Всё изменилось из-за одного сообщения.

Бежала я минут двадцать, если не больше, ничего вокруг себя не замечая. Спотыкаясь о какие-то мелкие камушки, я все же пару раз упала, разбив коленки. Ну и пусть. Мне хотелось как можно дальше оказаться от злополучного клуба, в котором я чуть ли... ну, все и так поняли. Что же я наделала. А самое страшное было то, что мне понравились те мгновения. И от этого поганого чувства хотелось как можно скорее избавиться. Я бежала так быстро, насколько мне позволяло сбитое дыхание и бешено колотящееся сердце, но останавливаться даже в мыслях не было. Но из-за ночи, что так быстро опустилась на наш город, мои глаза не заметили бордюра, через который я и навернулась, упав, похоже, в траву. Черт, как же мне не нравится тот факт, что я пальцами левой руки не могу пошевелить. Никак не реагируя, я села на бордюр, потирая целой рукой ушибленные коленки. Кровь красиво стекала по икрам, спускаясь к стопе. А теперь давайте подведем итоги. Я чуть ли не стала той, кого презирала больше всего, то есть шлюхой. Заглянула в место, где никогда ранее была. И мне нужно продезинфицировать раны. Решив, что ночь не самое подходящее время для отдыха в незнакомом месте, я решила пойти в обратную сторону, дабы найти какое-нибудь жилое здание. Все равно, если я пойду дальше, вдруг что-то случится? А перспектива быть убитой в подворотне не радовала. Из мыслей меня вывел звук урчания живота, поэтому я решила найти какой-нибудь магазин, работающий круглосуточно. И, пока я искала место, где можно перекусить, невольно огляделась по сторонам. Да уж. Места, более подходящего для испускания чувств, я не нашла, конечно же. Повсюду горели фонари, слабо освещающие лавочки. Хотя толку от этого было мало. Похоже, правительство не позаботилось об этом районе. Нужно выбираться поскорее. И как же я была рада, когда мои поиски наконец увенчались успехами. Передо мной находился маленький магазинчик, и, если бы не неоновая вывеска «24 часа», я бы это место не заметила. Подойдя к милой продавщице, которая на вид была не старше меня, я заказала один круассан с ягодной начинкой и персиковый сок, мой любимый. - Девушка, у вас что-то случилось? - Эта продавщица окликнула меня прямо перед выходом и, как только я вопросительно посмотрела на нее, она указала на чуть запекшуюся кровь на ноге и неестественно вывернутую руку. – Давайте я помогу. Я, туго соображая, лишь глупо кивнула и проследовала за девушкой, которая пригласила меня в комнатку с продуктами. - Не переживайте, ничего страшного в моем состоянии нет, – эта особа окинула меня взглядом, который ясно давал понять, что возражения не принимается. Была бы другая ситуация, другое время и другой собеседник, я бы преспокойно плюнула и пошла бы своей дорогой. Была бы. - Я М-маша, – раз девушка мне помогает, то не грех с ней и познакомиться. - А меня Лерой звать. Приятно познакомиться. Нечасто ко мне заходят гости в столь позднее время. Откуда ты? - С работы, – я чуть наморщилась, когда девушка слишком сильно затянула повязку на ране. – А почему ты здесь работаешь? Сколько тебе лет? - Всего шестнадцать. Подменяю маму. Что за работа, если не секрет? Неожиданно я поймала себя на мысли, что мне хочется рассказать этой миловидной девушке все, что произошло. Но было слишком страшно узнать ее реакцию. Поэтому я лишь ответила на заданный вопрос. - В клубе официанткой. - Случайно не в «Рае»? – Увидев мой удивленный взгляд, она засмеялась. – Я просто была под номером «39». - Прости. - Тебе не за что просить прощения. Просто не судьба. Может, тебе помочь дойти до дома? - В этом нет необходимости, – послышался звук открывающейся двери, и на пороге появился статный мужчина в костюме. – Я заберу эту девушку и довезу до работы, так как ее рабочий день не закончился. - А-андрей Николаевич? – На меня накатил некий ступор, и я тупо стояла на месте, не шевелясь. И, если бы не Лера, во время меня подтолкнувшая, в чувства бы я себя не привела. Попрощавшись с девушкой и пообещав, что непременно навещу ее, я двинулась за директором к его машине, около которой стояла пара амбалов ростом под два метра. Как истинный джельтельмен, один из них открыл дверь, и я послушно села в машину, подозревая, что если откажусь, поеду в багажнике. Рядом со мной сел Андрей Николаевич, чем сильно меня удивил и прежде, чем я открыла рот, чтобы извиниться, он начал беседу первым: - Прости Кирилла, – он смотрел на дорогу, хрустя пальцами. – Иногда он очень надоедлив. - Это вы меня простите. В первый же день и так опозориться. Простите, – спрятав взгляд, я съежилась, теребя свою кофту. – В первый и, похоже, в последний. Андрей Николаевич лишь усмехнулся. - Хочешь искупить вину? - Конечно, – я вопросительно посмотрела на директора в надежде на ответ. Машина тихо ехала по дорогам, которые вели в неизвестном направлении. - Тогда иди, работай, - в этот момент мы так резко остановились, что я чуть не ударилась о спинку переднего сидения, и перед тем, как я вышла из машины, директор едва слышно прошептал: «Помоги ему». И снова это музыка, которая может оглушить кого угодно, и снова эти дорогие машины, стоящие у входа, и снова я, подходящая к черному входу. А где охранник? Но мне нужно найти свой «пропуск», поэтому я и решила обойти здание, однако, не пройдя и десяти метров, я услышала яростный мат где-то в районе парка. Что, моя пятая точка не нагулялась? Еще требует приключений? Неожиданно вспомнились слова Андрея Николаевича. Что он имел в виду? В голове пролетали сотни вариантов – один хуже другого. Добежав до источника нецензуры, я спряталась за рядом стоящее дерево, рассматривая, что же происходит. Группа из нескольких человек, как-то особенно остервенело, избивала какого-то парня. Надеюсь, что парня. А я просто в ступоре стояла за деревом, не зная, что делать. И вдруг решение само нашло меня. Достав телефон, я уже было набрала номер полиции, как меня остановил разговор этих самых людей. - Что, тварь, еще нужно? – Похоже, это был главарь, так как только по его команде все остальные остановились. – Еще раз тронешь мою сестру, от тебя просто ничего не останется, блять! – И после этого банда исчезла, а я, долго не думая, побежала к пострадавшему. Словами не выразить, как этот человек был поврежден. Рубашка была пропитана кровью, лицо непривычно бледное, словно у мертвеца, на щеке красовалась большая, кровоточащая рана. Я откинула мешавшую мне разглядеть личность челку, и меня пробила крупная дрожь. Нет. Не бывает так. Почему он здесь?