Bloodmoon. Пророчество Кровавой Луны

      В Хууле первый же встречный указал нам на причал, возле которого покачивался на волнах корабль.        — Скорее, скорее! Последний корабль на Солстхейм! — при виде нас заголосил хаджит С’вирр. — Другого можете не дождаться! Ха-ха-ха! Отчаливаем! — объявил он, едва мы забрались по трапу в его судно, по пути бросив в его ловко подставленные лапы несколько монет.       Мое внимание привлек необычный синий костюмчик хаджита, такого еще встречать не приходилось. «Интересные у них тут наряды», — подумала я и решила при случае найти себе такой же.       Не успели мы с Артик опомниться, как уже стояли на каменной пристани, а перед нами возвышался имперский форт.        — Вот это да! Куда же это нас занесло? — восхитилась я, разглядывая росшие повсюду стройные зеленые деревья. Вдали между ними земля казалась почему-то белой, а в довершении всего дул ледяной ветер и с неба сыпалось что-то мокрое. Н-да, Лайкалассе, умеешь ты выбирать приключения на свою… голову!        — Дагот! Ничего себе у них тут погодка! Посоветовал Калвус охладиться! Как в Одаи глядел! — поежилась я, кутаясь в любимую синюю мантию. — И Луи мог бы предупредить! Если так пойдет и дальше, придется, не дай Вивек, все же выполнять альмалексино поручение!       Рядом на пристани топтался аргонианин Греющийся-на-солнце. Увидев, что я смотрю на него, ящер ухмыльнулся и представился.        — В первый раз на Солстхейме, да? — продолжал ухмыляться Греющийся-на-солнце. — Это дикое и очень холодное место. Здесь почти ничего нет, кроме елок и снега, да имперского форта. Кстати, я слышал, что у них там, в форте, какие-то проблемы, — поделился свежими сплетнями аргонианин.        — А, так это снег? — спросила я, наблюдая за облачками пара, вылетающими из моего рта, и ловя тающие на глазах мокрые хлопья, падающие с неба. — Красотища какая! А я думала, что снег есть только в Скайриме!        — И здесь. Он белый и холодный, вот, вы же сами на него глядите, — пожал плечами Греющийся-на-солнце.– Что можно еще о нем сказать? Если вам тут что-нибудь нужно, спроси капитана Фальха Кариуса.        — Кариес? Ну и имечко! Он что, зубы совсем не чистит? — не особо удивилась я, все время помня, как тяжело в Морроувинде со средствами элементарной гигиены. Похоже, на этом острове в этом плане тоже ничего не изменилось.        — Да не кариес, а Кариус. Фальх Ка-ри-ус, — терпеливо разъяснил мне ящер. — Ты найдешь его в форте.        — Да ну? — усмехнулась теперь уже я. — Никогда бы не догадалась!       И мы с Артик пошли по направлению к форту, продолжая озираться по сторонам. Значит, эти стройные деревья — «елки», а то белое между ними, стало быть, «снег». Что ж, запомним. И нечего так странно смотреть на меня, аргонианин, сам посуди: откуда выросшему в далеком юго-западном Валленвуде босмеру знать, что такое снег и елки?       Ветер крепчал, и я ускорила шаг, попутно заметив двух данмеров и одного имперца, тершихся возле причала. Мне они ничего нового не сказали, послав на сей раз к некоему Карниусу Магиусу, начальнику новой колонии, и мы с Артик решили не задерживаться рядом с ними. Колония — это, должно быть, безумно интересно, но всему свое время.

***

      Во дворе форта первый же охранник рассказал нам, где искать этого самого Кариуса. Не долго думая, мы отправились в сторону главных помещений и поднялись по винтовой лестнице на третий этаж. Табличка перед входом сказала нам, что мы пришли туда, куда надо.        — Так-так, — удивленно произнес Кариус, увидев мою волчару. — С каких это пор волки повадились забегать прямо в здания?        — Прошу прощения, начальник, — улыбнулась я, входя и закрывая за собой дверь. — Артик вместе со мной. Ведь на улице холодрыга какая, — заметила я, с наслаждением ежась от теплого воздуха.       Капитан поднял голову и некоторое время молчал, таращась на меня. Видимо, проглотил язык. Интересно, с чего бы это?        — Давно в наш форт не заглядывали столь почтенные люди, — наконец произнес он после довольно продолжительного молчания. — Нереварин?        — Надо же, разоблачили! — расхохоталась я. — Да, меня в самом деле знают под этим именем, — подтвердила я, отсмеявшись. — Но Нереварин — это скорее титул, чем имя. А зовут меня Лайкалассе.        — Лайкалассе, — задумчиво повторил имперец и протянул мне руку. — Рад вас видеть.        — Взаимно, сэра, — мы обменялись рукопожатиями. Мне этот человек сразу понравился. — Слышала, у вас здесь какие-то проблемы? Что случилось?        — Понимаете… Ничего, если я буду обращаться на «ты»? — вопросительно посмотрел Кариус и, увидев, что возражений нет, объяснил: — Просто все эти расшаркивания и реверансы не нужны простому солдату, — и капитан продолжил: — На Солстхейм обычно ссылают всяких преступников, само собой, хлопот тут хватает, когда имеешь дело с бывшими головорезами. Многое тут поневоле начнет раздражать.        — Раздражать? — переспросила я.        — Ну, все бы ничего, вот только в моем форте боевой дух ниже некуда. Впрочем, вряд ли солдаты расскажут все мне, я все же их командир… Послушайте, молодая леди, а почему бы вам не заняться этим?        — А почему бы и нет? — пожала плечами я. Амулет, в конце концов, может подождать, никуда он не денется.        — Ох, Лайкалассе! — обрадовался Кариес. — Я так рад! Ты мне замечательно поможешь! Иди, поговори с солдатами форта, я уверен, что с ними ты быстро найдешь общий язык!       Еще бы, о моем красноречии легенды ходят, благодаря поясу семейства Рален и чудесному колечку моей прошлой инкарнации, которые ношу не снимая.       Мы спустились на первый этаж форта. Там остановила первого же попавшегося охранника, но его реакция здорово меня удивила. Охранник подался вперед и зашмыгал носом. Я инстинктивно отодвинулась назад, отчего охранник снова едва не потерял равновесие, кренясь в мою сторону.        — В чем дело? — спросила я, отодвигаясь еще дальше.        — Фли-и-ин!.. — вырвался сладострастный вопль у имперца.        — Где?! Где флин?! — со всех сторон послышались голоса, и мне показалось, что сейчас на нас бросится все население форта.       Охранник оттащил меня куда-то в уголок и жадно уставился на мой рюкзак. Артик угрожающе зарычала. Я поспешно сунула ему в руки бутылку флина и покосилась на волчицу. Имперец одним махом свернул пробку с горлышка и начал жадно пить. После чего он посмотрел так, будто я была как минимум сошедшим с небес богом, и торжественно произнес:        — А теперь проси, чего хочешь!        — Почему у вас низкий боевой дух? — кажется, я начала догадываться, почему.        — Это все приказ капитана Кариуса, — пожаловался мне солдат, грустно глядя на опустевшую бутылку. — И чего это на него вдруг нашло? Нормальный вроде такой мужик был, пока мы выполняли наши задания, все шло просто отлично. А теперь вот взял и запретил нам пить. Сухой закон устроил, бли-и-ин…       Так! Мы с Артик пулей взлетели на третий этаж и с порога накинулись на капитана.        — Что же это, капитан? Солдат лишаете последних удовольствий? Мало того, что они вдали от дома живут, вкалывают тут по первое число, так еще и вы со своим сухим законом! И не стыдно вам?        — Чего? — сначала даже не понял, о чем толкую, тот. — Я ничего никого не лишал!        — Ну, как же! — не сдавалась я. — Мне солдаты все про вас рассказали!        — Хм… Вообще-то я никогда не заморачивался по этому поводу, да и сам иногда не прочь выпить рюмку-другую… чая, — вдруг смущенно улыбнулся Фальх. — А вот священнику, Антониусу Нункиусу, в самом деле не нравилось, что солдаты время от времени выпивают… в меру, конечно. А я тут не причем, абсолютно.       Собственно, так и знала, что за это дело следует взяться более основательно. И мы с Артик продолжили наше «хождение в народ».

***

      Знакомый стражник при виде нас снова сладострастно уставился на рюкзак, но я покачала головой: ни-ни, самой же, мол, не хватит, и он поначалу сник. Но потом, когда я сказала ему, что выясняю причины отсутствия выпивки, он заметно приободрился и нашептал мне на ушко кое-какую интересную деталь: оказывается, охранник именно от Антониуса узнал о том, что капитан запретил в форте употреблять алкоголь. Мне уже не терпелось увидать поскорее этого «пастыря душ человеческих».        — Что может сделать для тебя простой священник? — елейным голосом поинтересовался «пастырь», выходя нам навстречу на первом этаже местного святилища Имперского культа — а где ж еще искать священника? — Ах, так капитан Кариус озабочен пропажей выпивки? — как будто удивился Нункиус, вытаращившись на Артик, но мне что-то в его тоне сказало, что священник не так прост, как кажется. — А я тут причем? Нет поставок и не будет, а почему — откуда мне знать?        — С чего бы вдруг? — мягко поинтересовалась я, но Антониус, кажется, не был в настроении продолжать беседу, зато разразился целой гневной тирадой:       — Я простой священник, и мне ужасно надоело возиться с этими жалкими людишками на Создателем забытом и насквозь промерзшем острове. Я не знаю, почему поставки прекратились, и у тебя нет доказательств, чтобы обвинить меня, поэтому перестань задавать мне глупые вопросы, а еще лучше уйди с глаз моих долой.       Вот так-так! Что-то мне говорит о том, что доказательства как раз могут быть и Нункиус только что проговорился. Я припомнила, что стражник говорил что-то насчет того, что на втором этаже оружейной у Нункиуса, кажется, есть маленькая комната.        — Пошли, Артик! — скомандовала я волчице, к немалому облегчению Антониуса, и мы, как ни в чем не бывало, вышли из святилища и направились в Арсенал…

***

      Вернувшись в святилище, я потребовала объяснений у Антониуса.        — Что же это получается, святой отец? — я с усмешкой выделила слово «святой». — Нехорошо поступаете, врете. Что ни в чем не виноваты… Ан, нет! Решили просто ни с кем не делиться спиртным, так?        — Я… я ничего не понимаю… Ты шарила в моем письменном столе? Моем письменном столе?! Ты шарила там?! — выдохнул Антониус.        — Ну не в своем же! — усмехнулась я.        — Ну, хорошо, хорошо! — почти в отчаянии возопил священник. — Но я делал это для их собственного блага! Я думал, что, если в форте начнется бунт, я смогу потребовать у начальника вернуть меня домой! Здесь же так невыносимо! Слушай, а что… что, если мы сможем договориться? — тут он прямо-таки вцепился в мою руку, и мне окончательно расхотелось жалеть его. — А? Что скажешь, Нереваринчик? Ведь ты же добрая душа, защитница униженных и оскорбленных…        — Эта добрая душа извела столько народу, что в Падомайском океане руки не отмоешь, — отчеканила я. — Ты священник. А священник должен заниматься своим делом ради других, — одернула руку. — Нет, я должна об этом доложить Кариусу.        — О, что ты наделала! — схватился за голову Нункиус, и мне показалось, что он едва не взвыл по-волчьи. — Мне конец. Мне никогда не выбраться с этого проклятого острова… Что ты наделала… Теперь ты счастлива, Лайкалассе, защитница Морроувинда?       Последние слова он простонал с убийственным сарказмом, но я только вздохнула.        — Мы на Солстхейме, а не в Морроувинде. Это уже Скайрим.

***

      В своем кабинете нас, как всегда, ждал Кариес.        — Ну, как успехи? — поинтересовался он. Я ему все выложила. Капитан долго молчал, потом столь же долго смотрел прямо в глаза и наконец сказал:        — А, так он просто хотел вернуться домой? Во дурак, а?! — восхитился он. — Мог бы просто попросить. А теперь пусть вкалывает здесь, ведь теперь надо же будет кому-то очищать совесть моих ребят и спасать их души. Спасибо, Лайкалассе, — продолжил капитан, доставая откуда-то три бутылки с зельями и зачарованный серебряный меч. — Думаю, тебе это пригодится.