В плену

Доктор Леонард Маккой медленно приходил в сознание. Первой вернулась боль в области шеи, тупая, пульсирующая и довольно сильная. Было очевидно, именно она и стала причиной его пробуждения. Мысли путались, и доктор попытался вспомнить, что послужило источником этой боли, и где он вообще может сейчас находиться. Последним его воспоминанием был приветственный банкет по случаю начала очередного раунда переговоров между Федерацией и Мириалами – жителями планеты, расположенной в квадранте бета сорок шесть, недавно открывшей варп технологии и рассматривавшей возможность вступления в Федерацию. Это были уже пятые переговоры с ними за последние 5 лет, и подписание все никак не могло состояться по причине слишком активной деятельности оппозиционного движения, не желавшего делиться ресурсами планеты. Но это было обычным явлением, мало кто вступал в ряды объеденных планет без внутренних разногласий и подрывных действий со стороны противников. Для некоторых требовались десятилетия, чтобы прийти к единому решению по вступлению в Федерацию. В таких затяжных случаях переговоров представители Федерации раз в год совершали визит, чтобы привести очередные доводы в пользу присоединения к коалиции, поделиться заманчивыми перспективами и выгодами, которые получит планета, если подпишет соглашение, а также, чтобы прозондировать ситуацию с мятежниками и спрогнозировать сроки подписания контракта. «Энтерпрайз» была впервые привлечена к подобным переговорам, обычно ее команде доставались визиты лишь к дружественным планетам, уже давно пополнившим ряды Федерации. Но в этот раз командование, очевидно, решило сделать ставку на молодость капитана и на его нестандартный подход к решению различных ситуаций, а, возможно, просто перестали жалеть их молодой экипаж, лишь полгода назад вернувшийся к работе после годового простоя и ремонта «Энтерпрайз». Так и вышло, что он – доктор Леонард «Боунз» Маккой, Джим Кирк – капитан «Энтерпрайз», коммандер Спок и еще дюжина представителей делегации от Федерации очутились на приветственном банкете. Маккой помнил, что все шло хорошо, принимающие послы были благожелательны, обслуживание прекрасным, еда безопасной. Помнил, как Джим старался произвести впечатление и втереться в доверие к послам, щедро улыбаясь всем и каждому, вел светские беседы, дозировано отмеривая комплименты дамам и воздавая похвалы за теплый прием и чудесную обстановку послам, принимающим их на своей планете. Помнил, как напряжен и, более чем обычно, неразговорчив был Спок. Это было странно, но объяснимо, Спок теперь всегда был напряжен, если Джим находился в месте, где может возникнуть потенциальная угроза его жизни. Маккой мог это понять, ему самому было неспокойно, когда Джим подвергался опасности. История с Ханом слишком жива была в его памяти, слишком яркими были воспоминания, даже спустя два года, минувших после тех событий. Но сейчас все шло хорошо, рядовая миссия, в целом мирное государство, поделившееся на два лагеря - «за» и «против» вступления в ряды Федерации. Что может случиться? После Маккой помнил пару приветственных коктейлей за ужином, а вот затем - темнота. Неужели он напился до отключки? Такого быть точно не могло. Он, конечно, напивался иногда, так, чтобы тоска и страх на время захлебнулись в алкогольном дурмане, дав ему пару часов свободы от самого себя, но не на дипломатическом же приеме! Он не мог подставить Джима, да и не объяснял алкоголь такую почти нестерпимую боль в затылке и плече, это могло быть лишь следствием от сильного удара чем-то тяжелым. Маккой на пробу глубоко вздохнул, и с облегчением понял, что больше повреждений у него нет, по крайней мере, его грудная клетка и область живота никаких неприятных ощущений не доставили, значит его просто вырубили, не избили. Он попытался пошевелить руками, но тело было тяжелым и непослушным, вероятно, в напиток или в еду тоже было что-то подмешано. Зато, после слабой попытки движения, наконец, вернулась чувствительность в теле - действие этого неизвестного вещества быстро проходило. Под спиной ощущалось что-то твердое и довольно холодное – каменный пол? Под голову же было подложено нечто мягкое, достаточно комфортное, чтобы не ощущать холод, но не достаточно, чтобы смягчить боль. Неожиданно его щеки коснулась чья-то теплая рука, прикосновение было осторожным и даже бережным, но доктор машинально перехватил ее за запястье, одновременно открывая глаза и пытаясь сесть, не зная, чего ожидать - нападения или заботы. Всплеск адреналина дал ему сил подняться, но через мгновение он встретился с обеспокоенным взглядом голубых глаз своего капитана и друга Джима Кирка и тут же со стоном, в котором смешались вспыхнувшая от резкого движения боль и облегчение от осознания, что опасности нет, доктор повалился обратно на спину. Сердце лихорадочно забилось, а в голове словно взорвалась граната – боль запульсировала с новой силой. Через пару минут она вновь начала утихать и Маккой смог немного расслабиться. Он чувствовал, что Джим все еще сидит рядом и ждет, не рискуя дотронуться до него. - Черт возьми, Джим! - простонал доктор, стараясь разлепить глаза, чтобы хоть что-то увидеть уже, но глаза ужасно резало от яркого света. – Ты меня до смерти напугал. - Как ты, Боунз? – в голосе друга слышался плохо скрываемое беспокойство и страх. Это заставило Маккоя собраться с силами и все же открыть глаза. Мало что могло вызвать у капитана страх. Джим был бледен, на шее с правой стороны у него виднелась огромная гематома, переливающаяся различными оттенками красного. «Надо обработать регенератором», - отстраненно подумал доктор. Он коснулся своего левого плеча, где пульсировала боль, и понял, что, скорее всего, у него красуется такая же отметина. Стоило осознать это, как воспоминания тотчас же вернулись. Прием подходил к концу, когда Маккой почувствовал приступ тошноты. Он собрался вернуться на Энтерпрайз, но Джим настоял проводить его. Доктор действительно чувствовал себя неважно и от помощи не отказался. Их с Джимом уход из общего холла на улицу остался незамеченным. Они, Маккой помнил, дошли до подножия широкой парадной лестницы, чтобы дежурный энсин мог транспортировать их на Энтерпрайз и тем самым не вызвать ненужных вопросов у послов. Джим бы сразу вернулся, и никто бы не заметил его отлучки, а Маккою явно нужно было в лазарет. И тут-то на встречу им вышли трое мирриалов, вооруженных каким-то местным оружием. Их нельзя было перепутать с другими расами, так как при всем удивительном сходстве с людьми в росте и по внешним признакам (строение тела, человеческие черты лица), инопланетников отличало слишком широкое в плечах, плотное тело. Словно они все серьезно занимались бодибилдингом и нарастили груду мышц в плечевом поясе. Остальное же тело, и особенно руки были на удивление тонкими и хрупкими. Это выглядело жутко непропорционально, и на Земле считалось бы уродливым. Казалось, что при такой комплекции они должны быть неповоротливыми и слабыми, но это было обманчивое впечатление, в чем лично убедился Маккой, когда его и Джима скрутили, легко отбив профессиональные удары капитана, и вокруг туловища Маккоя обвились тонкие руки пришельцев. Он дернулся, но хватка была такая, словно вокруг его торса обернули стальной кабель, даже дышать было тяжело. Рядом яростно сопротивлялся Джим, но их никто не видел и не слышал. Через мгновение к шее капитана приложили что-то вроде гипошприца, прибор издал странный звук, а по телу Джима прошла ощутимая волна, все мышцы мгновенно свело судорогой, Кирк вскрикнул и затих, обвиснув безжизненной куклой на руках пришельцев. А через мгновение аналогичное оружие Маккой ощутил у своей шеи холодным жестким прикосновением. Что же, теперь доктору хотя бы было понятно, что ситуация у них не из приятных. - Помоги сесть, - прохрипел Маккой, пытаясь сесть самостоятельно, в горле совершенно пересохло, а воспоминания не принесли ему радости. Они были далеко не в безопасности, как он наивно полагал. Джим аккуратно подхватил его под плечи и помог прислониться к стене. - Как ты, Боунз? Дай рану посмотрю. – Джим аккуратно отогнул край черной футболки, (парадные кители у них забрали, оставив лишь нижнюю часть формы - плотно прилегающую к телу футболку с длинными рукавами и форменные серые брюки). Ботинок тоже не оставили. Джим осмотрел багровый след на коже от орудия, которым их вырубили. - Это я тут доктор, вообще-то, - недовольно проворчал Маккой, но от этого проявления заботы со стороны Джима стало немного спокойнее. – Выглядит не так уж плохо, - через мгновение вынес свой непрофессиональный вердикт Джим. – Через некоторое время должно стать лучше. У меня уже почти не болит. Он старался говорить беспечно, но Боунз видел, что Джим всерьез обеспокоен. Не то, чтобы доктор считал, что волноваться не о чем. Нет, он как раз таки пребывал в абсолютной панике от осознания того, что они с Джимом в плену, и никто не знает, где они. Но вот Джим никогда не позволял себе подавать признаки страха, если только был не один или не на пороге смерти. Да, спустя полгода Маккой нашел в себе силы посмотреть запись «смерти» капитана Кирка. Через три дня после, когда доктор больше не мог пить, он поклялся себе, больше никогда. Что никогда, он не признался. Даже самому себе. - Что не так Джим? Кирк усмехнулся. - Кроме очевидного? - Кроме очевидного, – кивнул Боунз, – что случилось еще, пока я был в отключке? - Ничего, Боунз. Может, все обойдется. - Джим. – Боунз ничего более не добавил, но по тону было ясно - нечего его жалеть, и беречь его чувства тоже не надо. - Ладно, Боунз, но только пообещай мне без драмы. - Какая, к черту, драма! Мы в плену у неизвестно кого, и что они хотят не ясно. Я не девица, тебе драму изображать! – гневно проговорил доктор, а затем подозрительно уставился на друга. - Что-то знаешь? - Знаю, точнее предполагаю. - Кирк сел рядом, не желая сейчас встречаться взглядом с Маккоем. - Мы в плену у оппозиции, у тех, кто против вступления в Федерацию. - Ну, я так и предполагал. Что еще? - Есть секретная информация, только для моих глаз, и для глаз первого помощника. Нам ее переслали за пару дней до миссии, когда уже поздно было отыграть назад. – Джим сделал паузу, и Маккой внутренне напрягся, ожидая услышать неприятную информацию. – Говорю тебе сейчас, так как статус секретности, я полагаю, уже не актуален, – он усмехнулся. – Так вот, планета Мирриал, как ты наверняка слышал, несмотря на то, что не входит в Федерацию, активно ведет торговлю с соседними планетами. Конечно, Федерации это не нравится, сам понимаешь, налоги они не платят, заключают договора по ценам и на условиях выгодным только обеим сторонам, участвующим в сделке. Опять же, не соблюдаются законы о торговле, уже не говоря о санитарных и прочих нормах. Торгуют же с ними даже те, кто входит в Федерацию, отсюда урон экономике и невыполнение бюджета, утечка денег и ресурсов. Но запретить Федерация это не хочет, точнее, не хотела, потому что желала втереться в доверие к мирриалам, втянуть их в коалицию, чтобы уже иметь полное право использовать ресурсы планеты. А дилития у них завались, сам знаешь. Именно он сейчас и расходится по невыгодным Федерации ценам. - Я не пойму, при чем тут наше похищение. - Сейчас. – Джим поднял с пола какой-то мелкий камешек, и стал вертеть его в руках. – Так вот два года назад, после Хана, - Джим не сделал паузу при упоминании его имени, но Маккой вздрогнул (черт, когда он уже привыкнет!), - Федерация испугалась, поняв, что система прогнила изнутри, и везде закрутили гайки. Ужесточился контроль во всех областях, начались проверки всех структур, и хорошая жизнь на Мирриале закончилась. Планеты, входящие в коалицию, больше не рисковали вести незаконную торговлю. Вроде как, это должно было послужить толчком к подписанию договора, но все случилось в точности наоборот. Движение противников коалиции усилилось, к ним присоединились многие жители – прежде сторонники объединения. И вот тут то и началась война. - Война? - Да, подпольная, подрывная деятельность. Начались похищения. – Маккой шумно выдохнул, но Джим продолжал говорить четко и ровно, его голос почти не дрожал, словно он докладывал сводку событий начальству. - За последние два года были похищены и убиты более пятидесяти офицеров звездного флота. Это только те, кто найден, еще сотни, пропавших без вести. Все они исчезли с разных планет в пределах этого квадранта, кто-то был при исполнении, кто-то в увольнительной. Все убиты. Почерк у убийств разный. Одни тела истерзаны до неузнаваемости, другим просто свернута шея. Сначала преступления не связали между собой. Но затем Федерация получила сообщение от главы движения противников объединения, и все стало ясно. Они выслеживали и убивали офицеров звездного флота, чтобы мы от них отстали и дали жить своим умом. – Кирк усмехнулся. - Энтерпрайз же отправили сюда, чтобы мы прощупали почву, какова обстановка на самом деле, и, по возможности, попытались вычислить их главаря. Такая вот история, Боунз. Маккой молчал, рассматривая профиль Джима. Внутри все кипело от негодования и ужаса, и он боялся, что сейчас сорвется на друге. Потому, что все, что сказал Джим, вело к одному - они умрут. Нет, смерть его не страшила, как таковая, он всегда знал, что космос не принесет ему ничего кроме гибели. А если совсем не повезет, то сначала мучительной болезни, а потом уже летального исхода. Но он не готов был увидеть смерть снова. Эта мысль пугала его до ужаса, до тошноты и темноты перед глазами. Он все-таки не сдержался. Пошатываясь, все еще сказывался удар по голове, Маккой поднялся на ноги и уставился на Кирка, откинувшего голову к стене и прикрывшего глаза, словно этот рассказ вымотал его. - Какого черта, Джим! Мы полезли в самое пекло, зная, что в него лезем, и не приняли никаких мер? Мы пошли на приветственный ужин без оружия и без прикрытия? – Маккой уже почти кричал, все еще стараясь приглушать голос, не желая раньше времени беспокоить охранников, но и его шепот звучал разъяренно. – Я понимаю, Федерации плевать на тебя в частности и на всю нашу зеленую команду в целом. Им раз плюнуть пустить нас в расход. Но какого черта ты сам о себе не беспокоишься! Куда глядел твой первый помощник! - Боунз. - Джим открыл глаза и посмотрел на Маккоя снизу вверх. От этого открытого взгляда, где смешались укор и привязанность, доктору мгновенно расхотелось кричать, ярость ушла из груди, оставив лишь панику и слепой ужас, который пока можно было контролировать. Он выдохнул и уселся обратно на пол. - Дай шею посмотрю, - буркнул доктор, не глядя другу в глаза. - Я в порядке, - в голосе Джима слышалась улыбка. И вот как этот человек мог одним словом завести его и одним взглядом успокоить, Маккой не имел понятия. - Это мне решать, - проворчал доктор и оттянул ворот футболки капитана, рассматривая гематому. Края уже начинали синеть, и прикосновение должно было быть довольно болезненным, он это знал по себе (его собственная шея адски болела), поэтому лишь аккуратно пропальпировал область, куда пришелся основной удар оружия. Неожиданно на краю синяка он заметил порез. – Что это? Кирк горько усмехнулся. - Это и был наш план, Боунз. – Доктор удивленно вскинул на него взгляд. – Ты же не думал, что мы пойдем совсем без прикрытия? Доктор вновь потупил взгляд. - Конечно нет, Джим. Зеленокровый гоблин с тебя теперь глаз не сводит, если ты не на корабле. Да и там тоже. - Именно. – Джим усмехнулся. – Видел бы ты, какой он мне скандал закатил. Маккой удивленно вскинул бровь, как бы говоря: «Спок и скандал?». Джим в ответ усмехнулся. - Ну, прочел лекцию, уговаривал отказаться от задания, затем признал, что отказаться мы не имеем права. Мы покричали, Спок помедитировал. А после мы и приступили к разработке плана. - В чем он заключался? – Боунз закончил осмотр, в любом случае ничего большего сделать он не мог, и теперь просто сидел рядом, слушая Джима. - Командование считало, что целью стану я. Поэтому мне вживили подкожный пеленгатор, который должен был отмечать мое местоположение в случае, если я исчезну из виду. Спок же в свою очередь должен был при помощи контактной телепатии выявить заговорщиков. Так мы и делали - я привлекал к себе внимание, Спок незаметно сканировал всех в зале. Но потом все пошло не по плану. Когда тебе стало плохо, я решил, что они решили забрать тебя вместо меня. В результате мы оказались на улице, а потом тут. А устройство, которое должно было меня вытащить, они нашли и извлекли, – он опять невесело усмехнулся. - Кто бы мог подумать, что они уже имеют оборудование, способное найти пеленгаторы. Их ведь Скотти сделал, клялся, что никто не обнаружит обычными трикодерами, что у мирриалов в ходу. А они как-то их нашли, не знаю, как - был без сознания. Маккой не знал, что сказать на это. Он просто сел рядом, привалившись к стене, плечом касаясь плеча Джима. Так прошло время. Говорить было не о чем, выбраться отсюда они не могли. Их камера была пятнадцать шагов в длину, и десять в ширину. Без окон, одна дверь, которая была так плотно подогнана к стенам, что не было видно ни единого зазора, и если бы Кирк не показал, Маккой бы даже не нашел ее. Все помещение было обито каким-то неизвестным материалом, похожим на металл, местами мутный и шероховатый на ощупь, местами блестящий и гладкий. Пол был из камня (или материал был слишком похож на земной камень как по цвету, так и по текстуре), как доктор и предполагал, и плиты были подогнаны друг к другу идеально, ни одного зазора. Было довольно светло, но освещение было искусственным. Выхода не было, и им оставалось только ждать. Маккой не знал, сколько прошло времени, похоже, он даже умудрился провалиться ненадолго в сон - влияние неизвестного оружия и наркотика в еде подточило силы. Его привел в сознание резкий неприятный скрежет отпираемой двери. Маккой вздрогнул, просыпаясь, и тут же, оценив ситуацию, мгновенно поднялся с пола и встал рядом с уже стоящим Кирком. По его позе было видно, что он готов или обороняться, или нападать, если выпадет такая возможность. В помещение вошли трое. И по тому, как изменилась и без того напряженная поза капитана, доктор понял, что по крайней мере кого-то одного из пришельцев тот узнал. - Мое имя Исхван, - начал тот, что стоял в центре и был самым широкоплечим и тонкопалым. Его верхняя часть туловища странно покачивалась из стороны в сторону под собственным весом так, что Маккою казалось, что если инопланетник качнется чуть сильнее, его позвоночник просто переломится. Доктору бы очень этого хотелось, хотя он и понимал, что подобное - норма для их физиологии. – Я возглавляю движение против объединения Федерации и Мирриала. Мое лицо вам должно быть знакомо, я полагаю. Сегодня и ближайшие четыре дня вы - мои пленники. Кто из вас капитан, возглавляющий флагман Федерации? Маккой хотел указать на себя, тем более, что мирриал смотрел на него, как на более старшего, но Кирк лишь кинул предупреждающий взгляд и Боунз отступил. Джим кивнул. - Я – капитан Джеймс Тиберий Кирк. Мирриал склонил голову, то ли в знак знакомства, то ли понял, что Кирк не позволил прикинуться собой другому члену экипажа и оценил это. - Тебе оказана честь стать нашим посланием для всей Федерации. После того, как мы через четыре дня закончим, твой друг передаст наше послание. Если этого будет недостаточно, чтобы оставить в покое нашу планету, нам придется прибегнуть к другим мерам, о которых вы, доктор, также будете уведомлены. - О каком послании идет речь? – не узнавая свой хриплый голос, звучащий на грани отчаяния, спросил Маккой. - Вы узнаете. Мы уверены, что капитан сможет выдержать необходимую подготовку и продержится достаточно долго, чтобы послание было получено. - А потом? - А потом капитан умрет, – мирриал Исхван покачал головой, словно ему было жаль. – Мы начнем через пять часов. Они вышли, и дверь захлопнулась с тем же отвратительным звуком, словно ножом провели по металлу, с каким и открылась. Джим поежился от этого звука, обхватил себя руками и отошел обратно к стене. Он съехал по ней вниз и так и замер. Маккой же продолжил стоять, не в силах отвести взгляд от захлопнувшейся двери. Внутри было как-то пусто - ни ярости, ни боли, ни отчаяния, ничего. Информация медленно доходила до него, хотя доктор всеми силами старался отодвинуть понимание того, что должно произойти. Джим Кирк умрет - умрет на его глазах, умрет через четыре дня. Маккой в ужасе огляделся. Надо найти выход - нельзя сидеть и ничего не делать. Он бросил взгляд на Джима, который неподвижно замер у стены. Наверное, у него был шок? Боунз понимал, что должен поддержать друга, помочь, быть рядом. Но его обуревала нелогичная злость. Злость на Джима, на Спока, на все их чертово Командование за то, что послали сюда, за то, что сами они соврали остальным и так глупо попались. За то, что он сам виноват в этом. Боунз понял, что мечется как лев в клетке, беспорядочно меряя камеру шагами, когда твердая рука Джима опустилась на его плечо, заставив остановиться. - Боунз, - Джим смотрел прямо, с беспокойством, которое прятал за легкой улыбкой, – мы справимся. Я что-нибудь придумаю. Да и Спок нас ищет. Он не бросит. - Джим, - Боунз вцепился в его руку, все еще сжимающую плечо. Сказать было нечего, потому что все, что сейчас готово было вырваться у него, это либо проклятия, либо слова отчаяния. И то, и другое было не нужно. - Пойдем, - Джим подвел его к облюбованной ими стене и усадил, а сам растянулся рядом на полу. Под голову он положил свою форменную золотую майку, которую оставил сегодня, надевая парадный мундир, ту самую, на которой покоилась голова доктора, пока тот был без сознания.