил. Поэтому после такой небольшой процедуры, меня тут же забирает в свои сладостные сети Морфей. Не знаю, сколько я проспал, но проснувшись, я обнаружил, что в палате посапывает, лежа на соседней кровати Джеймс. Я перевожу взгляд на стрелки часов – сейчас ровно 6 часов вечера. Какая ирония. Сегодня же в 6 утра я проснулся и также заметил Джеймса, спящего подле себя. Я слабо улыбнулся и, шипя от боли, дотянулся-таки рукой до спящего Джеймса и слегка потряс того. Джеймс мгновенно раскрыл глаза и, завидев меня, готового того и гляди свалиться с кровати. Он тут же вскочил и помог мне принять более удобное положение. «Люк, тебе ближайшие несколько недель придётся вести себя поаккуратнее», - слегка напрягшись, проговорил Джеймс, затем он нахмурился: «Сотрясение мозга – это всё-таки не игрушки». Я вздохнул: «Похоже, эти несколько недель будут самыми скучными в моей жизни» «Да», - протянул Джеймс и, ехидно улыбнувшись, продолжил: «А еще тебе назначили уколы, тебе осталось только выбрать: внутривенные или внутримышечные. Я тут видел, как одному парню вводили систему с такими иголочками в форме бабочек» «О, спасибо, что предупредил», - рассмеялся я, и тут же схватился за голову. Виски пульсировали с сумасшедшей скоростью, и я чуть не застонал от боли. В глазах резко потемнело, и я испугался. Начал паниковать, решил, что потерял зрение. Я услышал, как Джеймс выругался и поспешил вон из палаты. Через минуту, а может и раньше, в палату нагрянул доктор с моей мамой. Я прямо чувствовал на себе ее испуганный взгляд, готовый разрыдаться. Поэтому я выкрикнул что-то вроде: «Уйди, мам, пожалуйста». Я услышал сдавленный всхлип и ее шаркающие отдаляющиеся шаги, но она не ушла. Стояла где-то около двери и, по-видимому, старалась не дышать. Черта с два. Джеймс быстро тараторил, что всё было нормально, а потом я засмеялся и в связи с этим, мне стало плохо. «Молодой человек, постарайтесь в ближайшие две недели сильно не выплёскивать эмоции, и тогда лечение будет успешным. Расскажите, что Вы почувствовали?» - произнёс врач быстро, но с расстановкой. Я объяснил всё в мельчайших деталях. Мне назначили систему внутривенных инъекций, прописали какие-то таблетки, постельный режим. Я молча кивал, помутнение в глазах прошло так же внезапно, как и наступило. Джеймс виновато смотрел на меня, пытаясь глазами извиниться за то, что спровоцировал такую реакцию. Доктор еще что-то говорил, но я совсем не слушал. И вот он наконец-то ушёл, оставив меня наедине с мамой и Джеймсом. Мать тут же подошла ко мне и, присев на край кровати, стала нежно гладить меня по голове и причитать. «Мама оставь это.…Пожалуйста, прости…», - сбивчиво начал я. «Ну что ты, сынок, всё будет хорошо», - из её глаз потекли слёзы: «Прости меня ты, это я во всем виновата» «Неправда, мам, ну прекрати, всё хватит плакать», - я пытался успокоить мать: «И еще, надеюсь, ты не будешь оставаться на ночь в больнице? Тебе же нужно за домом и за ребятами присмотреть, помнишь?» Джина сдавленно кивнула, продолжив заливаться слезами: «Хорошо, сынок, но я попрошу Джеймса за тобой присмотреть, вы оба не против? Джеймс?». «Без проблем, конечно», - ответил Джеймс, тепло улыбнувшись. Конечно, в свою очередь, я тоже не был против, ведь Джеймс за последний только день столько раз меня выручил. Я тут же согласился, и мама, слегка улыбнувшись, произнесла: «Отлично, я принесу вам обоим завтра зубные щётки и…еды…и сменки». «Да, спасибо мам», - я расплылся в улыбке. Мы просидели так ещё пару часов, болтая друг с другом, а потом я сказал, что маме уже пора и всё со мной будет нормально, чей не в лесу остаёмся. Она грустно улыбнулась, поцеловав меня в лоб, попрощалась с Джеймсом и, дойдя до двери, повернулась и стала давать нам наказы о том, как себя следует вести. «Всё хорошо будет, тетя Джина», - мягко улыбнулся Джеймс: «Я позабочусь о нём». «Надеюсь на это», - натянуто улыбнулась она и, на прощание сказала то ли с иронией, то ли серьёзно: «Люк, чтобы во всём слушался Джеймса». «Да, да, мам», - откликнулся я. Дверь за ней тихо закрылась, и я, безмятежно обведя взглядом палату, остановился на Джеймсе. Он постоял немного, а затем присел на кровать, располагающуюся рядом с моей, и, немного помолчав, усмехнулся и сказал: «Слушаться меня обещался, ага». Я тихонько рассмеялся: «Ага, конечно, держи карман шире, я старше». «Это ещё ни о чём не говорит», - с деланным возмущением захихикал Джеймс, а потом резко нахмурился: «Как ты вообще умудрился получить по голове?» «А как ты умудрился меня найти в таком большом городе?», - парировал Люк с легкой усмешкой. «Джина попросила меня пойти за тобой, через несколько минут после того, как ты ушёл», - ответил Джеймс. «Ах, вот оно что», - задумчиво протянул Люк: «А я-то думал, что ты волшебник». Джеймс громко расхохотался, а я, наблюдая за тем, как он смеётся, непроизвольно улыбнулся. И снова почувствовал не сильную, но настойчивую боль. Когда Джеймс прекратил смеяться, я грустно сказал ему, что мне хочется спать, и я бы поболтал с ним еще, но голова снова даёт о себе знать. Он снова стал серьёзным и взволнованно спросил, не нужно ли мне чего-нибудь. «Нет, спасибо», - я снова слабо улыбнулся: «Спасибо за заботу». «Чего уж там», - просто ответил друг: «Засыпай». Он встал с кровати и, выключив свет, лёг на кровать. Мои глаза постепенно привыкли к отсутствию света, и я стал наблюдать за мерно дышащим Джеймсом. Его плечи вздымались и опускались, кажется, он уже спал и, я благодарно прошептал: «Спасибо». Я развернулся в его сторону, тем самым, ложась на бок, и тут же провалился в сон.