Let's be alone together

Нью Йорк - один из самых плотно населенных городов на планете, настоящий человеческий муравейник, однако даже тут люди умудряются быть одинокими. Кто-то остался один по собственному желанию, а кто-то, как я - вынужденный одиночка. С детства моя жизнь была наполнена тихими “прощай” и безмолвными уходами. Неважно, кто это был: простой знакомый или старый друг, всегда было больно. Как ни старался я найти причину их уходов, ничего не появлялось в голове, кроме навязчивой идеи: “ты неправильный, нежеланный”. Десятилетнему мальчишке трудно бороться с такими мыслями, поэтому приходится заглушать, улыбаться, кричать о любви и стараться заводить новых друзей. Благо в том возрасте это было не так трудно. Но даже самые громкие лживые мыслишки могут быть разрушены холодным взглядом самых близких людей. Стальные глаза с ярко-выраженной яростью топчут уже ставшую родной маску и страхи с самыми ужасными мыслями вырываются наружу. - Я гей, мам, пап, - тихий шепот черноволосого парнишки еле слышен за гудением большого холодильника. Звякают столовые приборы, ударяясь о тарелку и слышится судорожный вздох. - Нет, - отрезает мужчина лет сорока, смотря парню прямо в глаза. Он выглядит так, будто давно к этому готовился и репетировал ответ долгими часами перед зеркалом, настолько холодным и чужим был его голос. От своих мыслей мальчишка чуть истерично не засмеялся. - Пап, я… - Заткнись, - все так же спокойно сказал отец. Его голос не дрогнул, но в глазах полыхал огонь, - Отправляйся в свою комнату. Ты будешь кем хочешь после того, как тебе исполнится восемнадцать и ты покинешь этот дом. До тех пор не смей больше поднимать эту тему. Вот так просто. Родной человек отказывается от тебя, сокращая ваши итак не частые встречи к минимуму, а при каждой из этих коротких “свиданий” окидывает брезгливым взглядом. Тяжело забить это хорошими мыслями и не впасть в депрессию, но нельзя было сдаваться. Если бы я сдался тогда, кто знает, что стало бы со мной? Может быть я никогда не увидел бы яркие огни ночного Нью Йорка или никогда бы не решился прыгать со скалы в Лазурное озеро. Однако прощания не закончились, когда я уехал из родного дома, но не так трудно успокаивать себя мыслью “просто это был не твой человек”. Одна ошибка, две, десять... Непонимание со стороны окружающих. Ну и что? Нельзя же из-за кучки толстолобых ставить крест на всем человечестве. Знаете это чувство, когда поступаешь в колледж своей мечты и все учащиеся кажутся родными? У вас те же интересы, тот же род деятельности. Вот это чувство было и у меня. Это было для меня счастьем, подружиться с интересным и заводным парнем. Нет, это не было потому что я гей, просто я жаждал общения, а с ним было легко. Глен. Он был моим последним близким человеком, моим настоящим лучшим другом. Однако и это продолжалось недолго. Мы с Гленом болтали на все темы: спорт, музыка, искусство, секс. Но мы никогда не говорили о том, кто кого предпочитает. Нет, Глен, безусловно, любил девушек и каждый раз видя очередную красавицу без стеснения обсуждал все её выпирающие преимущества. Я лишь посмеивался над тем, какой он балбес. Я не стыдился того, кем я был и кто я есть, просто не афишировал это. Хотя и не скрывал. Знаете, все равно все заканчивается. У меня это случилось через два года дружбы с Гленом. Я был в супермаркете с Максом, моим бойфрендом (или мимолетным увлечением, сейчас уже не понять). По воле случая именно в этот супермаркет недалеко от квартиры, которую я снимаю, решил зайти Глен. Не скажу, что были крики или оскорбления, но Глен не особо радостно пожал руку Макса, с которым мы расстались через неделю, а затем и мою. Глен довольно неубедительно кивал и буквально кричал, что то, что я гей не помешает нашей дружбе, это и не мешало. Пару месяцев не мешало, а потом Глен, крикнув мне пока в коридоре после очередной пары, больше никогда не заговаривал со мной снова. Было больно, но я уже знаком с этим чувством, надо просто его заглушить и станет легче. Тогда я впервые попробовал прыжки с парашютом. Когда летишь с огромной высоты, мыслей нет не то что плохих, вообще никаких. С тех пор люди, с которыми я сближался, были инструктора по прыжкам, скалолазанию, дайвингу, но сближение это было на пару часов, не более, а мне и этого хватает. Не заметив, за мыслями и внезапно нахлынувшими воспоминаниями, я спустился в метро. Мое тело ломило, хотелось растянуться во все стороны, но в битком забитом пространстве это было просто нереально. Сумка в рука была довольно тяжелая, но ничего не поделаешь, я только что из аэропорта. Последнюю неделю я провел занимаясь рафтингом в Германии и теперь ощущал приятную боль во всем теле. Неловко пробравшись вместе с волной людей в вагон, я поудобнее прихватил сумку левой рукой, а правой взялся за поручни. Мое любимое занятие в метро - придумывать чужие жизни. Я довольно наблюдателен и с фантазией у меня неплохо, поэтому мне нравится заглядывать в чужие жизни, пусть и придуманные мной же. Рядом со мной сидит молодая девушка, у неё огненные красные волосы, немного нелепый наряд и длинные яркие ногти, которыми она быстро клацала по поцарапанному экрану мобильника. Она может быть фанаткой одного из популярных в наши дни сериала или книги. Возможно прямо сейчас она спешит на встречу с такими же фанатами, чтобы обсудить героев или прикинуться одним из них. У неё дома стоит старенький компьютер, по процессору которого она иногда постукивает ногой, приговаривая: "Старичок мой, совсем уже не соображаешь." Возможно, у неё есть большая собака. Да, большой золотистый лабрадор. По утрам она гуляет с ним, слушая в больших наушниках новый трек Capital Cities или Muse. Мой взгляд быстро бегает по пассажирам и останавливается на пожилом мужчине в конце вагона. Он, слегка вздыхая, сжимает свою палочку и, щурясь, всматривается в названия проезжающих станций. Он одинок. Почему то это сразу же всплыло в моей голове. Его никто не ждет дома. Я заметил, как заботливо он вертит золотое кольцо на безымянном пальце, снова вздыхая. Она умерла, не так ли, старик? Может, не так давно, а может лет двадцать назад, но ты все еще скучаешь по ней, да? У тебя осталась кошка и ты зовешь её Лучик, как привык называть ту, что навсегда в твоем сердце. Остановка. По-моему это Гринвич. Старичок, за которым я наблюдал, встал со своего места и выбрался из вагона, я провожал его взглядом, когда наткнулся взглядом на него. Какой же это бред, наверное, но, видимо, ангелы существуют. Если это так, то у них определенно точеный профиль, аккуратно вздернутый носик и уложенные в высокую прическу волосы. С каких пор ангелы пользуются лаком для волос? О времена, о нравы! Без застенчивости я принялся разглядывать вошедшее чудо. На вид парню было лет девятнадцать-двадцать, значит на пару лет младше меня. Он был высоким, а поднятая наверх челка делала его еще выше. Его стройная осанка и спрятанная за явно дорогую рубашку алебастровая кожа была ярким пятном в этом месте. Наверняка его машина в ремонте и он по ошибке зашел сюда, такие как он не ездят на метро. Таких носят на руках, катают на лимузинах и частных самолетах. Наверное дома его ждет большая стильная квартира, лысый кот и молодой мускулистый пижон на одну ночь. А почему я решил, что он гей? Хотя... Он довольно опрятен для натурала. Нет, это бред какой-то. Я все еще придумывал его жизнь, когда наткнулся на два глубоких океана, разлившихся в глазах незнакомца. Он не был удивлен или напуган моим пристальным вниманием, скорее всего ему было... Скучно? Окинув меня взглядом, он отвернулся а через пару мгновений вышел на остановке. *** Ну конечно, кто я и кто он. Бывший студент музыкального училища, даже не отличник, подрабатывающий сейчас в различных барах то официантом, то барменом, то, когда повезет, певцом. А он птица высокого полета. Отчего-то его лицо кажется знакомым, но я лишь отгоняю эти мысли. Если бы я видел его хоть раз, то точно никогда бы не забыл. Квартира встречает чистотой и пустой безразличностью. Я не могу назвать это домом, слишком холодно здесь душе, да и прихожу я сюда только затем, чтобы поспать пока работаю, большую часть жизни я в разъездах. Дорога ужасно вымотала и я, бросив сумки в комнате, завалился на кровать прямо в своих потертых джинсах и ярко-розовой футболке поло. Сил раздеваться не было и почти я сразу вырубился, пообещав себе вскоре проснуться и принять душ, напоследок вспомнив те глаза-океаны...