Let's be alone together

Тик-так. Вода из крана капает слишком громко. Но слишком тихо, чтобы не будить фантазию. Тик-так. Сверху вниз или снизу вверх? Логика может говорить все, что угодно, пока ты ее не слушаешь. Так-тик. Тик-так. Така-так. Словно новая мелодия, которая никогда не будет записана. Наверное, я бы мог: их миллион в моей голове. Но мне не хочется. Меня зовут Курт. И мне ничего никогда не хочется.

***

Детство у меня состоит из двух частей. Сначала оно было солнечным, словно одуванчики на календаре, что висели у нас дома на холодильнике. Мама любила одуванчики. Не розы и не тюльпаны, а одуванчики. В последние день этой части детства я был в лесу. Тогда мы жили в деревне, так что лес там был всюду. Я знал одну полянку, которая всегда была скрыта от тех, кто не должен был быть там. Наверное, я был не в праве решать такое, но я все равно делал это. Я представлял, что я - принц этого леса. Деревья шептали мне, что я самый солнечный правитель за многие века. А я ни капельки не важничал. Принцу это неподобающее. Время идти домой у меня всегда было одно. Я знал, что мама и папа ждут меня к чаю - чем бы они ни были заняты, мы всегда садились вместе пить чай. Мама, папа и Курт. И я должен был прийти к чаю. Всегда. Я нарвал маме одуванчиков - я ведь знал, что она любит их. Любила. Я бежал домой и думал о том, что скоро мне идти во второй класс, и мама снова будет печь мне печенье - в прошлом году она делала печенье в форме букв, чтобы я запоминал их лучше. В этом же году я уже умею читать и писать, а значит, мама, наконец-то, будет мне делать печенье-звезды. Я любил звезды. И папа любил. И мама любила. До того дня, когда я прибежал из лесу с охапкой одуванчиков... Но дарить их было некому.

***

С отцом мы в тот же год переехали в Лайму. Это город, хотя и побольше деревни, но все равно маленький. Одна общая школа, еще одна - церковная, и школа для девочек. Великолепно. Папа сделал все, чтобы я не скучал по маме. Разумеется, я скучал, но тогда маленький Курт понял: папе сложнее. И перестал плакать. Вообще. Наверное, если ты не можешь сделать ничего, то лучше и не начинать плакать. Мы оба ждали, что Лайма станет для нас вторым шансом. Но мы больше не смотрели на звезды, а это, как оказалось, стало причиной нашей первой ступени к смерти. А потом я умер. Морально, разумеется, физически я цел. Но смысла в физике нет.

***

Нью-Йорк стал моим новым домом. Местом, где я мог спокойно идти в толпе, и со мной никто не пытался разговаривать, никто не пытался навязать мне помощь или поддержку. Я иногда ловил взгляды на себе, но в них не было жалости Лаймы, в них была похоть Нью-Йорка. И это было нормально, хотя и не нужно. Я живу здесь уже три года. Третий курс НЙАДИ, третий год успешной критики - в Интернете не осталось статей о моде, которые я не раскритиковал. Или не похвалил. Моя жизнь великолепна. И я не хотел бы ее менять. Боль, скрытая во мне, досталась мне после долгого счастья. И мне хватит ума не загнать себя в эту ловушку снова.

***

Отдельная история Нью-Йорка наглядно показана на метро. Нет, это действительно так. Поезда, забитые людьми и полупустые - чем не сборник исторических фактов? Точнее, люди, которые едут в них. Например, женщина с печальным лицом. Скорее всего, она терпела лишения после войны, но недавно она потеряла еще кого-то. Снова. Маленький крестик зажат в пальцах – верующая. Она из тех, кто ждет чего-то свыше. Но ошибка их в том, что там, за гранью, нет ничего. Темнота и пустота. Ваши боги вам не помогут. Не заберут к себе под крыло, не вручат крылья и не будут петь вам песни. Ваших богов нет. Мужчина в наушниках. Дорогой костюм, отсутствующий вид. Он не привык ездить в метро, поэтому страшно боится, что с поездом что-то случится. Глупый. К чему бояться того, чего не в силах изменить? Парень и девушка, держатся за руки. Он изредка оглядывается, словно боится встретить кого-то, а она не замечает, иногда поглядывая на часы. Может быть они уже давно не обманывают сами себя насчет чувств, просто друг другу еще не сказали. Переключив песню в плеере, снова поднимаю взгляд. Бинго. На меня смотрят. Найти по взгляду, напугать или отпугнуть. Юноша, младше меня. Красивый смуглый брюнет с горчично-карими глазами. Вкус в одежде - попугай. Стоит у дальней двери и пытается не пялиться на меня. Ради богов, а. Просто отвернись от меня, парень. Не нужно тебе это. А мне - тем более. На следующей остановке - плевать, что не моя - выхожу. Просто спасаю парня от того, чтобы не стать очередным. Может, я и думаю о себе слишком много. Но я один в ответе за себя. И я люблю это.

***

Тринадцать писем на столе. Счета, счета, восхищение моей критикой, счета, угроза, письмо от учителя - из прошлого, и много других. Я любил школу в Лайме. Серьезно, это так. Там я был участником хора - вроде как развивался. Но смысла в этом почти не осталось. "Новые направления" разошлись по своим направлениям, иногда созваниваясь. Не более того. Мне звонили, пока я не перестал брать трубку, а после и вовсе не сменил номер. Не вредность, всего лишь вынужденная необходимость. Их жалость мне не нужна. Снова моя квартира, в которой всегда играет музыка. Первый год соседи сходили с ума, теперь - просто игнорируют. Или они померли, я не уверен. В принципе, мне нет никакого дела до них. Эмоциональная инвалидность, вот как это называется. Пустые, бесполезные эмоции отсутствуют совсем. И это - прекрасно. Не раздеваясь,падаю на ковер - единственная материальная точка, которая мне симпатична. Это так. А еще я люблю одиночество и музыку. Еще когда-то давно я любил петь. Не потому, что мне нужно сдавать зачеты и выступать. А просто петь. Для души. Правда, души больше нет. -*- Перевернувшись на живот, протягиваю ноутбук к себе. Кажется, где-то у меня были отложены пара статей, которые я оставил на черный день. У них куча положительных отзывов, море соплей и океан похвалы в комментариях. Настало время авторам понять, что все когда-то заканчивается. И идеальных нет. Кликнув на закладки, уцепился взглядом за давно покрытую пылью ссылку. Facebook. Я забросил его в тот же год, когда забросил телефон. Пару минут подумав, кликнул туда. Вот он. Курт Хаммел. 19 лет. Шесть тысяч гостей. Полторы тысячи предложений дружбы. Две тысячи триста сообщений. И вот оно, то, что искал. Влюблен в Сэма Эванса. Внутри? А ведь должно быть что-то... Но ничего. Чуть подумав, кликнул на его страницу. Заходил три года назад. Статус: "Я люблю тебя". Фотография в нелепой толстовке цвета американского флага. Сотня друзей, тысяча подписчиков. Его музыка. Его видео. Его... Я. Истерично смеясь, открываю переписку. Вот оно, мое безумие. Двести сообщений в пустоту. В тишину и в холод. Сообщения, на которые мне никогда не ответят. Последнее: два года и восемь месяцев назад. "Почему, Сэм?" Иконка "оффлайн" и новый приступ смеха. Да, я ненормален. А еще я мертв. "Я больше не из фарфора, Сэм." Пальцы простучали по клавиатуре, потому что так нужно. Как будто что-то из той, из... Из жизни. Что-то очень старое, взятое взаймы. Неожиданно вспомнил о том, что мы хотели пожениться. Захлопнул крышку ноутбука и засмеялся снова. Привет, я Курт. Привет, я слышал, как ты смеешься. И я боюсь услышать, как ты кричишь.