Новый союзник

- Рано или поздно это случится, Себастьян, - усмехнувшись, сказал Клод, глядя на едва заметные трепетавшие лучики зари за окном. Темные облака медленно приобретали нежно-золотистый оттенок, отчего казались тающими светлыми массами в стремительно светлеющем небе. Звонкие голоса птиц, уже раздававшиеся отовсюду, с каждой веточки, с каждого дерева, разносились по округе, заставляя находящихся близ людей вздрагивать и замирать на месте, не смея пропустить эту чудесную симфонию в исполнении пернатых певцов. Бледные лепестки роз, словно нечто такое хрупкое, слабое, но, тем не менее, живое и яркое, распускались в сторону, наполняя сад незабываемым ароматом, который уже успел привлечь к себе внимание пестрых бабочек и полосатых пчел. Но, несмотря на всю эту жизнь, уверенными шагами уходящую из владений прошедшего сна, казалось, что борьба ночи с днем до сих продолжается, отчего черная повелительница до сих пор держала темные облака на небе и раскидывала причудливые тени туда, куда только могла. Легкий ветерок незаметно попытался ударить Клода в лицо, но лишь незаметно приподнял легкую занавеску на окне, которая заколыхалась, словно охваченная безумным пламенем. - Я Демон, связанный контрактом со своим Господином, и не могу бросить его, - спокойно ответил Себастьян, не проявляя никакого волнения по поводу такого щекотливого разговора, словно речь шла про обсуждение спортивных новостей. Но вот взгляд алых глаз Дворецкого, который светился темным пламенем, говорил о том, что тот охвачен настоящей яростью и готов растерзать любого, кто к нему сейчас подойдет. - Думаешь, я не в курсе того, что Сиэль теперь не маленький, слабый мальчик, за которым действительно нужен глаз да глаз, а сильный, отчасти опасный Демон, - последнее слово Клод особенно ярко выделил, нацепив на лицо улыбку, но в свете причудливых теней та казалась страшным оскалом. – Глупо скрывать свои чувства от такого, как я. Как ты понял, я не стал человеком. - Ты навесил Сиэлю лапшу на уши, притворив его сохранившееся чувство жалости к себе, тем самым найдя ключ в его доверие, но обманулся. Юный Господин все равно не имеет к тебе ни симпатии, ни веры. А я уж точно раскрою ему глаза на такого наглеца, как ты, - в голосе Себастьяна послышались угрожающие нотки. - Разве Обычный Дворецкий имеет право так говорить с работником, который ему не подчиняется? Кстати, теперь Сиэль и мой Господин, – заулыбался Клод и, оторвавшись от созерцания пейзажа за окном, посмотрел на Себастьяна. Стекла новых очков сверкнули, а улыбка погасла так же быстро, как и появилась, оставив от себя лишь холодное равнодушие, с которым Клод относился ко всему живому. …Ну, почти ко всему. - Я просто придумал слезливую историю, обведя твоего до сих пор наивного и гордого Графа вокруг пальца. Но таков был приказ свыше, - загадочно добавил Демон. - Вот как? – чуть склонил голову Себастьян, отчего его темные волосы упали на лицо. – Значит, кто-то решил заключить с тобой контракт? Не знал, что ты оживешь, да ещё в качестве Дворецкого, у которого появится хозяин. - Тебя не касаются детали, - бросил Клод, едва заметно нахмурившись. – Впрочем, все остальное тоже. Однако смею тебя успокоить, что Сиэль в скором времени погибнет. - Нет, - хрипло выдавил Себастьян, и Демон едва сдержал удовлетворение, заметив в алых глазах Дворецкого промелькнувшее беспокойство. Значит, он все-таки смог найти его слабое место. - Ну а что? – продолжал издеваться Клод, да с таким видом, будто ему было абсолютно все равно на происходящее. – Неужели хочешь вечно прислуживать какому-то мальчишке, прекрасно зная, что тот не умрет, и ты не заполучишь его сладкую душу? - Я просто предан своему Господину и не желаю ему гибели. - А я ему не предан. И снова наши желания расходятся, Себастьян. Последняя фраза прозвучала особенно напыщенно, казалось, будто в ней Клод пытался передать что-нибудь такое, что заставило бы любого Демона содрогнуться от его жестокости и отсутствия даже малейшей преданности. Клод и сам пытался себя в этом убедить, усердно доказывая, что Сиэль для него ничего не значит. Что он всего лишь мелкий подросток, пошедший не по тому пути, отчаянно пытающийся отыскать выход из своего бедственного положения, но тем не менее… Он ведь до сих пор сохранил свои невероятные качества: гордость, уверенность, желание отомстить… И при этом он был настолько невинен, силен и прекрасен, что это просто губило несчастного темноволосого Демона, который продолжал со слепой надеждой стирать воспоминание о том, кто засел в его голове и не собирался уходить. Клоду было стыдно за себя. За то, что он почти не оставил ни капли своего равнодушия, которое за всю его жизнь, за все те многие контракты с другими глупыми и жадными до своих желаний людьми, всего спасало его в неловких ситуациях, заставляло принимать решение, подобное Демону. А сейчас, все эти яркие мысли, горящие словно пламя, попавшее на кучу сухих деревьев, никак не угасали, заставляя Клода терзать себя невероятными мечтами. Он надеялся обнять темноволосого мальчика, прижать к себе его хрупкое тело, что-то отрывисто нашептывая на ухо, и приэтом не хотел, чтобы Сиэль вешался ему на шею, словно Алоис Транси. Вспомнив о белобрысом мальчишке, вечно потакавшего себя любым капризам, Клод недовольно поморщился. Нет, больше он не желает связываться с подобными экземплярами, которые преданы до потери пульса. Ему нравится то равнодушие, с которым на него смотрит Сиэль, и этого достаточно. Тем более, этот Граф, обычный Цепной Пес Королевы, коих у неё было, наверно, несколько десятков, все равно в скором времени должен погибнуть, сгинуть, потерять ту связь с жизнью. Он не может больше познавать то великолепие жизни, не может ощущать свет солнечных лучей, глядеть на красивые зернистые поля, разгуливать по своему Поместью, гулять на Балах, участвовать в расследовании очередного преступления, не может, потому что так велела Госпожа… - …Но все-таки, - наконец продолжает Клод, отмерев от своего небольшого сна и предавшись лишним мыслям. – Душа этого мальчика-Демона великолепна. И не только душа… Взгляд Себастьяна недовольно засверкал, казалось, что алые огоньки в глазах Дворецкого устроили какой-то фейерверк, настолько много было в нем каких-то ярких вспышек. - Не смеши меня, Клод, - проговорил Себастьян, ухмыляясь. – Сиэль тебе не будет принадлежать никогда. Я не дам в обиду моего Господина. И больше не позволю тебе производить со мной всяческие эксперименты. Клод вопросительно изогнул бровь, кинув на Себастьяна косой взгляд. - Думаешь, я не почувствовал того, кто напал на меня? – притворно мило улыбаясь, спросил Дворецкий. – И тот странный порошок, который витал в области заброшенного Ларька Джефа? Учитывая, что хозяин старого заведения умер от болезни где-то полгода назад, было бы слишком невероятным его пропажа с неделю. Неужели ты рассчитывал, что я настолько глуп? Все эти пиктограммы были лишь глупой показухой, благодаря которой ты пытался сымитировать нападение, выполняя приказ своего нового Господина, которому, по всей вероятности, надо было убить Сиэля. Кстати, своими действиями ты нарушил несколько Законов, но мне повезло, что один мой говорливый друг, Жнец по профессии, поведал мне много чего интересного, из чего я сделал пару выводов. Сложное преступление имело простую разгадку. - Неплохо, Себастьян, - оценил умозаключения Дворецкого Клод, но вид его остался все настолько же равнодушным, а взгляд карих глаз холодным. – Наверное, уже вечером Сиэль будет знать обо всем? - Конечно, - согласился с ним мужчина. – Но я рад, что ты не стал отрицать мои выводы. - Что? – потеряв небольшое самообладание, опешил Демон. - Я же не был во всем уверен, а ты не стал ничего отрицать. Очень мило с твоей стороны, - улыбнулся Себастьян и, отвесив поклон, направился к двери. – У меня нет смысла вас больше задерживать, мистер Фаустус, спасибо за помощь. А теперь я вынужден откланяться, так как мне скоро будить Господина. С этими словами Дворецкий вышел, оставив Клода наедине со своими невеселыми мыслями. «Хм, пешка переиграла короля. Неплохо, Себастьян, в этот раз победа за тобой. Но я проиграл битву, а не войну. Все ещё впереди», - усмехнулся про себя Клод и снова выглянул в окно, стараясь насладиться временным затишьем, зная, что впереди будут долгие бури. - …Где он!? – крикнул Сиэль, сбегая вниз по лестнице, стараясь сохранить остатки спокойствия. Но на его обычно мрачном, равнодушном лице явно проступал гнев, обида и какая-то подавленность. Клод… «Как ты так мог поступить? Я же только начал тебе доверять!» - думал про себя мальчик, снова и снова вспоминая честное выражение лица Демона, когда тот сетовал на свои неприятности, на то, как он оказался в мире людей, где стал каким-то нищим бродягой, на тяжкие проблемы, постоянно преследующие его. Все это была ложь! Наглый обман! И как он, не раз убедившись, что всем нельзя верить, что мир состоит из лицемерия и предательства, умудрился попасть в такую переделку? Рассказ Себастьяна был для юного Графа ударом, хотя мальчик и привык сталкиваться с подобным... - Я не могу отыскать его, Господин, - возвестил Себастьян, дожидаясь Графа внизу. – Похоже, что утром Клод покинул Поместье. - Подлый трус! – едва не сплюнул от переполнившего его презрения к этому Демону, выговорил разгневанный Сиэль. - Как запахло жареным, сразу скрылся с места происшествия! Но ничего другого я от него и не ожидал. Однако Себастьян, казалось, был более доволен этой ситуацией, нежели его Господин, который от отчаяния и злости старался спокойно стоять, а не размахивать кулаками и кричать во весь голос. Заметив это, Граф недовольно посмотрел на Дворецкого и, наверное, задал бы интригующий вопрос, но тут раздался громкий, разрывающий барабанные перепонки, крик. - Сиэль!!! Глаз мальчика испуганно округлился, вся ярость и злость на Клода, до этого пульсирующие в его голове, исчезли, оставив после себя усталость. Элизабет, как же ты не вовремя приехала! И, главное, опять ничего не сообщила о том, что вообще приедешь. Граф устало обхватил свою голову, надеясь, что с Лиззи он сможет более сдержанно себя вести. Но недовольство продолжало разрывать его изнутри, и ворота из хорошего воспитания и этика с трудом продолжали сдерживать тонкий барьер. В комнату ворвалась белобрысая девочка в пышном розовом наряде и, раскинув руки в стороны, понеслась по направлению к Сиэлю. Крепко сжав его в объятиях, она радостно спросила: - А вот и я!!! Ты скучал? - Д-да, конечно, Лиззи, - выдавил из себя мальчик, но как бы он ни старался, улыбнуться у него так и не вышло. Рот, словно заклеенный, держал уголки рта внизу. - Что-то по тебе не похоже, - наморщилась кузина, и Граф с ужасом обнаружил в уголках её зеленых глаз маленькие капли слез. Он ожидал, что Элизабет сейчас расплачется, подняв в его тихом Поместье очередную суету, но девочка повела себя более чем странно. Поспешно утерев слезы, она пробормотала: - Это некультурно с твоей стороны, Сиэльчик, но я, как твоя невеста, прощу тебе твой порок. Сказала Лиззи это с таким важным и ответственным видом, будто её будущий муж совершил нечто ужасное. Это заставило Сиэля мысленно усмехнуться и в то же время испугаться. Обычно капризы девочки отходили назад, если она планировала очередное выступление, будь то бал, поездка или хоть поход в горы. Что же она задумала? Напряжение сцепило мальчика в свои объятия, и тот с подозрением посмотрел на повеселевшую невесту. И тут Элизабет выкрикнула: - Сиэль, давай здесь и сейчас заведем ребенка!