Море чудовищ

Слушать: Обе-Рек – Сказки Ухён мало что пока понимал. Ховон водил его в тир, заставляя стрелять по мишеням. У Ухёна уже плечи болели от этого. Пару раз они были в хранилище и листали старые книжки. Наму показалось, что они уж слишком старые, раз разваливались прямо на глазах. Но трогать их самостоятельно пока не разрешалось. Иногда его оставляли последить за задержанными во временных камерах, те смотрели на него странно, но молчали. Ухён и не хотел с ними говорить, потому что всё равно мало что в полной мере осознавал. Все дни для него казались одинаковыми: все завтракали в общей кухне, потом разбредались по рабочим местам, а Ухён шёл на занятия. И если борьба и стрельба его ещё как-то устраивали, то уроки латыни он терпеть не мог. И как назло Ховон преподавал их с особым энтузиазмом. Вечерами Дону рассказывал Ухёну истории, чтобы Наму мог погрузиться в новый мир. Но Ухён пока мало верил словам. Ведь пока не увидишь – не поверишь. На самом деле ночами Ухён даже думал сбежать, ведь в его голове появлялись мысли о том, что, может быть, он псих, и это дом с жёлтыми стенами? Но, смотря на Сонгю с утра, с важным видом подписывающего бумаги, а по любому тревожному звонку срывающемуся с места, Наму понимал, что всё намного серьёзнее, чем он думает. К слову, к концу второй недели Ухён чувствовал себя намного лучше и увереннее, поэтому вечером Сонгю позвал его в общий зал. - Вот тебе работа, - с этими словами Капитан усадил Наму за свободный стол и поставил на него огромную стопку бумаг. - И что мне с этим делать? – вопросительно поднял свой взгляд Ухён. - Уж точно не созерцать, - без эмоций ответил Капитан и положил сверху маленький листочек. – Это образец подписи. Подпиши их всех в указанных местах. С этими словами Ким Сонгю проследовал к своему месту, а Ухён уронил голову на грудь. В его голове вертелись самые разные мысли, но одна из них была самая навязчивая: неужели он согласился на всё это, чтобы ставить подписи за Капитана, который тем временем будет мирно заваривать себе свежий кофе? Но, если оно и так, то это всё, что он мог, потому что каждый день Ховон повторял ему одно лишь «скоро», что означало «сиди, пока не позволят выйти». Дону успокаивал его тем, что они просто волнуются за него, ведь Ухён ещё не знал, что ему предстоит, поэтому лучше не рисковать. Стопка бумаг дошла до середины ближе к одиннадцати вечера, и сил совсем не было, всё в глазах мутнело и сливалось воедино. Одному Ухён был рад: все продолжали работать вместе с ним и не шли ужинать и спать. Было странное ощущение, что что-то случилось. - Напомни, что ещё мы не сделали? – Сонёль повалился на стол и устало закрыл глаза. Мёнсу, сидевший напротив него, громко фыркнул, вертя пальцами шариковую ручку. - Не поспали. - Ха, сон для слабаков! – возразил Ёль и открыл глаза. – Пока не разберёмся, о слове «сон» можно забыть. - Да, как и о выходных, - послышался жалобный голос Хои. Он громко захлопнул какую-то папку. – А ведь завтра суббота. Ухён про себя подумал, что они хоть могут думать о выходных. А он то и делает, что каждый день сходит с ума, даже толком не зная, в какой части города находится. Хмурое настроение, висящее в общем зале, развеяло появление веселого Дону с пузырьками в руках. - Готово! – радостно сообщил он, ставя на центральный стол свои склянки, в которых плескалась жидкость сомнительного цвета и происхождения. - Наконец-то, - Сонёль встал со стула, чтобы рассмотреть пузырьки. – Почему так долго? - Я там кофе распивал, - Дону скосил взгляд. - И как? – нашёлся Ёль. - Я и тебе заказал чашечку! - Счёт не забыл? - И проценты приписать тоже успел. - Парни, - голос Мёнсу привёл их в чувство. Дону закатил глаза и сложил руки на груди, а Сонёль скривил губы и сел на место. Сонгю тем временем закончил со своими бумажками и остывшим кофе, поэтому направился к центральному столу. - Как я понимаю, до этого у нас не было дел с ночными лилеями? – он обошёл стол, чтобы подойти к интерактивной доске, на которой было несколько фотографий. – Вот отсканированные страницы книги. Здесь говорится, что в високосный год в начале ноября они начинают заговаривать воду, чтобы лёд, который вскоре встанет, был прозрачным, как стекло. - Да, но я вычитал в древних сказаниях, что также они проводят обряд, выходя из воды и собирая головы «чистых» людей, - подал голос Сонджон. Ухён нахмурился. Он ещё плохо разбирался во всём этом, поэтому все слова звучали для него как «бла-бла-бла». - А откуда вы взяли, что это ночные лилеи? – поинтересовался Сонёль, мило шевеля своими ушами, которые опять появились и теперь пугали Ухёна. На Сонёля сразу же скосился весь отдел, но Ухён так и не понял, в чём тут дело, пока недовольный Мёнсу не подал свой голос: - Ты сомневаешься в моих умениях? – нахмурился тот. - Да, Ёль, когда это наш Мёнсу плохо рисовал фотороботы? – подловил его Ховон. – Или ты посягаешь на художника? Сонёль лишь фыркнул и уткнулся в свои бумажки, недовольно скривив губы. Ухён, вертя в пальцах ручку, рассматривал столы, заваленные бумагами. И, как и ожидалось, у Сонёля на столе творился абсолютный хаос: везде фантики от конфет, мятые клейкие стикеры, бумажные стаканчики из-под кофе и целая куча грязных ложек. Совсем не то, что у Ким Мёнсу, который сидел напротив него и каждый день ровно складывал свои папки с документами, всегда протирал пыль и время от времени менял мешок в мусорном ведре под столом. Может, это было так, потому что на столе Мёнсу было целых три монитора, что очень соответствовало его профессии. Стол их Капитана выглядел благороднее всех со всеми этими карандашами с золочёными наконечниками, которыми он, кажется, не пользовался, потому что каждый раз доставал из нижнего ящика что-то вроде железной коробочки с любимой канцелярией. Бумаги на его столе исчезали к концу рабочего дня, и стол на ночь становился абсолютно чистым. Дону в общем зале не сидел, большую часть времени он проводил в лаборатории, где было светло и чисто, хотя свой стол у него тоже имелся, но вид у него был сродни виду стола Ли Сонёля. Порядочный Хоя всегда этих двоих ругал, дразнил и всячески угрожал, что скоро просто всё сгребёт в один мешок к чертям собачьим, и его не будет волновать содержимое, потому что ему надоело жить в свинарнике. Сонджон сидел ближе всех к Капитану, изредка заменяя ему секретаря. Младший всё делал покорно, но по его лицу было видно, что он этим не очень доволен, ведь эта часть работы не входила в его зарплату ну никак. Под конец дня он недовольно жевал кончик карандаша и снимал все цветные стикеры с монитора, выбрасывая их в мусорное ведро. Ухён чувствовал себя лишним, потому что все здесь создавали особую атмосферу. А он не знал своего места, не знал порядка и правил. Будто пятое колесо у телеги. На пару минут в помещении воцарилась тишина. Сонгю рассматривал отсканированные страницы книги, Сонджон подавал ему какие-то записи, а остальные молча перебирали свои бумаги. Ухён хотел было вновь окунуться в работу, но вдруг зазвонил телефон. Подошёл Сонджон. - Закрытое отделение полиции слушает, - ответил он. – Да, да, мы уже едем. - Он повесил трубку и посмотрел на Капитана. – Это снова по нашей части. Кажется, снова нашли обезглавленного. Все переглянулись, Ховон устало вздохнул. - Собирайтесь, едем, - скомандовал Сонгю. – Сонджон, ты останешься с Ухёном. - Да, Капитан. Через пять минут главный зал опустел. Ухён обеспокоенно посмотрел на закрывшуюся дверь. Сонджон вышел их проводить, а он остался один в полной тишине. Было лишь слышно, как где-то в коридоре работал кондиционер. В их отделе не было окон, что делало жизнь похожей на выживание в бункере во время войны. Иногда Ухёну так и представлялось. Когда Сонджон вернулся, спустя полчаса, которые неизвестно где провёл, то Ухён заметил, что тот немного расслабился и повеселел. Всё же стрелки часов торопились ближе к двенадцати ночи, хотелось спать и ещё больше – есть. - Вы всегда сидите допоздна? – голос Ухёна нарушил тишину, и Сонджон поднял на него взгляд, отодвигая рукой в сторону стопку папок синего цвета. Ухён давно заметил, что все папки были подписаны и разложены по цветам в хранилище, так же как и пометки на книгах. - Частенько, - ответил Сонджон и улыбнулся. – Напрягает? - Хотелось бы хоть воды попить, - Ухён улыбнулся, чуть наклонив голову. - Ну-у, это можно, - протянул Сонджон и встал из-за стола. – Ты знаешь, у нас вообще-то можно выходить поесть и всё такое, никто и слова не скажет. Просто сейчас у нас одно громкое дело, и чем скорее мы его раскроем, тем быстрее сможем расслабиться. Просто понимаешь, находить обезглавленные трупы каждый день не очень хочется. - Он пожал плечами. - Трупы? – Ухёна перекосило, и он так удивлённо замер, смотря на Сонджона, который так по-театральному мешал ложкой сахар в кофе. Ухён бы спросил его, не принимал ли Сонджон каких-нибудь колёс, успокоительного например, но это уже верх наглости, что, конечно, свойственно Ухёну, но не в такой ситуации, где он всего навсего «профан». - Ну, трупы, - зажестикулировал младший. – Синие, точнее голубые такие, все в крови и без головы. То ещё зрелище, - добавил он. - Вы и впрямь как настоящая полиция, - Наму откинулся на спинку стула. - Но мы и есть настоящая полиция! – удивился Сонджон и поставил перед Ухёном чашку кофе. И если бы Сонджон был не Сонджоном, он бы привёл Ухёну кучу доводов и бумажек, но ему было лень, да и рабочее время давно закончилась, а гидом он не нанимался. - Да, а я принцесса из Тадж-Махала. Сонджон рассмеялся, но потом притих. Ухён почувствовал странное чувство спокойствия и уверенности, которое возникло из неоткуда, внезапно. Он уже не раз ощущал это, но никак не мог понять, почему это происходит. И вот сегодня опять, когда его посадили в главный зал за работу. Он ещё мало знал о ребятах. Больше всего он сторонился Капитана, а тянулся к Хое и Дону. Были вещи, которые он уяснил для себя раз и навсегда: Сонёль всегда говорит всё, что думает, и даже больше, Ховон запоминает самые незначительные детали, а Сонджон будто высасывает из людей эмоции. Он пока не знал их истинной сущности, а спрашивать было и некогда, ведь они не устраивали посиделок. Но, может, это было лишь первичное ощущение, и Ухён просто ещё не привык. Он же не проводил с ними целый день в общем зале и не ездил на выезды, хотя в последнее время признавался себе, что хотел бы. - Эй, как давно ты стал охотником? – Сонджон крутился на своём офисном стуле. Ухён удивлённо распахнул глаза. Будь его воля, он бы и не становился им. Впрочем, он и сейчас-то не знал, что это значит – «быть охотником». Его держали, как певчую птичку в клетке, кормили золотым овсом и поили родниковой водицей, заставляя петь и слагать легенды. - Я не знаю, - признался Ухён. - Разве? Твои родители тебе не рассказывали? Ухён отрицательно покачал головой. Но вопреки всем ожиданиям отвечать на этот вопрос было легко, не хотелось как раньше разозлиться или впасть в некое отчаяние. - Они умерли, когда мне было десять, - ответил Наму. – Я жил в детском доме. Я думал, что вы про меня уже всё знаете. - Нет, - вздохнул Сонджон, закатывая рукава рубашки. – Капитан не разрешает копаться в делах наших сотрудников раньше времени. Он вообще говорит, что личная жизнь человека на то и личная, что никто ничего не должен знать. Мне известно лишь твоё имя и то, что ты адвокат, которому теперь придётся работать на полицию в качестве охотника. Тебе повезло! – Сонджон рассмеялся, а Ухён смутился. Да, классная перспективка. О такой можно было только мечтать. - Хоя сказал, что я – нимрод. А ты? – именно об этом хотелось спросить. Ховон, конечно, говорил, что они все как бы охотники, но каждый в своей сфере. Все разные, но все за одно. Сонджон сначала задумался, нахмурив брови и прикусив пухлые губы, но потом встрепенулся. - Что-то вроде того, - сказал он. – Но это название мне не очень подходит. Я… ты только не смейся! – он замахал рукой. – Это смущает, знаешь ли. - Это что-то страшное? – спросил Наму. - Хаха, - хохотнул младший. – Как любит выражаться Ховон – «страшно прекрасное». Ухён удивлённо распахнул глаза в ожидании ответа. В его голове было много образов, но не один, честно говоря, не подходил под это сочетание слов. - Я – нимфа. Фея, - всё же произнёс Сонджон. – Но я предпочитаю, чтобы меня называли менталистом. Ухён во весь голос рассмеялся и захлопал руками по коленям. Такого он вовсе не ожидал услышать. Это прозвучало как «Я - королева Елизавета». Сонджон недовольно надул губы и скрестил руки на груди. Видно, это он чувствовал не впервой. - Эй, заканчивай смеяться! – взмолился он, на что Ухён лишь согнулся пополам от смеха ещё пуще прежнего. Сонджон закатил глаза и тяжело выдохнул. Вот… так и признавайся людям в своём таланте. Вскоре Ухён успокоился и почувствовал, что снова возникло то странное ощущение. Он посмотрел на Сонджона. - Так это ты… - изрёк он. – Это ты наводишь состояние спокойствия! – Он радостно вскочил со стула, заставляя младшего развеять свои чары. - Догадался, значит… - недовольно протянул Сонджон. - Я ещё при первой встрече почувствовал эту магию. Я думал, что вы тут ароматизированными палочками балуетесь для спокойствия, а это всего лишь ты! «Это всего лишь я», - пронеслось в голове Сонджона, и он обречённо выдохнул. Всё же его бы воспринимали серьёзнее, будь он похож на Ким Сонгю или на того же Хою, но он же фея! А фей серьёзно не воспринимают. - Эй! – Ухён окликнул его, сгоняя всю грусть с лица. Сонджон поднял на него глаза. – Знаешь, это классно - быть менталистом. Я бы тоже хотел. А мысли тоже читаешь? - Ещё нет. Это с возрастом придёт. Сонджон хотел сказать что-то ещё, но дверь открылась, и появился Сонгю – весь мокрый и на вид совсем недовольный. Он сразу же снял свой синий пиджак и бросил его в мусорное ведро. Ухён даже рот открыл. - Капитан? – встревоженно окликнул младший. – На улице дождь? - Не совсем, - буркнул Ким и скрылся за дверью, ведущей в туалет. Ухён и Сонджон переглянулись и пожали плечами. Вскоре прибыли и остальные, шумно и гулко что-то обсуждая. Ухён слушал их разговоры, но сути найти не мог. Они говорили, перебивая друг друга, будто обо всём сразу. Это было похоже на игру в испорченный телефон. - Наш шеф решил искупаться? – наконец, спросил Сонджон, и все сразу так смутились и притихли. - Не спрашивай его об этом, - тихо прошептал Ховон. Все захихикали, и лишь Ухён ничего не мог понять. К счастью, уже ближе к утру, когда все засыпали на рабочих местах, а Наму закончил со всеми бумажками, Дону позвал его с собой, и они пошли в лабораторию. Там-то Дону и поведал, как они были в порту, где нашли труп. Сонгю поскользнулся и рухнул в воду, не успев и глазом моргнуть. Конечно, его вытащили. Но теперь ему стыдно будет появляться перед лицом начальства. - Давай, поможешь мне кое с чем. Тебе понравится, - Дону сонно улыбнулся и начал доставать какие-то порошки в банках. – Только не проболтайся о том, что я тебе рассказал. А то он потом мне устроит свержение Трои. Ухён рассмеялся, звонко и от души. Похоже, в этот день ему и правда было легче, чем прежде. Он начал приходить в себя. И пусть он ещё не знал, кто он такой, и зачем он вообще здесь находится, но была уверенность, что не напрасно.