Воительница Звёзд: Повелительница Сов

Прошло четыре долгих, мучительных месяца. За это время Стефания сильно изменилась. Зревшая внутри нее, капля темноты начала разрастаться, порождая сомнения. Новые помыслы возникали внутри нее вихрем, который уже никто не мог сдержать. Перерождение было ближе, чем кто-нибудь мог подумать. Легкий ветерок грозился перерасти в буйный ветер. Юноши шли плотной группой, стараясь не слиться с остальными. В возрасте от шестнадцати до двадцати трех они шли длинной вереницей, проходя через главные ворота столицы. Жители встречали их радостными криками. Именно так встречают победителей. Пройдя по дорогам, устланными благоухающими цветами, юноши вышли на центральную площадь. Ко всем подходили их нареченные и крепко обнимали после долгой разлуки, радуясь, что их возлюбленные вернулись целыми и невредимыми. Многие плакали, им не было кого встречать. - А мы как всегда одни-одинешеньки, – немного грустно обронил Остин. - Ну это вы, – отозвался Бонгейл, – Ноеми! - Эбил! Девчушка стремглав кинулась к парню и заключила в крепкие, даже удушающие объятия. Они весело перешептывались между собой, мило целую друг друга в щеки. - Я его сейчас удушу, – завистливо произнес Остин. Энтони только скорчился, гиганта передернуло от таких проявлений нежных эмоций. Все это пока ему было чуждо, и он не стремился скорее познать эту пресловутую нежность. - А я тебе помогу, – Идем сверлил невысокого паренька взглядом, – эх, была бы тут… - Стефания. - Да, Стефания , ты прав, но я ей такого наговорил перед тем как уехать, наврятли она когда-нибудь еще захочет меня увидеть. - Да нет, – отмахнулся Акрос, – вон она. Белокурый взглянул сквозь толпу и увидел в вдалеке пышные бронзовые локоны. Стройный девичий стан трепетал из стороны в сторону, ища кого-то в толпе. - Стефания! – громко и звучно позвала ее Ноеми, – я нашла их! Хрупкая фигурка взметнула голову и взглянула в их сторону. Идем поймал ее взгляд. Она замерла на месте, а потом кинулась вперед. Скользя между фигурами, как вода между камнями, она приближалась к нему. Сиан в страхе отступил на шаг назад. Идем не понимал зачем она к нему бежала. Он столько ей наговорил, столько обидных слов было кинуто в тот вечер. Она не могла их забыть, не могла просто так простить. Девушка выпорхнула из общей массы и встала перед ним. На ней было легкое походное голубое платье, доходящее до лодыжек. Бронзовые локоны были взъерошены и разбросаны по плечам. Кремнистые глаза окинули его взволнованным взглядом, и их заволокла соленая влага. - Сиан! Каним сорвалась с места и кинулась к нему на шею. - Живой, – тихо шептала в полузабытье от счастья девушка. Акрос почувствовал, как уголки его губ невольно поднимаются вверх. Неожиданно девушка выпустила из объятий своего жениха и взглянула на него. По ее щекам уже текли слезы радости, который она и не пыталась сдерживать. Полукровка засмеялась и кинулась обнимать Энтони. Она была ужасно хрупкой и юноша боялся пошевелиться, чтобы случайно не сломать этот очаровательный бронзовый цветок. - Надо мной сегодня издеваются что ли? – послышался голос де Веста. Стефания взметнула голову и тут же обняла Остина. - Я так рада, что вы все живы, - задыхаясь от эмоций, проговорила полукровка, - все живы. И только Сиан понимал, почему она так рада, почему слезы с такой силой льются из ее глаз, почему она не может отвести от них взгляд, и только он знал, как ей сейчас было больно глубоко внутри. - Кстати, - Каним хитро посмотрела на де Веста, - Бель очень сильно волновалась за тебя и она тоже здесь. - Правда? - Она ждет у центрального фонтана, думаю тебе нужно оставить нас и немного прогуляться. - Пожалуй, - он подмигнул ей и тут же исчез в толпе. Некоторое время они стояли плотной группкой, переговариваясь между собой. Отовсюду слышались истории одна чуднее и страшнее другой. Везде был смех, и он пушистым покрывалом стелился по воздуху, бережно укрывая раны. - Поехали домой? – тихо шепнул Идем на ухо девушке. Стефания едва заметно кивнула. Лукиан взволновано ходил по гостиной, меряя ее своими широкими шагами. Мирабель сидела в кресле, и казалось, что она практически не дышит. Внезапно рука опустилась на ее плечо, и Аллин присела рядом с ней, ободряюще улыбаясь. - Простите меня, - наконец обронила нимфа, - я не хотела, чтобы так получилось. - Ты ни в чем не виновата, - тут же подскочил к ней Лукиан, - просто моя сестра… Она меняется. От прежней Стефании уже мало, что осталось. - Будем надеяться, что Сиан ее спасет, - осторожно произнесла Аллин. Белокурая красавица нервно теребила платок в своих руках. Ее пальцы все сильнее сжимали ткань, растягивая концы в разные стороны, пока не послышался характерный звук рвущейся ткани. - Серьезно?! – воскликнул юноша, - потомок Нарсиса Идема?! Думаете он поможет ей стать прежней? - Он не такой, как его отец, - спокойно произнес Финикс, - в этот раз яблоко упало довольно далеко от яблони. - А если ты ошибаешься? - И что ты предлагаешь сделать? – взгляд его усталых, вымотанных кремнистых глаз упал на оставшегося сына. - Поговорить с ней, попытаться достучаться, - его взгляд упал на Мирабель, скромно и испуганно поджимавшую ноги, - надо было ей сказать раньше. - Она боится потерять тебя, - пожал плечами Каним-старший, - и Стефания не привыкла делить тебя с кем-то. Ей нужно время, чтобы научиться этому и смириться с тем, что ты больше не принадлежишь только ей. - Думаешь у нее получится? Она не разговаривала со мной четыре месяца. - Дай ей еще время. Лукиан неопределенно качнул головой и взглянул в окно. За стеклом стелился знакомый пейзаж. Все было по-прежнему, но что-то внутри юноши отчаянно кричало, что скоро все изменится. Полукровка переступила порог его комнаты. Давно она здесь не была. В последний раз ее сюда привели события наполненные горем, сейчас же это было нечто иное. Девушка обвела комнату взглядом, ничего не изменилось. Письменный стол все так же был захламлён, а рядом с ним валялось множество смятых листов. Каним нагнулась и подняла один. - Нет! – воскликнул белокурый, вырывая бумагу из ее рук, прежде, чем она успела расправить ее, - не смотри. Идем поймал на себе удивленный и подозрительный взгляд полукровки. - Не хочешь, чтобы я прочитала твое письмо к Франсуазе? Сиан тяжело выдохнул и отдал ей скомканное письмо. - Давай же, - он подошел еще ближе, - бери и читай. Стефания выжидающе посмотрела на юношу, а потом развернула листок и пробежала взглядом по написанному. - Теперь убедилась, что оно не было адресовано Франсуазе? - Почему ты не отправил его? - Я не знал, что писать тебе, мой вечный помощник Стефан испарился, исчез, Брайан умер, и мне не с кем было посоветоваться, я не знал, как написать так, чтобы ты не посмеялась надо мной. - Думаешь я бы смеялась? Мне было больно! – воскликнула девушка, - достаточно было всего лишь «Стефания, со мной все хорошо. Я жив и здоров. Скоро увидимся. Твой Сиан». Мне было бы этого достаточно. Ты хоть представляешь, как мне было плохо все это время? - А ты думаешь мне было хорошо? - Давай еще посмотрим, кому из нас было хуже, - фыркнула юная воительница. - Ты мне нос разбила! - Ты сам первый в драку полез, - равнодушно пожала плечами Каним, - тебя никто не заставлял. Хотел, чтобы тебе беспрекословно подчинялись, тогда стоило выбрать Франсуазу. Не прогадал бы. Стефания скрестила руки на груди и села за стол, повернувшись к нему спиной и принимаясь, рассматривать рисунки, которые он успел нарисовать, прибыв с войны. Их было множество, с каждым новым лицом пурина злость Каним испарялась, пока не превратилась в ничто, и она не обернулась к юноше, готовая пойти на примерение. Он сидел на своей кровати задумчивый. Неожиданно белокурый красавец вскинул голову и странно улыбнулся. - Кстати, ты видела меня голым, а я тебя нет. - Еще одну пощечину захотел? Или нос давно целый? – полукровка замолчала, а потом грустно добавила, - у меня не такое тело, которое ты привык видеть у девушек. Каним чувствовала пристальный взгляд жениха на своем теле. Он пытался заглянуть под ткань платья и увидеть то, о чем она говорила. Но Идем и так видел достаточно, чтобы понять о чем она говорила: открытые руки, огрубевшие ладони, покрытые маленькими шрамами. Она была подтянутой и жилистой, и не было былого намека на бархатную кожу. - Мое тело покрыто шрамами, как тот, что ты видел на лице. - Подумаешь, - отмахнулся Сиан, поднимаясь на ноги, - у меня тоже теперь есть шрам. Он молча скинул мундир, а в следующее мгновение на кровати оказалась и его белоснежная сорочка. Каним задержала дыхание. На торсе белокурого юноши красовался ужасный, рванный шрам, пересекавший весь живот. Кожа побелела и он казался замысловатым узором, выведенным костлявой рукой смерти. Стефания поднялась на ноги и подошла к Идему. Ее пальцы бережно коснулись шрама, и Сиан почувствовал приятную прохладу на своей коже. - Ты можешь нарисовать меня и себя? – неожиданно спросила полукровка, поднимая на него свои глаза. - Не думаю, что это приведет к чему-то хорошему, - отозвался Идем, - ты ведь знаешь, я рисую только тех, кого убил. - Прошу, - протянула девушка, - пожалуйста. - Хорошо. Он присел за свой стол и взял в руки перо. Его взгляд долго скользил по ее лицу, стараясь запомнить каждый изгиб. В руках полукровка уже держала книгу, и ее взгляд скользил по написанному. В желтом свете свечей ее ресницы отсвечивали чудной позолотой. - Готово, - спустя некоторое время произнес юноша. Каним взглянула на протянутый лист бумаги. На нее оттуда смотрела юная, счастливая девушка, рядом с которой возвышался статный юноша и судя по его косой улыбке, он тоже был счастлив. Стефания аккуратно взяла рисунок в свои руки, а потом резко дернулась, разорвав его на две части. - Чтобы ты никогда не забыл, как я выгляжу, - она протянула часть со своим изображением пораженному Идему. Лукиан сидел в гостиной, чувствуя, как внутри него разрасталась тревога. Чёрная лоза опутывала его ноги и поднималась все выше и выше. Она уже добралась до сердца, осталось совсем чуть-чуть и она полностью поглотит молодого чистокровного оборотня. - Ее долго нет. - Она уехала встречать своего жениха, - произнес Финикс, - дай ей время. Она вернется к рассвету. Тем более рядом с ней Дейн. Эта странная сова не даст ее в обиду. Юноша промолчал в ответ на слова отца. Ему не давало покоя странное ощущение внутри. С каждой минутой оно все сильнее кричало и билось внутри него, больно ударяясь о ребра. Оно горячо шептало на ухо, что скоро все изменится. Ночь была на удивление светла: было видно каждую гнущуюся к земле травинку, каждый лепесток розы на витиеватых пепельных ветвях вечно цветущего сада, каждый взмах ее ресниц и каждый ее нежный взгляд, который уже бросала на него не пытаясь остаться незамеченной. Сиан шел уверенно, хотя девушке все же удалось уловить в его ходьбе едва заметную дрожь. Неожиданно впереди что-то ярко сверкнуло и тут же скрылось за горизонтом. Каним подпрыгнула на месте и, подняв подол своего платья, устремилась вперед. - Пойдем же! – через пару мгновений обернулась на него девушка, - посмотрим что там! Она стояла и светилась. Не она одна, не только этими своими кремнистыми полными нежности глазами, а отраженный лунный свет охватывал ее фигурку рассеянными веерами. - Может сначала вернемся и ты переоденешься во что-то более удобное? Уголки губ Стефании хитро взметнулись вверх, превратив ее юное, миловидное личико в мордочку рыжей лисички. Она чуть выше подняла подол своего платья и юноша увидел ее босые ноги. - Я давно избавилась от этих туфель, - равнодушно дернула плечами воительница, - они жутко неудобные. И вдруг в рассеянных веерах света, пленивших ее фигурку, он увидел ее, смугленькую, легонькую, с босыми ножками, как первый раз только сейчас, такую дружественную, понимающую и необходимую. Как первый раз увидел он ее только сейчас. Сиан ухватил ее за руку и притянул к себе, заставляя податься вперед. Юноша прильнул к ее губам, чувствуя трепет ее сердца, переливающийся в него. Стоило ему отстраниться, как все существо просило еще. Но он замер. Его взгляд скользил по ней, и родинки на ее лице превращались в мерцавшие созвездия. - Мне пора домой, - с усилием произнесла Стефания, - с рассветом я должна быть у себя в комнате, иначе не видеться нам с тобой до самой свадьбы. Тихий мелодичный свист огласил тишину, и сова спланировала на землю, аккуратно приземляясь подле своей заклинательницы. - Увидимся на балу цветов, - отпуская ее руку, улыбчиво произнес Сиан. - Непременно. И прежде, чем белоснежная птица взмахнула своими крыльями, Стефания нагнулась и поцеловала юношу. - Прощай. Они уже давно покинули цветущие сады, и родное поместье Каним осталось далеко позади. Сумрак ночи начал медленно отступать, даруя трон свету, а ветер уносил их все дальше от родных, знакомых с детства земель, в которых им больше не было места. - Дейн, посмотри на эти просторы, на эти вольные степи, нескончаемые до самого горизонта, как тут привольно, как игрив ветер! Как здесь много простора, но как мало свободы… - Миледи, не печальтесь. - Как мне не горевать Дейн, когда перед моим глазами лежит злая ирония Богини? - Такова была ее воля. - Значит мне не угодна ее воля! – воскликнула Стефания. - Миледи, нельзя противоречить Богине, это не правильно. - Кто это сказал? Богиня? Ха! Мне осточертело это все! Если такова была ее воля, значит я изменю ее! Так, как мне будет угодно! - Миледи, не говорите так! – испуг промелькнул в голосе короля ночных птиц, - вы на опасном пути, миледи, одумайтесь, пока не поздно. - Дейн, уже поздно, я решилась. Ее голос был тверд и она сама была полна решимости. - А как же господин Лукиан, ваши родители, и милорд Сиан? Он ведь будет ждать вас на балу... Как думаете, что он почувствует, когда поймет, что вы уже никогда не придете? Стефания закусила нижнюю губу и закрыла глаза. Внутри отчётливо билось влюбленное, истерзанное сердце. Тяжелый вздох сорвался с ее уст, и она открыла глаза, пытаясь оставить прежнюю жизнь позади. - Они все должны понять меня. - Миледи. - Да, Дейн? - Знайте, я никогда не оступлюсь, я всегда, до самого конца буду пытаться отговорить вас. Я никогда не покину и не отрекусь от вас, миледи. Стефания промолчала в ответ, но тишина сказала все за нее. Дейндакталион слышал биение ее сердца, и его удары были красноречивее всяких слов. В розовеющем небе серебро обручального кольца вспыхнуло алым отблеском пламени, и солнце успело тысячу раз отразиться на его отдающей прохладой поверхности. Ей не хватило сил его снять. У кромки горизонта распускались розовые бутоны. Сад постепенно разрастался. Бутоны превратились в вулканы и принялись извергать лаву пряностей. Взошло солнце.