Во всём виновата луна.

Каждый день меня преследуют умные мысли, но я всегда быстрее. (Авторское) Нетерпение и терпимость искореняются приключениями на родную голову. (Автор) Заставив себя замереть, Кагоме наблюдала за Джакеном, откровенно хлопающим огромными глазами и явно не понимающим, то ли это страшный сон, то ли не менее ужасающая явь: - Что ты здесь делаешь? – мико не могла долго молчать. Возможно, это было её главным недостатком, а возможно, достоинством, хотя, может и тем и другим. Говоря приглушённым голосом, жрица плавно и уверенно приближалась, с подавляющей неуклонностью белой акулы, надвигаясь на маленького каппу: - М…Ми–ко? – чтобы расслышать его голос, девушке пришлось подойти очень и очень близко, опустившись на колени. Волосы выбивались из косы, которую она собирала на ночь. Её шевелюра заметно отросла, и теперь, приводить её в порядок было куда сложнее, чем раньше, а времени сходить и по-человечески подстричься, у неё не было (давайте не будем предполагать, кто мешал ей это сделать). Однажды, она попыталась завязать хвост, но, посмотрев на своё отражение, смачно сплюнула в сторону, для себя решив больше никогда не завязывать их, потому что сразу становилась вылитая Кикио, что было не очень–то приятно. Иногда Кагоме, злилась на Ками за то, что они дали ей такую внешность, но, ничего, совершенно ничего поделать не могла: - Что это с тобой? Почему ты так устал? – маленький екай, смотрел на неё мутным, подёрнутым пеленой взглядом, и шлёпнулся на колени, устало понурив плечи. Шапочка сползла с лысой зелёной головы, маленькие лапки подрагивали, словно его мучила лихорадка: - Мико... уходи... ты… - бормотал он, и выглядел до того жалко и побито, что от созерцания бедняги, у девушки сжималось сердце. Джакен не был самым приятным существом, а по сути и по совести он вообще–то являлся противным зазнайкой и склочником, но… У Кагоме было доброе сердце. Временами. В большие дни и по не менее большим праздникам. Совсем как сейчас. Она участливо глянула на него, осторожно поправила шапочку на его голове, и спросила, как можно более доверительным тоном: - Да брось, Джакен, скажи что случилось, может я смогу помочь? - глазки каппы обрели осмысленность, и в них ясно читалось удивление, нет, изумление от мысли, что она, Кагоме, может чем–то помочь ему, ёкаю: - Нет, ты ничем не можешь помочь, жрица, – твёрдо и как–то совершенно не по Джакеновски устало, ответил демон и решительно отвернулся всем своим видом показывая независимость, и именно поэтому, не увидел коварную улыбку мико, явно намеревающуюся совершить нечто несуразное. Кагоме протянула руки над головой каппы, ощущая жар в ладонях и приятное покалывание по всему телу. Её сила, новая, освоенная глубина самой себя, теперь приятной лаской разбирала волосы у корней, щекотала внутренности, и это было, здорово, почти нежно. Окутав, ёкая воздушной подушкой энергии, мико осторожно, дюйм за дюймом исследовала его и излечивала мелкие повреждения, убирала усталость и спасая от измождённости. Когда демон завозился и обернулся, она улыбнулась: - Так лучше? – ошалело глядя на неё, он затряс головой, видимо, это означало «да». Сладко улыбнувшись,оскалом новоиспечённого патологоанатома, Кагоме вцепилась в тихонько заверещавшего Джакена мёртвой хваткой невестушки деда Миёги, и начала допрос… - Нет, и не проси меня, жрица! – вопли Джакена, пусть и приглушённые , слышались довольно чётко, но, не далее чем десять минут назад, во избежание побудки всего дома, демон на буксире был вытащен в сад и повешен на ближайших сук. Одежда на загривке у каппы оказалась удивительно прочной, и мико имела счастье наблюдать, как маленький ёкай, лишённый фракции в виде Нинтоджу размахивал маленькими кулачками и сучил ногами, тоже весьма забавно. Ухмыляясь, Кагоме, загоревшаяся жаждой приключений и искренним любопытством уже всё для себя решила. Она на пару часов, ну, максимум на день, по быстрому смотается в горы, поможет брату Инуяши, и вернётся. Насадит на одну стрелу, двух гусей: и потренируется в применении силы, и утрёт нос задире–ханьо, так рьяно нарывающемуся в последние дни на основательную взбучку. Осталось только самое малое: «уговорить» каппу взять её с собой, то бишь принудить, в обязательном порядке. - Джакен, в самом деле, что это ты так разнервничался… перебудишь весь дом, а уж если стража набежит… - ленивый, мягкий голос был подобен грому, среди ясного неба. Он ядом просочился в уши, и засел там, глубоко – глубоко. - И-ип! – вскрикнула приглушённо Кагоме, зажимая рукой рот. В простом кимоно цвета индиго со скромной, золотой отделкой, в саду совершенно бесшумно появилась облитая лунным светом Райко–сан. Её глаза, словно алые угли, искрились и хитро поблёскивали, из под густых ресниц, а губы кривила та многозначительная усмешка, давать описание которой, не имело смысла: она могла обозначать что угодно: - О, Кагоме, и ты здесь, – голос из тихого стал мурлыкающим, опасным, хищным, ровно как и прищур выразительных глаз. – Ну, и? – отчётливо запахло озоном и… чем-то паленным что ли? И екай, и девушка притихли, как пойманные на краже варенья дети. Вздох, тяжёлый, комковатый, ощутимый вырвался из груди женщины: - Далеко собралась, жрица? – Кагоме снова изумилась: так легко давалось этой женщине управление собственными эмоциями и мимикой. Сейчас, из грозного звучание слов, превратилось в бесчувственный и сухой шелест карябающий слух своими интонациями, а на лице застыла неподвижная, ровная маска, налётом укрывшая искусственное спокойствие глаз: - Э.. Нет.. Я.. Хотела помочь… - демоница качнула головой, и уголки ей губ скорбно опустились вниз. Застыв камнем, недвижимым и не ощутимым, мико поняла, что даже не дышит, настолько страшен был гнев этого существа. Пристальный взгляд, тёмных, поглотивших лунный свет глаз, и ставших похожими на кровавые, бездонные озёра, сверлил не лицо мико, а саму её душу, и может быть, намного глубже: - Иди, – жрица не верила своим ушам. – Я хотела уберечь тебя… но видно… - она замолчала и неожиданно как–то смазано перетекла в пространстве, словно струйка голубоватого дыма, оказавшись перед носом у жрицы. Райко была выше девушки на голову, и смотрела сверху вниз, но не было в этом взгляде ничего обидного. От неё исходил приятный аромат, и она, в общем-то не представляла опасности. «На данный момент!» - напомнила себе Кагоме. А потом, женщина сделала нечто странное: порывисто и крепко обняла девушку. И это было…тоже очень приятно. Кожа у Райко–сан оказалась мягкой, как и шёлк кимоно, на груди: - Береги себя, – тихо сказала демоница и отстранилась. – Вот, держи. Это отвар, который я обещала. Напои им осквернённого, но учти, он начнёт метаться и кричать, возможно, бредить. Будь готова к этому, и не вздумай охлаждать тело демона, тем более дайёкая звериного типа. Они лечатся так, что их температура поднимается под невероятный градус. Охладишь – и можешь невзначай убить. Запомни это крепко, Кагоме. И только после того, как раненый придёт в себя, начинай лечить, – женщина протягивала ей небольшую бутыль, бледно-розового стекла. Взяв склянку, Кагоме благодарно улыбнулась: - Спасибо большое и… - нахмурившись, она тихонько закончила, закусив губу, – предупредите… Инуяшу…- взгляд Райко–сан стал ехидным: - Разумеется. Разумеется, предупрежу. И да, Джакен, – один убийственно-ласковый взор был брошен в сторону мигом сжавшегося каппы. – Хоть один волос с её головы, и ты, закончишь свои дни осквернённый до самого последнего предела… - посмеявшись над вытянувшимся лицом ёкая и его сиплым «Да, Райко–сама» Кагоме довольно потёрла руки. Наклёвывалась глобальная афера, небольшое экстремальное, но не слишком приключение, и, она намерена была получить от этого шанса столько, сколько вообще возможно…