Воительница Звёзд: Повелительница Сов

Граф Кент любезно предоставил белокурому близнецу пару дней на осознание случившегося, отправив в семейное поместье. И теперь Сиан сидел на своей кровати и пытался пересчитать пылинки, витавшие в воздухе. В последнее время сосредоточение на невообразимом количестве чего-то похожего на звезды, давало ему опору, в которой он так сильно нуждался. Дверь отворилась, едва слышно поскрипывая, и на пороге появился женский силуэт. - К тебе пребыла милая леди, - обронила матушка голосом, полного странного отчуждения, - думаю у нее были на то веские основания, но знай, я долго не потерплю ее в своем доме. И тебе не советую, учитывая, что ты обручен, мой живой мальчик. Последние слова всколыхнули пребывающее в забвении сознание белокурого юноши, и он сбился со счета. Строгие нотки матушки все еще витали в воздухе, когда в дверях показался новый силуэт. Хрупкая, полная женственности фигура престала перед глазами Идема, схваченная розоватыми тканями. - Франсуаза? Де Моник нерешительно переступила порог и аккуратно, сложив руки, остановилась подле кровати, на которой сидел белокурый юноша. - Что ты здесь делаешь? - Я не могла быть в отдалении от тебя, пока ты переживаешь такое горе. Сиан поднял голову, и его взгляд сосредоточился на прекрасной нимфе, пожелавшей предстать перед ним в телесном обличии. Ее длинные золотые локоны, бережно уложенные, мирно покоились на плечах, доходя до груди, скрытой под легкой тканью. Она едва учащенно вздымалась и это немного раздражало. - Ты не отвечал на мои письма и я уже не могла больше ждать. Ее полный волнения голос касался его ушей, но его взгляд продолжал скользить по ее телу. Локоны по бокам были уложены назад, открывая взору юноши прелестное лицо с милыми глазу чертами: плавными, обтекаемыми, они манили к себе и успокаивали. Казалось она могла даровать ему спокойствие, в котором он так сильно нуждался, но вместе с тем она приносила раздражающие нотки. - Тебя не должно быть здесь, - с усилием выдавил из себя эти слова Идем, - я обручен, у меня есть невеста, к которой я вроде бы что-то начинаю испытывать. - Ты ведь видел ее один раз в жизни, - неловко обронила девушка. - Но мне этого хватило, чтобы понять, что она необыкновенное создание, которое мне еще не встречалось. Такое нельзя упустить из рук, тем более, что оно уже в них. Его внушительный взгляд испугал красавицу, а слова пронзали острее самых заточенных клинков, но она старалась не подавать виду, хотя наворачивавшиеся на глазах слезы выдавали ее лучше всяких слов и жестов. - Значит нашим чувствам стоит подвести черту? – ее голос дрожал. - Чувствам? – нагло усмехнулся прямо ей в лицо Идем, - думаешь они были между нами? Кажется это была детская забава, не более того. - Ты лжешь, - упрямо качнула головой де Моник, - все эти письма не могли быть обычной игрой, которую вы ведете с девицами. Я не верю! – она отпрянула на пару шагов назад, - нет! Я решительно отказываюсь принимать эту правду! Мне нужна истина! - Истина? Сиан поднялся на ноги, сделав шаг навстречу к ней, и странный мрачный блеск окутал его темно-карие глаза. - Словами все горазды бросаться, а ты уверена, что готова принять истину? Каним глядела на небо, внимательно вглядываясь в горизонт, где линия, разделяющая землю и небеса, разграничивала миры. Столь сильного умиротворения, которое было внутри полукровки, она уже давно не ощущала. Душа Брайана наконец достигла врат и была принята в них с полными светлой любви объятиями. Святой свет все еще стоял перед глазами и окутывал все, на что падал взгляд юной воительницы. Боль, принесенная смертью товарища, отступила от сердца и унеслась на задворки памяти. Заносчивый белокурый близнец нашел свой покой, и теперь тотем души Стефании наконец вернулся в плотское прибежище, принеся покой и ее душе. Раскинув руки в стороны, Каним летела на белоснежной сове, с каждым новым взмахом становясь все ближе к своему жениху. Она спешила поделиться с ним радостной вестью и забрать часть боли. Привольный ветер ласково касался лица, путался в волосах и радостно играл с вьющимися локонами. Тихий напев сильфов убаюкивал. Впервые Стефания чувствовала истинную гармонию с этим миром. - Чтобы не случалось жизнь удивительна, - прошептала ветру полукровка. - Любовь преображает мир. - Это вовсе не любовь, - качнула головой девушка, - но она определённо влияет. Ведь все изменилось с тех пор, как на меня надели цепь. Стало еще больше правил. - Миледи, это называется обручальное кольцо и вам на палец еще ничего не надели, как мне известно. - Сегодня должны, - сложила руки на груди полукровка. - Вы не хотите этого? - Еще не определилась, - буркнула юная воительница, сверля кремнистыми глазами небеса над головой. До ее слуха донеслось совиное уханье, чем-то отдаленно напоминавшее пуринский смех. Дейна всегда забавляло, как она надувает щеки, когда чем-то недовольна. В детстве он иногда специально что-то подстраивал, чтобы лишний раз посмотреть на эту сцену. - Давно мы так не летали, - обронил король ночных птиц, - да и такого легкого ветра не было уже очень долго. - Хочется улететь очень далеко, изведать приключений и стать странником, про которого потом сложат множество легенд. - Вам приключений не хватило? - Я ни о чем не жалею Дейн, это лучший период моей жизни. Он был полон страха, печалей, смеха, радости, друзей, лжи, драк, откровений. Я чувствовала, что живу, но всему хорошему приходит конец. - Вы когда-нибудь расскажите Сиану правду? - Так далеко я не загадываю. Ты ведь знаешь, с будущим у меня нет взаимопонимания. В дали показались розовая кромка и ветер принес сладкий запах земного воплощения маленького чуда, исполненного в виде множества крохотных цветов, напоминающих воздушные облака в небесах. - Эти сады станут моей тюрьмой? Не спорю, она будет прекрасна, - Стефания печально склонила голову на бок, - но как бы красива она не была, ветру нужно странствие. Хотя бы иллюзия свободы. - Вас невозможно удержать. - Вот и проверим действительно ли это так. Юная воительница спрыгнула на землю и, Дейн приняв уменьшенный вид, улетел в ветви таинственных садов. На крыльце дома ее уже поджидала Констанция. Она не была прежней женщиной, которую Каним повстречала впервые в обличии чудаковатого юноши. Смерть меняет всех, особенно матерей, им уже никогда не быть теми, кем они были раньше. - Добро пожаловать, Стефания, рада приветствовать тебя в твоем истинном обличии. - Доброго вам утра, миледи. Девушка постаралась присесть в вежливом реверансе, но, зацепившись носком за подол платья, покачнулась и чуть не упала к ногам хозяйки дома. - Как можно так ловко управляться с луком и одновременно быть настолько неуклюжей? - Я загадка природы. - Надеюсь мой сын будет всю жизнь тебя разгадывать и истину ты шепнешь ему на смертном одре. Хотя с чего я взяла, что ему Богиня уготовила долгую жизнь? Одного из моих сыновей она не пожалела, так почему должна даровать милость второму? Ей почему-то нравятся мои дети. Констанция произнесла это скороговоркой и к концу ее голос становился все тише, пока последние слова она не произнесла одними губами. Но к своему сожалению, Стефания прекрасно знала о чем говорит женщина, ибо успела побывать в воспоминаниях Нарсиса и узнать тайну семьи Идемов. А чужие секреты топят лучше всяких камней. - К Сиану тут гостья прибыла, - недовольно произнесла миледи Идем, - надеюсь ты ее быстро выпроводишь броским словечком, как ты умеешь. - Всегда к вашим услугам. - Не к моим, а к своим, - учтиво поправила ее женщина. Юноша видел, как де Моник мялась под его взглядом, но она без тени страха глядела в его глаза, где сейчас мрачное безумие плясало во всеуслышание. Идем не спеша прошелся вдоль и поперек своей с братом комнаты, которая теперь принадлежала лишь ему. - Все твои письма были пусты? – наконец решилась озвучить волновавший ее вопрос девушка, - в них не было чувств? - Я бы так не сказал, - качнул головой Сиан, - что-то в них да было. Уголки губ юноши едва заметно взметнулись вверх, но это лишь напугало златовласую красавицу, заставив еще дальше отступить назад от своего возлюбленного. - Ты боишься меня? Его пристальный взгляд пригвоздил Франсуазу к месту, лишив возможности двигаться. - Так значит ты меня любишь? - Я бы не назвал это столь сильным словом. Не думаю, что я вообще способен на такое чувство, если оно вообще существует, - хмыкнул Идем, - эти ваши девичьи иллюзии, которыми пичкают вас ваши матери, - его брови издевательски изогнулись, - но твоя внешность мила моему глазу. - Моя внешность? Тебя волнует только это? Де Моник видела, как ее искренние чувства забавят белокурого юношу, доставляя ему тем самым удовольствие. Казалось в нем просыпался зверь, которого в Академии Благородных Девиц ее учили бояться и укрощать. Но сейчас, встретившись с ним лицом к лицу, девушка растерялась и позабыла практически все. - Почему больше не щебечешь? - Видимо говорить нам больше не о чем, - неловко пожала плечами Франсуаза, - я приехала, чтобы попытаться помочь тебе справиться с горем. - А кто сказал, что мне нужна твоя помощь? – ухмыльнулся юноша, нагло плюя на чувства де Моник. - Ну значит, пожалуй, пришло время мне тебя покинуть. - Говоришь, как будто мы вообще были вместе. Злобная усмешка довершила его образ, следующие слова не успели вырваться из его уста, как дверь отворилась и перед ними на пороге возникла юная воительница, и удивление сверкнуло на ее лице. - Франсуаза? - Стефания, - де Моник присел в изящном реверансе, - давно не виделись, неожиданная встреча. Идем видел, как уголок губ Каним едва заметно дернулся, но в остальным она осталась неизменна, и об ответом реверансе она даже не подумывала. - Ты все так же прекрасно выглядишь, как и при нашей последней встрече. - Благодарю, но видишь ли, я не имею ни малейшего представления о том, что ты делаешь в покоях моего жениха. Но думаю он мне все объяснит, когда мы с ним останемся наедине. Де Моник поспешно подобрала свое платье и прошла к выходу из комнаты. - Прощай, Сиан. Как только Франсуаза переступила порог, полукровка тут же аккуратно прикрыла вслед за ней дверь. Щелкнувший замок привел юношу в чувство и пробуждавшийся в нем зверь снова почувствовал на своих веках чары творца сновидений. Идем устало опустился на стул и отвел глаза в сторону, не решаясь встретиться взглядом со своей невестой. Каним заметила, как странный блеск в его глазах потух и в темно-карем омуте снова всплыла печаль. - Это было не то, что ты могла подумать. - А я ничего и не подумала, - повела плечами Стефания, - мне не нужны оправдания, я лишь отныне не хочу видеть ничего подобного. - Я обещаю. - А я тебе поверю. Наступило затяжное молчание. Его вес опустился на хрупкие девичьи плечи, и тяжесть была невыносима. - Душа Брайана обрела покой, - тихо обронила девушка, - Создательница приняла его в свои чертоги, отныне он сидит за столом со своими предками и великими воинами прошлого. - Полагаю это должно было меня успокоить. - Я на это надеялась. Стефания сделала шаг в его сторону и, не увидев явного сопротивления со стороны белокурого красавца, оказавшись рядом, присела на соседний стул. Нужные слова не вертелись на языке. Так много уже было сказано Стефаном, что юная воительница не видела смысла повторять одно и тоже, пускай и в разных обличиях. Порой молчание и возникающая тишина понимания лечит лучше всяких слов. Взгляд кремнистых глаз скользил по комнате, пока не остановился на письменном столе, подле которого они сидели. На деревянной поверхности в беспорядке было разбросано множество бумаг, испещренных всевозможными символами. - Он учил эльфийский, - заметив ее взгляд, произнес Сиан, - и меня заставлял. Говорил, что никогда не знаешь, что может пригодиться. Именно поэтому я немного разговариваю на гномьем наречии и знаю традиции русалочьего народа. Он видел скользнувшее удивление в лунном омуте ее глаз, а потом теплая, печальная улыбка украсила смуглое лицо девушки. - А я даже не догадывалась, - она качнула головой, и холодная слеза упала на его ладонь, - вот действительно вы полны секретов. И даже мне не удалось разгадать все. Аккуратный, каллиграфический почерк размеренно покрывал белоснежные листы, и Каним жадно всматривалась в них, пытаясь уловить напоминания о Брайане. В каждой завитушке был он, и девушка старалась запечатлеть в своей памяти каждую. Неожиданно ее взгляд выхватил странные линии, крохотным краем видневшиеся из-под остальных записей. Стефания подалась вперед и вытащила листок на свет. Сиан испуганно вздрогнул, когда увидел, что его невеста держит в своих руках. - Он рисовал? На листе тонкими линиями пера было начертано лицо мальчишки. Воспоминания вспыхнули внутри девушки, когда в чертах, она распознала того самого несчастного паренька, убитого Акросом во время ее самой первой миссии. Портрет поражал своей схожестью с некогда живущим мальчиком, чье тело уже должно было отдать дань земле. - Мы рисовали. Полный вопросов взгляд устремился на него, и на душе хоть и было все также неприятно, стало легче. - Кто это? - Мальчик. Энтони убил его, хотя твой брат отчаянно старался его спасти. У Брайана полно таких рисунков. Идем встал на ноги и Стефания не охотно выпустила его руку. Подойдя к одной из стен, юноша открыл тайник и достал оттуда коробку, доверху переполненную бумагой. - Один раз нам влетело за это от отца и с тех пор мы их прячем, ну то есть прятали, теперь уже не думаю, что снова когда-нибудь сяду рисовать. - А разве это не то, что связывает тебя с Брайаном? - Но это не достойно истинных мужчин Вондерландии. - Почему-то до этого вас это не останавливало. - Я и так много тебе рассказал и показал, - поставил перед ней коробку юноша, - что ты хочешь от меня? - Чтобы ты не переставал быть собой. Сиан замер на месте, смотря, как Каним рассматривает его с братом рисунки. И не сходящая с ее губ легкая полуулыбка печали со странной теплотой, приводила его в замешательство. Стефания совершенно не была похожа на Франсуазу. В ней не было видневшейся в каждом движении покорности и внушенного смирения. Каждое ее движение несло в себе свободу и сам взгляд говорил о рвавшемся наружу вольном ветре. Бронзовые локоны были в беспорядке разбросаны по плечам, и казалось древний огонь запутался в них и решил остаться там навсегда. - Кто все эти пурины? - Те, кого мы лишили жизни. - Так много? – только и сказал девушка. - И их призраки будут преследовать нас вечность, - он снова опустился на стул рядом с ней, тоже принимаясь перебирать воспоминания, - некоторые расплывчаты, ибо в пылу сражения сложно запомнить лицо каждого. Стефания видела как его руки дрожали, держа листы с изображениями лиц, чьи глаза уже больше никогда не увидят земного света. Его тонкие пальцы, испещренные крохотными шрамами бережно держали наследие оставленное братом-близнецом. Неожиданно Сиан взял перо и положил перед собой чистый лист. - Главное не нарисовать себя, - горько усмехнулся юноша, - это точно будет не к добру. Быстрыми, изящными движениями он выводил линии, даря жизнь тому, чья грудь уже больше никогда не будет наполняться свежим воздухом. Он рисовал изгибы губ, которым больше не суждено было изогнуться в обворожительной полукривой улыбке. Пшеничные волосы, казалось, что к ним можно было прикоснуться прямо сейчас и почувствовать былую мягкость, от которой были в восторге солнечные лучи, часто запутывавшиеся в них. - Он всегда рисовал лучше, чем я… Каним взглянула на рисунок. На нее глядел Брайан, таким, каким она его запомнила: искры задора в глазах, немного нахальная улыбка и вечно взъерошенные волосы. Девушка прикусила губу, стараясь не расплакаться. - Пойдем. Идем поднялся на ноги и положил рисунок брата в коробку, прихватив ее с собой подмышкой. - Куда? - Мы давно этого не делали, думаю самое время возобновить традицию, негоже этим воспоминаниям храниться вечность. Полукровка ловко прошмыгнула вслед за юношей в дверной проем. Оказавшись внизу, они направились к выходу во внутренний двор, откуда можно было попасть в Цветущие сады. - Сиан. Белокурый красавец замер на месте, чувствуя, как страх поднимается по венам к самому сердцу. Он слышал, как отец приближался к нему, и понимал, что до суровых криков оставалось пару мгновений. Внезапно его рука оказалась во власти теплой, крохотной ладони юной воительницы, которая ободряюще ему улыбнулась, встав рядом, тем самым загородив коробку с рисунками. - Куда направляетесь? - Хотим прогуляться в садах, сэр. - Что это там у тебя? - Ничего, сэр, - судорожно сглотнул звуки Идем-младший, - всякий хлам, который я иду сжигать. - Покажи. Суровость в голосе Нарсиса не позволяла ему возразить и юноша сдался, даже не начав борьбу, зная, что это бессмысленное сопротивление приведет лишь к его очередному поражению. А он устал воевать. - Рисунки?! – яростно и гневно воскликнул мужчина, сжимая в своих кулаках листы, - вы что занимались этим?! - Как будто сейчас это имеет какое-то значение. - Вы ослушались меня! – прорычал Идем, - как вы посмели!? Уничтожь их иначе… - Иначе что? – вопросительно вскинул светлыми бровями Сиан, - больше ты мне не можешь угрожать смертью, ведь теперь я твой единственный сын, да и ребенок вообще. - Да как ты смеешь?! Яростное восклицание замерло в воздухе. Юноша видел, как отец занес руку для удара, но он не собирался уворачиваться. В один момент ему стало безразлично абсолютно все. Сиан отчетливо видел, как рука достигла пика в замахе и начала опускаться вниз. Но удара не последовало, перед ним мелькнули бронзовые локоны и в следующее мгновение раздался звук звонкой пощечины. Мгновение стояла кромешная тишина, а потом все опомнились. Сиан дернул девушку на себя и, уронив коробку с рисунками, развернул ее к себе лицом. На левой щеке кожа покраснела и была небольшая царапина, оставленная кольцом. Пальцы Идема аккуратно коснулись полыхающей смуглой кожи, и Стефания поморщилась. - В следующий раз не позволяй девчонке принимать удары за себя, - фыркнул Нарсис, наконец преодолевший свое удивление. - Я такого больше не допущу, потому что если ты еще раз тронешь мою невесту, у меня неожиданно не станет отца, - грозно произнес Сиан, поворачиваясь к отцу, - Таи! - Служанка тут же показалась из-за угла, - принеси смоченный водою платок, быстрее. - Да, юный милорд. Стефания старалась не поднимать взгляда от пола, смотря на начищенные сапоги Нарсиса, но тот, чуть постояв, покинул их, оставив в одиночестве. - Больно? - Скажу, что это не самое болезненное, что я испытала в жизни, - отозвалась девушка. - Зачем ты это сделала? Сиан опустился на колени и принялся собирать разлетевшиеся в разные стороны рисунки павших от лезвия рапиры пуринов. - Ты не заслужил этот удар. - А ты заслужила? Каним в ответ промолчала, не найдясь с ответом. Она сделала это чисто инстинктивно, даже подумать не успела, как уже оказалась пред ним и схлопотала нехилую пощечину. Да так, что казалось, что голова сейчас отлетит в другую сторону. Вырвавшиеся на глаза слезы ей удалось загнать обратно, но легкий вскрик от боли все же сдержать не удалось. - Ваш платок, милорд, - показалась служанка. Идем взял его в руки и подошел к Стефании. Той пришлось поднять голову и их взгляды встретились. В его глазах читалось немое осуждение, которое он не решался озвучить вслух. - Больше так не делай, - строго произнес белокурый, - я твой жених и это мне стоит принимать удары за тебя. Она понимающе кивнула, прикрыв глаза. Прохладная, мокрая ткань коснулась ее кожи и Каним облегченно выдохнула, чувствуя, как жжение отступает на второй план. Ко всему прочему Стефания успела прокусить губу появившимися клыками. Полукровка слизала кровь, но та осталась в уголке ее губ и это не укрылось от глаз Сиана. - Ты своими клыками только себя покалечишь, - усмехнулся юноша, стирая кончиком пальца кровь. Юная воительница улыбнулась его словам и юноша увидел белоснежные, волчьи клыки, которые снова возникли, но теперь уже по ее повелению. - Поверь, не только себя. Можешь поспрашивать девиц из Академии. Пару из них точно носят отметины. - Да ты у нас кровожадная оказывается. - Я справедливая. Никому не дозволено обижать тех, кто не может за себя постоять. Идем покачал головой, а потом подобрав коробку с рисунками, он ухватил девушку за руку и они направились к дверям, через щелочки которой виднелся солнечный свет. Стефания стояла средь пепельных стволов деревьев внимательно наблюдая за тем, как Сиан разжигает костер. Нежно-розовые лепестки лежали около ее ног и сочная зеленая трава была сокрыта под ними. Полукровка вспомнила ссылку на Ледяной Север и пушистый, белоснежный снег, который точно также устилал ту землю. События этих дней произошли совсем недавно, но время растянулось, и казалось, будто это было в другой жизни. Каним качнула головой, смахивая с бронзовых локонов застрявшие в них лепестки. Душа у нее была одна, но два тела и вроде жизнь тоже была единственная, но разделенная на столько частей, что лучница уже путалась в них, словно в зеркальном лабиринте. Ее рука бессознательно повелевала легкими воздушными потоками, заставляя падающие лепестки кружиться в незамысловатом танце. - Готово. Каним встрепенулась и увидела полыхающие языки пламени. Страх сковал ее тело и она не решалась сделать шаг в направлении небольшого костра. Идем заметил напряженность, с которой дышала его спутница. - Стефан говорил, что ты боишься огня. Ничего не говоря, девушка потянулась к чёрной пластине, скрывавшей часть ее лица. Мгновение и та, уже у нее в руках и перед глазами юноши обугленная кожа, почерневшая, высушенная, похожая на опаленное дерево. - Не удалось мне поладить с огнем. Стефания вернула пластину на место, и ее невидящий взгляд вернулся к языкам пламени. - В Академии девушки не любили меня и часто задирали и однажды, зная, как сильно я боюсь огня. Одна из них поднесла свечу слишком близко ко мне. А я больше не могла позволить, чтобы он коснулся меня, и тогда моя сила вырвались на свободу. Духи воздуха задули огонь, а вместе с этим снесли еще и часть корпуса. - Вот злобные мегеры! – неожиданно воскликнул белокурый близнец. Каним удивленно посмотрела на него, но тот продолжал сжигать принесенные с собой рисунки. Когда в его руках остался последний, юноша не спеша подошел к ней и взял за руку. - Не бойся, - внушительно смотря ей в глаза, произнес Идем, - я рядом и огонь я уж точно к тебе не подпущу, но это лицо мы должны сжечь вместе. Стефания кивнула и позволила ему увлечь ее ближе к огню, видя на рисунке лицо Брайана. С минуту они стояли перед костром, смотря как в его сердцевине догорают останки остальных. - Прощай, брат, - обронил Сиан, и рисунок выпал из их рук. Огонь с жадностью накинулся на бумагу, стирая с него лицо белокурого юноши, погибшего в миг расцвета своей юности. - Иногда когда я иду, кажется, что рядом пустота. Она идет подле меня. Это как, когда ампутируют ногу, но какое-то время ты продолжаешь думать, что она все еще есть и чувствуешь будто она чешется. У меня отняли сердце и мне все еще чудится, что оно бьется, хотя оно замерло навеки. Стефания развернулась и прильнула к Сиану, не находя слов утешения. Бездонный омут был исчерпан. Больше нечего было сказать.