Во всём виновата луна.

Иногда мы владеем силами, которых в себе не подозреваем. (Автор) Инуяша молчал. Кагоме тоже. Ей немного не хватало тиканья часов в своей комнате. Клонило в сон. Но, мико не могла позволить себе уснуть, пока не спят другие. В особенности, раненый ханьо. Она села на футоне, ощутив кольнувшую в груди слабость. И стерпела, даже не поморщившись: - Инуяша, – позвала она его тихо, и он обернулся, щурясь на неё. - Чего? – его голос был обычным, поведение тоже. Но, Кагоме очень боялась. Боялась за то, что сила этой женщины может быть опасна для природы полудемона. Поэтому, не помешало бы проверить. - Как твои раны? – беспокойство в её глазах разгоралось, когда она заметила бледность, разлитую под покрытой загаром кожей ханьо. Прислушавшись к беспокойно бухающему в груди сердцу, она утвердилась в своих опасениях. И её намерение осмотреть раны полудемона только крепло: - Пхе. Царапина, – презрительно бросил Инуяша, резко отвернувшись. Но она успела заметить боль в его глазах: - Инуяша…! – грозно начала девушка, но запнулась. Не самым лучшим выходом было привычное «Сидеть». Это могло причинить ещё больше вреда. Помотав головой, мико отбросила волосы за спину – Пожалуйста, подойди. Я беспокоюсь – жрица сказала это искренне. Ханьо косо поглядел на неё, но, подошёл, и сел перед её футоном. - Ну! – поторопил он. Покраснев от злости (опять этот неразумный бака ничего не понимает и грубит ни за что!) Кагоме смолчала, понимая, что ему намного хуже, чем ей. Она вылезла из-под одеяла и села, поджав ноги. Потянулась, осторожно снимая бинты с головы. Руки мико тряслись. Ей приходилось делать мелкие перевязки Мироку и Санго, но у Инуяши все ранения зарастали сами собой. Кагоме тяжело сглатывала, перед глазами всё плыло, но она терпела. Ей не нравился ни цвет крови, ни её запах. Люди не могут чувствовать его, но она, видимо получила эту способность вместе с силой жриц. Ей запах крови всегда напоминал нечто ржавое. Скинув заляпанные потемневшей от подсохшей крови тряпки, она испуганно охнула, но рук не отдёрнула. Пальцы осторожно коснулись опухшей, воспалённой кожи вокруг глаза над бровью. Она явно была рассечена. Ранение напоминало след когтя, но, было не широким и даже аккуратным. Оно уходило по виску в копну волос. Ещё несколько «отметин» располагалось на щеке, под глазом, пересекая скулу. Она щупала их, осторожно, легко. Инуяша морщился, но терпел и не комментировал. Вроде бы, обычные царапины. Ну, ладно – глубокие царапины. Так отчего же они не заживают? Закрыв глаза, она отдёрнула пальцы. Уставилась на них ошарашено. Они горели, как будто бы их обожгло. Подняв растерянный взгляд на Инуяшу, она испуганно пискнула. Под ровной, гладкой кожей она отчётливо видела чёрные пятна, разрастающиеся, подобно злокачественной опухоли. Именно эти сгустки чёрной энергии мешали вылечиться. - Кагоме? – он тряс её за плечи. Осторожно, легонько, но голова девушки моталась туда – сюда. Стеклянные глаза смотрели будто бы сквозь полудемона: - И..Инуяша, – прошептала она, чувствуя поднимающееся из груди тепло, медленно стекающее на руки. Он удивлённо перевёл взгляд на свои пальцы. Они светились серебристым светом. - Эй, что это с тобой? – нахмурился полудемон. Но она знала что делать. Её вело какое–то стороннее чутьё, вязкой дымкой окутавшее мозг. Руки легли на повреждённые участки. Инуяша зарычал. Это было больно. Но, она умоляла его глазами, умоляла не двигаться. И, он шипел, рычал, ворчал, но не шевелился. Только вздрагивал иногда. А она пыталась понять, почему и ей больно. Почему сквозь пальцы, будто проходит электрический ток совсем, как по оголённому проводу, метаются искорки напряжения. Но, каково же было её изумление, когда сквозь будто бы ставшую прозрачной кожу, она почувствовала, как прикасается к чёрной силе, как уничтожает её, перекатывая в потоке энергии, сковывая и мешая пожирать здоровые ткани. Когда она закончила, сил почти не осталось. Лечение выпило её, будто стакан с водой. Инуяша вовремя поймал её, положил на футон. Она чувствовала каждой клеточкой кожи, свою беспомощность. С какой – то грубоватой нежностью, он гладил когтистыми пальцами её волосы, и что – то говорил, но слова, плохо слышались, будто бы её накрыли подушкой, и душили, очень долго и качественно. Но, закрывая глаза, она успела заметить – что порезы на коже ханьо, вернувшей прежний, золотисто–медовый загар, медленно затягивались. «И то, хорошо» - подумала Кагоме, и уснула здоровым, крепким сном. Свет от пламени свечи резал глаза. Они нещадно слезились, грозя залить подушку ненужной водой. Зажмурившись, девушка поняла, что уже вечер, или, скорее всего ночь. Лёгкий ветерок скользнул из открытых дверей, всколыхнул яркий язычок пламени, дотронулся до щёк. Мягко на пол опустилась Райко–сан.Её волосы всколыхнулись, плащом укрыв фигуру. Мгновение девушка и демоница смотрели друг на друга. Жрица щурилась, потому что для её слабых человеческих глаз света было недостаточно. Демоница напротив, вела себя так, будто бы было очень светло: - Как ты себя чувствуешь? – первой разорвала печать молчания женщина. Голос её напоминал шорох ветра, или же, плеск воды в мирном озере. Зажмурившись от приятных ощущений, которые дарил ей этот тенор, Кагоме осторожно прошептала: - Нормально… - ей не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть поощряющую полуулыбку со стороны Райко: - Ты быстро приходишь в себя. Твоя сила. Я знала одну женщину… - она замолчала, оборвав почти резко свою мысль, и мико открыла глаза, чтобы воочию наблюдать за переменами на этом чудесном лице. Глаза демоницы были пустыми, лицо – каменно–спокойным, как у существа, погрузившегося в воспоминания: - Одну жрицу, жившую пятьдесят лет назад? – в голосе было чуть больше эмоций, чем Кагоме рассчитывала. Ей не стоило вкладывать в звучание своих слов, столько горькой ненависти. Длинные, невероятно густые ресницы дрогнули, светящиеся как два костерка глаза, озарились мыслью: - Нет. Это было в очень далёком прошлом, – Райко–сан задумалась, приложив палец к губам. – Возможно триста лет назад, – и снова обратила взгляд на Кагоме. Девушка поражённая застыла, ощущая, как бьётся под рёбрами сердце. Тяжесть стольких немыслимых лет, придавила её неподъёмным грузом. Ей было бы страшно подумать, что она может прожить столько. А вот демоница, говорила об этом спокойно. Так, как будто то, что было так давно, было вчера: - Вы… сколько же вам лет, Райко – сан? – трескающий звук оповестил о том, что свечка потухла. Повеяло дымком и запахом горячего воска. Бледный лунный свет постелил дорожку, едва касаясь края её футона. Глаза демоницы светились в темноте прелестным, угрожающим огоньком, густого, насыщенно красного цвета. Иногда, в них пробегали тёмные искорки, и не понять было, свет ли это от волос, или же сила, улёгшаяся громадным, опасным зверем на дне души Райко. - Достаточно чтобы шокировать тебя, – произнесла она с расстановкой, не давая прямого ответа. - И всё же, вы уже напугали меня, – шепнула мико, зябко съёжившись под тёплым одеялом. Ей было не по себе от присутствия столь древнего демона. Райко пожала плечами, и жест этот был настолько «обычен» что не говорил ничего. Ровным счётом ничего. - Возможно. Но дальше заходить я не буду. Твоя сила, жрица, куда более интересна, чем ты сама себе представляешь. Моя скверна, это совершенное оружие, исцелить от которого, ой как не просто. Могущественные монахи, святые, жертвуют жизнями, чтобы сделать это. Ты же, разве что сознание ненадолго потеряла. - Монахи умирали? – девушка приподнялась на локте, и её никто не останавливал. Она с трудом села, переводя дыхание – Н…Но… Как же так?! - Это вполне закономерно, – и снова это пожатие плечами, и пустой блеск завораживающих глаз. С таким выражением на лице можно солгать о чём угодно, а можно сказать самую страшную правду: - Нет... В этом нет ничего… правильного.. Но, продолжайте, пожалуйста, – демоинца кивнула: - Да. Я знала одну женщину. Она не была тем, чем сейчас являются одарённые святой силой мико. Нынешние последователи божеств всего лишь жалкие копии того, чем они являлись в прошлом. Она была… - Райко нахмурилась, будто бы спешно вспоминая что – то важное, а потом произнесла. – Она была жрицей Мононоке. В самом глубоком, ясном и чётком понимании этого слова, – теперь пришла очередь Кагмое недоумевать. Девушка обдумывала, тщательно обдумывала слова демоницы, но не могла найти соответствие между загадочной жрицей Мононоке, и, собой. Ей не удавалось провести параллель, охватившую историю, трёхсотлетней давности. А если учесть что она, Кагоме Хигураши из будущего… то…. то, что произошло так давно в эпоху Сенгоку, произошло ещё позже в её времени. Письменных источников, или каких бы то ни было легенд о подобного рода жрицах не сохранилось. А ведь она выросла на байках деда и храмовых свитках! - Я вижу, ты не совсем понимаешь, что значит быть «Жрицей Мононоке», – Райко улыбнулась. Впервые Кагмое видела, как улыбается тонкогубый рот. Слегка открывая ряд ровных, белых зубов, он оставался плотно сжатым и бескровным, будто бы движение хранит опасность куда большую, чем вооружённые коготками руки, сложенные на коленках: - Я вообще не уверена что я могу быть «жрицей Мононоке». Моя сила в душе жрицы, обычной мико, наделенной «нынешним» даром и жившей пятьдесят лет назад. Во мне душа Кикио, хранительницы Шикон-но–Тама, – улыбка чуть раздвинулась, продемонстрировав пусть и на мгновение блеск сахарных, отлитых из стали клыков, идеальных маленьких кинжалов: - Ты можешь пытаться убедить в этом себя, Кагоме. Но меня, обмануть не удастся. Я когда–то сильно пострадала от этой силы, но выжила, мне повезло. И поверь, я точно не спутаю её с чем–то другим,- под конец, слова приобрели пугающий оттенок полушепота полурыка. Но, это была не ярость. И даже не ненависть. Если в словах можно отразить это чувство, то это была лютая, холодная как айсберг смерть. С таким лицом, неподвижно–застывшей маской из белой кожи и горящих жутью глаз, с такой аурой, идут убивать. Тряхнув головой Райко–сан сердито хмыкнула, на саму себя: - Прости. Это была так давно. Но суть не в этом. Неужели ты думаешь, что душа этой самой Кикио, или как там её, выбрала тебя как сосуд только по тому, что ты это ты? – глаза мико широко раскрылись, зрачки увеличились, затопив ореховую радужку: - Мне сказали, что я её реинкарнация, – тихо, почти умоляюще произнесла Кагоме, цепляясь за это, как за последнюю надежду. – Мы с ней похожи. Очень и очень, – резковатый, хриплый смешок снежным комом выкатился из горла демоницы: - Чушь. Кто бы тебе это не сказал, он пытался вырыть яму там, где нет земли, но есть скала. Ты сосуд одарённой души, потому что сама одарена. Далеко не всякий человек может принять чужую сильную душу. Для этого нужно уметь подавить её, сделать своей. Ты с этим блестяще справилась, Кагоме. Поэтому, твоя душа, это только твоя душа, не важно, чьей она была ранее. Даже если изъять её, и попробовать поместить в чужое тело, она там не приживётся. Оттолкнет тех, кто пытался это сделать, – увидев испуганное лицо жрицы, Райко снова хищно улыбнулась – Я ведь права? У тебя пытались отобрать твою душу? – девушка сочла за честь промолчать. Но, холодный пот бежал по её спине, когда она вспоминала ту старуху, воскресившую Кикио и пытавшуюся при помощи ванны из зелий вырвать из неё её жизнь. В тот момент, сияющая сфера её сил вспыхнула алым пламенем, выжигая внутри всё, ломая последние барьеры, но она не понимала, что творит. И эта сила, святая сила жрицы Кикио была объединена с другой, более мощной, более древней, не имевшей прежде хозяев, но родившейся внутри Хигураши. Именно эта смесь позволила ей не только не позволить лишить себя души, но и дать на орехи той противной старушонке. - Кагоме, - мягкий голос был полон тепла и искренней заботы. Глаза цвета заката или зари, пылающее костры силы и мощи лучились мягким, добрым светом. – Не ищи могущества нигде, кроме самой себя. Ты владеешь силой жриц Мононоке, хочешь ты того, или нет. Ты доказала это, сняв мою порчу и оставшись в живых, – демоница замолчала, ожидая реакции жрицы. Но девушка сидела, глубоко дыша через нос. Пока они разговаривали, луна скользнула чуть выше, и теперь её бледный, холодный свет заливал её постель почти полностью. Была полночь или около того. - Спасибо… Райко–сан. За всё, – Кагоме вымученно улыбнулась, в её глазах плескался страх. Она страшилась того, что было в ней. Ужасалась самой себе. Демоница склонила голову на бок: - Ты хочешь пройти обучение? Ты должна научиться контролировать свои силы. – Кагоме удивлённо воззрилась на женщину: - А это вообще возможно? Насколько я поняла больше людей с такой уникальной силой, нет. Кто же будет меня учить? – увидев некоторое торжество в глазах демоницы, мико вздрогнула от пробежавшихся мурашек по спине: - Я. - Вы? - Да, я. А что в этом такого? – и предупреждая вопрос Кагоме, она пояснила. – Я знала эту женщину почти так же хорошо, как и саму себя. И она мне многое поведала до того как попыталась убить. - А сколько может занять обучение? – осторожно поинтересовалась Кагоме. Если Инуяша узнает (а он всенепременно узнает) о том что она решает здесь задержаться… в общем целом подробности грандиозного скандала лучше не представлять: - Годы, – совершенно спокойно ответила женщина и…. Рассмеялась, когда увидела вытянувшееся в сущем ужасе лицо жрицы. На этот раз это был густой, настоящий смех, кусочком меха ласкающий кожу. Он, этот смех, был будто бы живой, и словно напиток, его можно было бы наливать в бутылочку и пить, для поднятия настроения: - Конечно, я сказала правду, но, я знаю, что вы ищите потерянный Шикон. Посему, обучать тебя я буду неделю. Не больше, не меньше. И ханьо придется с этим смириться. Когда я закончу, нет, когда мы закончим, ты станешь не только сильнее, но и мудрее. - Я вам верю, Райко–сан. Я согласна обучаться, – Кагоме не понимала, откуда такое глубокое чувство родственности и уважение в ней к этой в общем–то чужой женщине. Но, это было, а своим чувствам мико привыкла доверять. Рука легла на плечо, и Райко легонько толкнула её обратно на футон: - Ложись. Завтра ранний подъём… Сказать слово «ранний» значит не сказать ничего. Жрице казалось, что её голова едва только коснулась подушки, а уже нужно было вставать. Кое–как победив соблазн проваляться завтрак, она разлепила веки и скатала футон. Эта маленькая зарядка пошла на пользу, и девушка уже не чувствовала себя как выжатый в стельку лимон. Инуяша выглядел недовольным, Мироку и Санго опять поругались. Шиппо ел больше обычного и бледнел каждый раз, при взгляде на Райко–сан. Завтракали они в саду, на открытой веранде. Сладковатый запах вишен, смешанный с богатым фоном остальных цветов располагал к томной лени и мягкой дрёме, а травяной чай наоборот бодрил и придавал сил. Объявленная за завтраком идея «обучения» была принята в штыки, но, бунт, был подавлен на корню. Инуяше действительно пришлось смириться. Санго выразила осторожную надежду о том, что это позволит Кагоме стать сильнее, а Мироку её поддержал. После того, как все «неурядицы» были улажены, к ним заглянула Ранко–сан. Она была всё такой же красивой и цветущей, только повинно опускала глаза и избегала взглядом Райко. Знаком она попросила Кагоме отойти с ней в сторону. Там, слегка сжав её плечи своими маленькими руками, она вздохнула и сказала: - Прости, что так получилось. Не я, не наша семья не хотела этого, – под пристальным взглядом бледно-голубых глаз, Кагоме стало неуютно. Она кивнула: - Да, я знаю. Вы не виноваты, – руки соскользнули с её плеч. Улыбнувшись немного напряжённой улыбкой, нага быстро вынула из складок своего кимоно маленькую коробочку из дерева. - Вот. Прими это в дар, – Кагоме отпрянула. - Зачем? – задала вполне разумный вопрос девушка. Ранко тряхнула головой, и пара локонов цвета светлого золота упали ей на лицо: - Это… Я хочу подарить его именно тебе. Ни один ёкай, ни один, не сможет носить его, но ты, можешь. Открой, – и она настойчиво вернула коробочку девушке. Растерянно выдохнув, Кагоме открыла её. Внутри, на гладкой черной подушечке, крепко вдавленный лежал медальон. Восхищённо вздохнув, жрица любовалась яркой, насыщенной краской матового камня, оправленного в чёрный металл и соединенный с цепочкой затейливой вязи. По гладкой поверхности едва заметно бежали тёмные линии, образуя неведомый, восхитительный узор. Бирюза. Этот камень был бирюзой. - Я.. не могу принять его – помотала головой жрица, – Это слишком дорогой подарок… Дар… - Ранко улыбнулась. - Нет. Этого мало, за то, какой опасности подверглись все вы. Это меньшее что я могу тебе дать. Прими его. Пожалуйста. Он передаётся в нашей семье как реликвия, потому что когда-то принадлежал моему человеческому предку. Но сами мы, ёкаи вод не можем его носить. Зачем он нам? А тебе, в самый раз, –Кагоме неуверенно посмотрела на медальон. Поддавшись порыву, девушка провела пальцами по гладкой поверхности. И удивлённо охнула, когда камень отозвался приятной, тёплой пульсацией в пальцах. Он принял её как свою хозяйку. - Спасибо, – растерянно поблагодарила нагу Кагоме. Женщина только улыбнулась. - Я помогу одеть, – осторожно вытащив за чёрную цепочку кулон, она убрала волосы с шеи и быстро застегнула застёжку. - Ну, вот и всё. Теперь я спокойна, - серьёзно сказала Ранко. Металл холодил кожу шеи, а кулон продолжал мерно вибрировать теперь уже на груди, и почти в такт её сердцу… - Он обладает уникальными свойствами, мико. И тебе это может пригодиться, – задумавшись на мгновение, нага продолжила: – Это своего рода… сосуд… Для силы. Он накапливает её, от тебя, собирает излишки выброшенной энергии в бою… а в критический момент может отдать столько, сколько соберёт. Он может спасти тебе жизнь, Кагоме. – серьёзный блеск глаз, насторожил жрицу: - Вы считаете… - Ранко–сан поспешно отвела взгляд: - Ничего я не считаю. Прости, пожалуйста, но я пойду, – и торопливо пошла к выходу. Глядя ей в след, Кагоме чувствовала, как на её груди медленно нагревается камень. Вытащив его из-под кофточки, она подержала его в ладонях, и немного успокоилась. Бирюза. Камень чистых небес… всё может быть. Абсолютно всё. А в это самое время, маленький каппа спешил через бурелом, поминутно матерясь на колючий кустарник, царапающий ему руки и лезущий в лицо. Отбиваясь от особо настырных веток посохом, он что – то неразборчиво шептал, и, глядя на солнце, поднимающееся в зенит, ускорял свой шаг, срываясь почти на панический бег…