Мышь

— Твик, ты где? — войдя в дом шизофреника крикнул Крейг и закрутил головой в поисках невротика. — Я! Т-тут… — подал голос тот. Поняв, что звук идёт откуда-то с потолка, Такер поднял глаза вверх.       Ох, какое выражение лица! Сколько непередаваемой мимики, которая появляется на этом каменном лице так редко! Жаль, фотоаппарата нет. — А-а-а-а-… т-ту-ут… м-ф-ф… — вот она! Одна из немногих ситуаций, когда тон Крейга Такера меняется с нудного и монотонного на ошеломленный и даже немного испуганный. — Чертов псих, что ты там делаешь?!       Причина этому, несвойственному Крейгу, удивлению — его белобрысое недоразумение, которое одному Богу известным образом оказалось на антресолях во встроенном шкафу для одежды и от страха чуть ли не намертво вцепилось в его край. Ужас! Как он туда залез-то? Там же метра два! — Я-.? Д-да вот! Решил м-моль пот-. тр-ра-авить, а-…ага. Обнаглела с-совсем! Полушу-убок со ш-шкафа вы-… вытянула! И н-на антресоли г-г-р-рызть понесла. Ест т-так, что спать м-…ме-ешает, — хорошо его вчера шваброй в кладовке приложило, мало того, что зашуганный был, так теперь ещё и ересь всякую несёт. На лице Такера снова появилось выражение, а-ля «На все насрать» и он, скрестив руки на груди спросил. — Ну и кого ты испугался, Шиздик?       Всю злость и наглость Твика, как рукой сняло. Он стыдливо отвел взгляд, начал теребить бедную, неправильно застегнутую и залитую кофе рубашку. Промямлив кислое «Ну-у-…», невротик только пискнул как называется это «чудище».       Крейг сначала прикрыл рот рукой, сдерживая смех, но всё равно согнулся пополам, мерзко хихикая. Ведь причиной «полёту» Твика была никто иная, как маленькая… мышь. Да-да, это безобидное крошечное существо с серой шерстью и черными глазками-бусинками напугало неврастеника. — То есть Страйпи ты не испугался, а мышку, которая раза в три её меньше, да?       Страйпи — это морская свинка Крейга. Когда эти двое только сдружились, Твик напросился в гости к Такеру и увидев в клетке грызуна, запищал, как девчонка. Он чуть не задушил бедное животное, обнимая и тиская его. — А ч-что, девочкам м-мо-ожно? А мне н-нет?! — до Твика дошел смысл, сказанных им слов. Ещё сильнее покраснев, он стукнулся головой об пыльную крышку шкафа и тут же чихнул. — Ну ты даёшь. Слезай, давай. — Э-э-э-… А я-… я н-не могу. — Почему? Ты ж туда как-то залез? — Почему, почему — по одной кочерыжке рогатой! А залез как? Табуреточку взял и залез! — шизофреник даже заикаться перестал. — А где теперь «табуреточка»? — хитро прищурившись, спросил Крейг. — Г-гно-омы, блин, у-унесли! Н-не знаю я-я-…       Крейг устало вздохнул и вытянул руки вперед. — Ладно — помогу. Прыгай, давай, — пофигистическим тоном буркнул Крейг.       Уже готовый разреветься Твик, счастливо улыбнулся и… полетел вниз. Рука соскользнула с антресоли и он потерял опору. Истерический визг, неверное, был слышен всему Южному Парку. Зажмурившись, невротик уже готовился ко встречи с полом, но этого не произошло. Лишь глухой звук и тихие обрывки ругательств. Твик разлепил сначала один глаз, потом другой. Резко вскочил, засуетился, бормоча что-то невнятное, похожее на извинения. — До чего же ты шуганный, — в привычной манере пояснил Крейг и прижал Твика к себе.       Так и пролежали вместе минут десять.       А ведь приятно… Тепло, уютно и так спокойно. И его серая майка, которую стало видно, потому что вечная синяя толстовка была расстегнута, мягкая. А ещё Крейг очень тёплый и кожа красивая, матовая какая-то даже. Глаза глубокие, почти чёрные, сейчас смотрящие в потолок. А руки, не сильно сжимающие острые плечи Твика, сильные. — Твик… — М-м? — А я тебя люблю, — сказав это как должное, Такер провёл ладонью по волосам раскрасневшегося невротика. Последний в свою очередь резко сел на бедра пофигиста, оседлав его, и оперевшись на его грудь руками, так же резко наклонился к самым губам, оставляя каких-то жалких несколько сантиметров. — А я люблю больше!       «Ты смотри, ни одного заикания», — подметил Крейг. — И перестань так н-неожида-а-анно это г-говорить…       А дальше нежный поцелуй. Тихие вздохи, улетевшие куда подальше запачканная рубашка и синяя шапка с помпоном.       А про мышь уже никто и не вспомнил…