One step

— Король Трандуил, — Элениэль склонилась в глубоком реверансе. На лице мужчины играла еле заметная, очаровательная улыбка. Он наклонил голову, рассматривая девушку, она не смела поднять взор. Постояв так ещё минуту король шагнул дальше, приветствуя Халдира лёгким кивком. Эльфийка приподняла взгляд, но потом, узрев равнодушные глаза принца Лихолесья, глядящие на неё, поспешно опустила глаза. — Мой принц, — Элениэль склонила голову. Самовлюблённый, — девушка мысленно поставила галочку напротив одного из пунктов в характеристике принца. ***       Она любила приходить к старому фонтану. Посреди бассейна находилась скульптура из белого камня, со временем не потерявшего своего белоснежного оттенка. Посреди трёхступенчатого пьедестала стояла девушка с милыми чертами лица, улыбка её была загадочной. Её платье широкими складками ниспадало на первую ступень пьедестала, а шлейф расположился на всех трёх выступах. Она держала большой кувшин, из которого лилась вода, наполняя бассейн, отражая свет солнца, проникающий сквозь густые кроны вязов.       Уже час она сидит около этого большого фонтана, небольшая новая книжонка лежит у неё в ладонях. Она со всей силы сжимает сборник. Взгляд её сосредоточен на открытом томе, но эльфийка даже не думает о чтении. Уже час она чувствует чей-то взгляд на себе. Его обладатель, она уверена, находится на высоком мраморном балконе. Он с кем-то тихо переговаривается.       Девушке это сильно надоедает, она резко поворачивается и ищет взглядом своего раздражителя, но на балконе никого уже нет. В порыве гнева она захлопывает книгу, отчего раздаётся звонкий хлопок. Девушка резко вскакивает с деревянной скамьи и быстро идёт во дворец, как вдруг чей-то мягкий голос зовёт её: — Элениэль, подожди, пожалуйста. — Эльфийка сразу узнаёт бархатный глас Владычицы. — Подойди сюда.       Девушка медленно подходит к Галадриэль и мягко присаживается на холодную каменную лавку. — Вы что-то хотели, Владычица? — Что ты думаешь о Лихолесье? Взгляд Элениэль становится вопросительным. Мысли девушки путаются, перебивают друг друга. Она не может сосредоточится. Слишком много вопросов. Почему? С какой целью? Почему Лихолесье, а не Ривенделл, например? — Я не думаю о нём. — А о принце Лихолесья, Леголасе? — певуче промолвила Галадриэль, тепло глядя на племянницу. Брови эльфийки взлетели вверх, мыслей и вопросов стало ещё больше. Одна мысль сразу же сбивала другую, как домино. Голова начинала побаливать. Самовлюблённый, эгоцентричный, неинтересный. — К сожалению, я ему не симпатизирую, — Элениэль старается говорить ровно, не выражая эмоций. — Мы говорили с королём Трандуилом. Всё дело в том, Элениэль, что король считает, что лучшей партии для сына, чем ты, ему не найти. Эльфийка усмехается, не веря своим ушам, которые не могут ей лгать. По определению. Всё встаёт на свои места. Обладатель раздражающего взгляда, тихий разговор. — Я не... — Я согласна с королём, Элениэль. Поспешные суждения редко бывают справедливы.(с) Истерика потихоньку охватывает девушку. От безысходности глаза ищут моральную поддержку и ответы в воздухе. От былого водоворота мыслей не осталось ничего. Пустота. Белый лист. — Я поняла Вас, Галадриэль, — выдавливает Элениэль, поднимаясь со скамьи.       Девушка медленно бредёт по огромным извилистым коридорам. Её шаги эхом отражаются в широких проходах. Она запрокидывает голову, обхватывая себя руками. Элениэль пытается осознать, что же происходит? Как можно одним предложением сломать все её мечты? Она понимает, что вся её свободная жизнь закончилась. Весь мир потерял все свои былые яркие краски. Но в её душе нет никакой обиды. Только вездесущая грусть, полностью захватывающая всю душу и сознание.       Несколько капель ударились о стекло. За ними ещё пара. Всё чаще и чаще крупинки воды бились об окна, подоконники, создавая свой ритм. Последующие капли полностью меняли темп. Вскоре вода просто лилась с неба стеной, и даже деревья, под которыми находился Лотлориэн, не могли её остановить.       Эльфы сбегались во дворец, пытаясь укрыться от сильного дождя. На их лицах возникали широкие искренние улыбки, открыто показывающие всю их радость ливню, бывающему тут крайне редко.