Заставь себя жить

Челюсти сжимаются от злости и ненависти, презрения и отвращения к самому себе. Как парадоксально, правда? Раньше ты злился и ненавидел, смотрел с презрением и отвращением на окружающих тебя людей, превозносил себя над остальными, считая себя лучше и выше других. А сейчас ты просто стоишь напротив светлой деревянной двери, уставившись на нее немигающим взглядом и неуверенно сжимая ее ручку, не имея возможности ни вдохнуть, ни выдохнуть ― легким будто перекрыли доступ к кислороду. Ты жалок. Знаешь ведь, что она тебя ждет. Смотрит на эту чертову дверь, ровно так же, как и ты, и ждет. Ждет, когда ты нажмешь на ручку двери и войдешь в комнату, дашь понять, что она для тебя важна ― даже говорить ничего не нужно, ей будет достаточно лишь увидеть тебя. Но ты, конечно, этого не сделаешь. Ты просто уткнешься лбом в дверь и обессиленно опустишь руки, признавая свое поражение. Ты боишься. Боишься оступиться, сделать роковую ошибку, за которую тебе придется расплатиться жизнью одного из самых близких тебе людей. Как давно ты научился думать о других, а не только о себе, Белов Олег? Как давно ты научился отступать и уступать? Как давно ты научился принимать поражение? Как давно ты научился наступать на горло собственной гордыне? Как давно ты научился любить и быть человеком? Слабая улыбка трогает твои губы, и ты садишься на пол, облокотившись спиной о дверь и кладешь руки на согнутые колени. Ты ведь можешь войти. Ты ведь хочешь войти. Но ты не будешь этого делать. Не станешь снова разбивать ей сердце. Слышишь за дверью приглушенные всхлипы? Это она плачет в полном одиночестве. Она осталась одна. Слышишь свое имя? Это она неосознанно зовет тебя, потому что не знает, к кому еще ей можно обратиться. А ты знаешь, сколько слез она уже выплакала, сколько раз звала тебя сквозь сон и просыпалась в холодном поту в пустой комнате? Нет. И даже представить себе не можешь. Ты уже потерял счет времени. Может, прошел всего лишь час, а, может, целых три, как ты пришел сюда, так и не осмелившись войти. Просто устремив невидящий взгляд в стену, слушая тихий девичий плач, который постепенно становится все тише и тише, а вскоре и вовсе исчезает. Уснула. ― Прости меня, ― шепотом произносишь ты и, скрепя сердце, встаешь и медленно бредешь в направлении выхода.

***

― Знаешь, милый, ты какой-то отстраненный, ― недовольно ворчит светловолосая девушка, хмуря идеальные бровки. Встав с кровати, она подходит к зеркалу и начинает поправлять укладку и макияж. На что у нее, к ее огромному сожалению, уходит не больше пары минут ― не так, как раньше. Смотрит на отражение лежащего на кровати юноши, и если раньше ее взгляд всегда перехватывал довольный взгляд серых глаз, то сейчас парень даже не смотрит в ее сторону, уткнувшись носом в телефон. ― Белов! ― обращает она на себя внимание, чувствуя укол обиды где-то внутри. А чего ты хотела? Он тебя не любит. Ты ему не нужна. И ты это знаешь. ― Оль, уходи, ― спокойно отвечает он, не отрываясь от своего занятия. ― Я хочу, чтобы ты уделял мне хотя бы каплю своего внимания. Ты постоянно думаешь об этой рыжей шлюхе, хотя твоей девушкой являюсь я, ― закипая от злости, цедит сквозь зубы Ольга. ― Томилина, не будь смешной, ― спокойно отвечает Олег. ― Ты же не думала, что после того, что ты сделала и как вернула наши отношения, если их, конечно, таковыми можно назвать, ― язвительно комметирует он, ― все будет так же, как и прежде? ― Раньше ты меня тоже не любил, Олег, ― качает она головой. ― Смотри, в чем вся штука, ― откладывает он телефон и устремляет надменный взгляд серых глаз на нее. ― Я хотел быть тем, кем не являлся. Пытался быть классным, а для этого мне нужна была девушка, которая нравится многим. Хотя бы за ее внешность, ― добавляет Белов, и теперь его надменность сменяется презрением. ― Увы, Жанна и Регина, действительно, были для меня в тот момент недосягаемы. В отличие от их тени. Ты была частью моей репутации. Той, кто обеспечил мне общение с так называемой «элитой». Я просто пользовался тобой и был тебе благодарен за твою слепоту, раз ты не замечала такого отношения к себе. К сожалению, я слишком поздно понял, что все это мне не нужно. Однако, как видишь, я сейчас здесь, с тобой. Ты добилась своего. И не делай вид, что ты не знала, что все так обернется. Ясные голубые глаза наполняются слезами. Но в его груди совершенно ничего не ёкает. Ему просто-напросто плевать. Так забавно. Когда он смотрит, как стоят слезы в таких же голубых глазах маленького рыжеволосого чуда, его сердце готово разорваться. Нет. Оно готово разорваться при каждом взгляде на нее. Но при виде ее слез ему хочется перевернуть весь мир с ног на голову, провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться, лишь бы не чувствовать той боли и досады от своего бессилия. Но куда хуже то, что слишком часто причиной ее слез является именно он. За что он ненавидит себя все больше и больше с каждым днем. Уйдя в свои мысли, Белов не сразу замечает пришедшее на телефон сообщение. Открыв его, парень впивается взглядом в экран, пытаясь осознать смысл написанных слов, от которых у него в секунду перехватывает дыхание. «Нел уезжает домой. Её мать пошла за документами к директрисе. Попрощаться не хочешь ?» Стук сердца гулом отдается в ушах. Светловолосый юноша в считанные мгновения обувает первые попавшиеся под руку кроссы и выбегает из комнаты, не проронив ни слова и не обращая внимания на пытавшуюся удержать его девушку. Она уезжает. Так что же? Тебя это так сильно волнует, Белов? Думал, она будет и дальше бегать за тобой? Думал, она постоянно будет в поле твоего зрения? Думал, что все будет так, как того бы хотел ты? Увы… Знаешь, каждый человек может однажды пройти точку невозврата. Точку, за которой нет ничего. И попадает в ту реальность, где у него нет совершенно никого. И в это мгновение он просто-напросто ломается, сдается… Скажи, что ты хотел от маленькой девушки, которая никогда не подпускала к себе людей? Что ты хотел от человека, который, только открыв свое хрупкое сердце миру и окружающим, сразу же получил нож в спину? Который, только найдя близких людей, потерял каждого из них друг за другом? Что ты хотел от ребенка, который только начал делать первые шаги, а его сразу же толкнули, и он упал? Такой ребенок не пойдет еще очень долгое время. Из-за чего? Страх. Да, ты знаешь, что это такое. Знаешь, что это такое ― испытывать это чувство. Знаешь, каково это ― терять близких людей. А теперь ты знаешь, каково это, когда от тебя зависят чьи-то жизни и судьбы. Ах да, и ты снова теряешь близкого человека. А зачем ты бежишь? Уже слишком поздно пытаться что-то сделать. А что ты ей скажешь? Ты не сможешь произнести ни одного доброго слова. От тебя снова польются наезды и грязь, которые снова ранят ее. Просто позволь ей спокойно уйти. ― Пожалуйста, ― в горле стоит комок, не позволяющий вымолвить ни слова. ― Подожди, ― на одном лишь выдохе произносит юноша, как только перед его глазами появляется черный Мерседес, а рядом с ним ― Нелли, от одного лишь взгляда на которую его сердце начинает биться с бешеной скоростью. Девушка открывает дверь и ставит одну ногу в салон автомобиля, бросив прощальный взгляд на школу. Вдруг она резко оборачивается в сторону бегущего Олега. ― Подожди! ― из его груди вырывается истошный вопль, словно от этого зависит вся его жизнь. ― Нелли, подожди, умоляю! Однако она ничего не слышит. Лишь качает головой и, прошептав что-то одними губами, садится в машину, закрывая за собой дверь. ― Нет! ― кричит он, продолжая бежать к уже тронувшейся с места машине. ― Остановись! Он бежит так быстро, как никогда раньше не бегал. Кричит так, как никогда раньше не кричал. А в его голосе такая боль и мольба, которую никто никогда раньше от Олега не слышал. Выбежав за ворота школы, парень пробегает вслед за машиной еще около трехсот метров, прежде чем падает на колени, провожая взглядом автомобиль за поворот. ― Прости меня за все, ― тихо шепчет юноша. ― Прости и прощай. Тебе здесь нечего делать, мое маленькое рыжеволосое чудо, ― к горлу подкатывает комок, а картинка перед глазами начинает плыть из-за едких слез. Олег сжимает кулаки с такой силой, что белеют костяшки. ― Тебе уходить пора… Чтобы не видеть тех ужасов, которые здесь происходят. Ты заслужила лучшего человека рядом с со… ― тут его голос срывается, как только перед глазами появляется образ его крошки, которую обнимает кто-то другой. Истошный вопль вырывается из его груди, а по щеке стекает слеза, которая сразу же замерзает на морозе. Вскочив на ноги, Белов подбегает к ближайшему дереву и начинает бить по нему со всей силой, разбивая кулаки до крови… Только ему все равно на боль, на холод, на то, что он весь дрожит… Сейчас он просто хочет забыться и на пару секунд унять ту душераздирающую боль, которая рвет его на куски. Вот и все. Вот и закончилось твое мимолетное счастье, которое ты умудрился потерять в считанные мгновения, хотя оно всегда было так близко. Тебе больно? Тебе плохо? Хочется провалиться сквозь землю? Потому что единственный человек в этой школе, который любил тебя, мысль о котором грела тебя, уехал. Навсегда. А ты даже не успел сказать ей «прости и прощай». Дурак. Зато теперь ее жизни ничего не угрожает. Спустя время ее раны затянутся, и она снова кому-то улыбнется. Кому-то, но не тебе. Да ты и сам все понимаешь: она заслуживает кого-то лучше тебя. Того, кто, как минимум, будет рядом с ней всегда. Того, из-за кого она будет смеяться, а не плакать. Рано или поздно она будет счастлива. Ведь она этого заслуживает, разве ты считаешь иначе? С тобой или без тебя ― какая уже к черту разница? Все равно ты ее больше никогда не увидишь. Сколько прошло времени с того момента, как ты оперся лбом о дерево, продолжая стоять, будучи погруженным в свои мысли? Достаточно для того, чтобы подхватить воспаление легких. ― Олег? ― до боли знакомый голос доносится откуда-то из тумана. ― Э-э-эй, Олег, ты меня слышишь? Боже… ― невысокая девушка втискивается в небольшое пространство между парнем и деревом и берет его лицо в свои ладони. ― Неужели ты плачешь? Обвив руками его шею, девушка начинает шептать Белову на ухо что-то, что в силах услышать только он. Она видела эти слезы. Видела это потерянное выражение лица. Всего лишь раз. Тогда, когда умерла их мать. После того брата словно подменили. Он всегда был холоден и безразличен ко всему вокруг, кроме себя и своей сестры. Что же могло заставить его снова… плакать. Ее сердце сжимается от боли и досады. Она не знает, что произошло. Не знает, как можно ему помочь. Когда видишь, как твоему близкому человеку плохо, тебе становится плохо самому. Но когда ты видишь, как плохо человеку, вместе с которым ты провел даже первые девять месяцев в утробе матери и появился вместе с ним на свет (с опозданием всего лишь на несколько минут), тебе хочется вырвать свое сердце и вставить его ему в грудь, дабы забрать все-все печали, переживания и душевные терзания. Чтобы ему стало легче. ― Олег, слышишь меня? Эй, ― все еще продолжает говорить шепотом. ― Оль, ― юноша прижимает ее к себе и зарывается носом в волосы, ― спаси меня… ― От чего? Или от кого? ― нахмурившись, спрашивает девушка. А в ее карих глазах мелькнуло беспокойство. ― От себя самого, ― только и произносит он. Отстранившись от брата, Оля берет его за руку и ведет за собой к машине, в которой их услужливо ждет водитель. ― Подожди немного. И мы с тобой поговорим обо всем, что произошло, ― лишь улыбается Оля, а от одного лишь взгляда на сестру Олегу становится хоть немного, но легче.

***

― В итоге, я так и не понял, почему отец решил, что тебе нужно вернуться в Россию, ― задумчиво произносит юноша, устремив пристальный взгляд в окно и стряхивая пепел с сигареты. ― И, судя по твоему выражению лица, ― учтиво замечает девушка, сидящая на кровати, ― вы с ним поругались. Снова, ― в ее голосе слышатся укоризненные нотки, отчего Олег закатывает глаза и раздраженно фыркает. ― Не поругались, а просто не пришли к компромиссу по этому вопросу. ― Олег, он наш отец. Неужели ты думаешь, что какой-либо родитель пожелал бы зла своему ребенку? Знаю, ты до сих пор не можешь его простить, что тогда он нас разлучил… ― Нет, Оль, ты не понимаешь! ― выбросив сигарету в окно, парень разворачивается к сестре и смотрит на нее… Нельзя назвать этот взгляд озлобленным, презрительным, холодным. Так обычно смотрят старшие братья на младших сестер, когда пытаются им что-то донести. Что-то, чего они еще не понимают по своей глупости или же наивности. ― Полагаешь, что я ― единственный, к слову, человек, который знает тебя настоящего, ― не понимаю, о чем ты говоришь? ― как-то высокомерно произносит Оля, а на ее губах играет усмешка. ― Я знаю, ― предвосхищая возражения брата, кивает она головой, ― если бы не Марина, вся наша жизнь сложилась бы по-другому. Однако, ― предостерегающие нотки в ее голосе заставляют юношу слегка напрячься, ― Олег, не будь таким эгоистом. Он наш отец, будь ему благодарен хотя бы за данную тебе жизнь, а свое эго засунь себе в жопу, ― свесив ноги с кровати, Оля начинает обуваться, не обращая никакого внимания на возмутившегося брата. ― Мы уже не раз говорили об этом. И каждый раз ты говоришь, что все понимаешь. Но в чем вся фишка? Что-то понять ― этого мало. Нужно еще принять, осознать и сделать. Вот когда ты примешь ее присутствие в жизни отца, ― она встает и, подойдя к Олегу, тычет указательным пальцем ему в грудь, ― тогда тебе станет проще жить. Правда, боюсь, что это произойдет либо очень нескоро, либо вообще никогда, ― развернувшись, девушка уверенной походкой направляется к выходу, будучи довольной, оставив за собой последнее слово. ― Тебе проще, ― тихо произносит Олег, заставляя Олю застыть на месте. ― Ты всегда была ближе к отцу в то время, как мы с ним постоянно ругались так же, как ты ругалась с мамой… ― он замолкает. Сжав руки в кулаки, парень прикладывает их к глазам, чтобы слезы не выступили наружу. ― Это не значит, что я не любила ее и забыла, Олег, ― она оборачивается к брату, а губы изогнуты в грустной улыбке. Карие глаза, полные печали, наполняются слезами. ― Ты знаешь, что я имел в виду, ― тихо отвечает, а в следующее мгновение отворачивается к окну, доставая из пачки сигарету. ― Оставь меня и иди готовиться к своему выступлению. Сморгнув слезы, девушка заправляет прядь окрашенных волос за ухо и, схватив с вешалки куртку, выходит из комнаты брата, прекрасно осознавая, что сейчас его, действительно, лучше оставить наедине с собой и со своими воспоминаниями. Почему он так против ее приезда в школу? Раньше они могли только мечтать о том, чтобы быть рядом, как можно больше времени. Что же с ним случилось всего лишь за месяц? Перед глазами всплывает образ вошедшего в ее квартиру брата, чьи глаза светились от радости; то, с каким возбуждением и рвением он рассказывал ей о своей Нелли; то, как он хватал телефон и сразу же отвечал на ее сообщения и звонки… А потом она вспоминает, как заметила его, сидящего посреди заснеженной дороги, разбитого на осколки, разбивающего о дерево в кровь кулаки… И его слезы. Почему она уехала? Ответа она так и не дождалась. Почему он ее бросил? Увы, правду она так и не услышала. От осознания своей беспомощности на сердце становится так невыносимо тяжело, что девушка со всей силой сжимает красную шифоновую блузку в том же месте, где бьется сердце, и зажмуривается, облокотившись о стену. ― Мама, ― тихо шепчет она, ― пожалуйста, помоги ему со всем этим справиться, раз я не в силах… ― Эй, с тобой все в порядке? ― слегка хриплый голос заставляет ее вздрогнуть и открыть глаза. Повернув голову к говорящему, она замирает под пристальным взглядом черных глаз, а по спине пробегает холодок. Есть в этом парне что-то пугающее и в то же время завораживающее, отчего дыхание перехватывает. Он, не отводя глаз, медленно подходит к ней и повторяет свой вопрос. А ей кажется, что она уже давно с ним знакома. Словно она уже видела его где-то, хотя не знает даже его имени. Она неуверенно кивает, понимая, что не может вымолвить ни слова. ― Мы с тобой раньше не встречались? ― как-то задумчиво спрашивает темноволосый парень, в чьей голове кружится бурный поток мыслей. Она кажется ему настолько знакомой, хотя он прекрасно понимает, что не мог видеть ее раньше ни в школе, ни где-либо еще. Он бы запомнил. Запомнил эти большие карие, практически черные, глаза, эти пухлые губы… И нечто неуловимое, чего он заметить пока не в силах. ― Не думаю, ― губы трогает слабая улыбка. ― Я вообще новенькая, приехала пару дней назад, так что вряд ли, ― пожимает плечами. ― Извини за предоставленные неудобства, я пойду, ― и, с трудом отведя взгляд, девушка надевает куртку и стремительным шагом бросается прочь из мужского общежития. И от чего я бегу? Остановившись уже только возле кафе, Оля переводит дыхание и заходит в здание, погруженная в свои мысли, от которых ее отвлекает женский недовольный голос. Обернувшись, Оля видит перед собой невысокую блондинку с голубыми глазами, которая пилит ее взглядом. ― Если ты не заметила, ― надменно начинает она, ― здесь было занято мной, ― и указывает пальцем себе в грудь. ― Да ну? ― хлопает ресницами Оля, с усмешкой смотря на напыщенную девицу, которая явно страдает комплексом неполноценности. ― Когда я пришла, здесь было пусто, ― пожимает плечами и отворачивается. ― Не смей поворачиваться ко мне спиной, ― кладет руку ей на плечо и одергивает, заставляя повернуться обратно. ― Ты новенькая, смотрю. И, видимо, меня не знаешь. Так что на первый раз, так и быть, прощу тебя, но в следующий раз я не буду такой доброй. ― Давай, ― Оля медленно убирает ее руку со своего плеча, ― ты в следующий раз будешь менее наглой и постоишь в очереди лишние две минуты, хорошо? ― язвительная улыбка. ― Мне, пожалуйста, американо, ― говорит она бармену, на что ее оппонентка лишь недовольно фыркает. ― Мы с тобой еще поговорим, ― цедит она сквозь зубы и уже собирается выйти из кафе, как вдруг ее окликают: ― Скажи, а ты случайно не Томилина Ольга? ― блондинка оборачивается и кивает головой, смотря на нее удивленным взглядом. ― Ну, вот видишь, я тебя знаю, ― довольно улыбается незнакомка и, взяв свой стаканчик с барной стойки, направляется к выходу. ― Теперь и мне пора представиться, зайка. Меня же зовут Ольга Белова, ― и, самодовольно усмехнувшись, выходит в морозное утро, оставляя Томилину стоять в недоумении. ― Что ж, все в точности так, как говорил Олег, ― качает головой Белова и разочарованно вздыхает. ― Ни за что не поверю, что ты, братец, можешь полюбить такую …

***

― Так, Белова, ― высокая русоволосая девушка, стоящая возле зеркала за кулисами, просматривала план выступления, ― подойди ко мне, ― манит блондинку пальцем к себе поближе. ― Я Жанна, очень приятно. ― Оля, ― улыбается та и заглядывает в планшет. ― Ты что-то хотела мне сказать? Стоящая перед ней девушка красива. Не просто красива, она идеальна. Ясные голубые глаза, пышные густые ресницы, уложенные в локоны волосы, ниспадающие на хрупкие плечи, ― все это настолько завораживающе, что Ольга с трудом отводит взгляд. ― Да, ― кивает она и слегка наклоняет голову, изучающе глядя на девушку. ― Во-первых, я поставила тебя последней, поскольку решила, что не стоит менять план выступления. А, во-вторых, садись, ― кивает в сторону кресла, стоящего напротив зеркала. ― Будем тебе красоту наводить, ― и, подмигнув, кладет планшет на стол, давая Оле понять, что возражения не принимаются.

***

― Ты точно не хочешь туда пойти? ― задумчиво смотря в свой стаканчик с кофе, спрашивает Алекс. ― Точно, ― коротко отвечает Богдан и, сделав глоток вишневого сока, вкус которого он ненавидит с детства, морщится. Так забавно: тот вкус, который он ненавидит с детства, хоть как-то позволяет ему чувствовать ее присутствие рядом. Письмо, зачитанное им до дыр, которое он уже выучил, как молитву, позволяет ему говорить с ней и слышать ее голос в своей голове. Ее любимая музыка, которая играет постоянно в его наушниках, позволяет ему чувствовать ту не видимую никому связь, позволяющую ему дышать. И, как ему кажется, не сойти с ума окончательно. Эти две недели после ее похорон были самыми дикими в его жизни. Не будь рядом Нелли, которая приезжала к нему постоянно в больницу, разговаривала с ним и разделяла его разрывающую внутренности боль; не будь рядом Алекса, который не позволил ему загнуться и снова начать пить после выписки, ― если бы не эти двое, он бы сломался сразу же, как очнулся в больнице. И, возможно, сейчас его бы уже не было в живых. Выйдя из больницы, он дал себе слово, что будет рядом с Нелли, как когда-то рядом была она. Не даст ее в обиду. Будет поддерживать. Но, постучав в ее дверь, ему ответила лишь тишина. Трубку Каменская не брала, на сообщения не отвечала. Все потеряли с ней связь. Она просто испарилась и уехала в новую жизнь. И ему остается только надеяться, что там ей лучше. ― Она ведь не заслужила всего этого, ― тихо произносит Богдан, словно разговаривая сам с собой. ― Да, ― только и отвечает Леша. ― Но жизнь всегда несправедлива к таким, как она. Нас покидают, как правило, лучшие. Грустная усмешка. Взгляд черных глаз устремляется в окно, смотря на лежащие сверкающие сугробы. ― Богдан, ― звонкий голос и заливистый смех раздаются на всю улицу, ― ты от меня так просто не уйдешь! ― Да ну, ― самодовольно улыбается парень. ― Я и не собирался, знаешь ли, ― пожимает плечами, а эти слова вызывают на ее лице еще более широкую улыбку и нежность в глазах. Девушка, отдышавшись после долгой погони за юношей, медленно подходит к нему и, ласково проведя одной рукой по его щеке, второй ― бросает ему в лицо снежок, который прятала за спиной. ― Ты слишком наивен, родной, ― довольно кивает она головой. ― В следующий раз, когда не услышишь, что девушка сдается, не ведись на ее уловки, ― после чего оставляет легкий поцелуй на его губах. ― Ты права, Одинцова, ― кивает головой юноша. ― Побежали в школу, ― начиная снова смеяться, девушка хватает его за руку и, развернувшись, поскальзывается и тянет парня за собой. ― Саш, ― оказавшись сверху, Богдан недовольно смотрит на нее, ― ты хочешь заболеть или шею сломать? ― Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, Неридов, ― облизнув пухлые губки, девушка приподнимается на локтях и целует его так, как умеет только она: и с любовью, и с чувством, и со страстью, и в то же время ― с толикой нежности. ― Саш, ― сквозь поцелуй улыбается брюнет, ― у нас вечером с тобой будет куча времени, ― и, проведя рукой по ее внешней части бедра, целует ее в лоб и встает, подавая девушке руку. ― Ловлю на слове, ― подмигивает она ему и встает без посторонней помощи. ― Я все еще в состоянии сама передвигаться, Бо, ― пожав плечами, Саша берет его за руку и направляется к школе. ― Саш, ты уверена в том, что тебе это нужно? ― девушка замирает. ― Богдан, мне все равно, кто будет знать о том, вместе мы или нет. Я просто хочу всегда быть рядом с тобой, потому что я люблю свой лучик света и не могу без него. Понимаешь? ― на что Богдан лишь кивает головой и одним ловким движением притягивает девушку к себе, зарывшись в ее тогда еще шелковистые густые волосы, от которых исходит легкий апельсиновый аромат. ― И я люблю тебя, ― тихо шепчет юноша. Становится тяжело дышать. Каждое воспоминание о ней отдается дикой болью в груди. Перед глазами начинает все расплываться, и Богдан просто опускает голову, устремив полный печали взгляд на пакетик вишневого сока. ― Богдан, ― спокойно зовет его Леша, прекрасно понимая, о чем сейчас думает друг. ― Я понимаю, что это больно. Но ты дал ей слово, помнишь? ― кивок. ― Тогда возьми себя в руки. Я надеюсь, что сейчас у тебя в глазах стоят слезы благодарности за то, что она привнесла в твою жизнь. Думая иначе, ты просто загнешься в скором времени. Нам пора, ― встает Русанов и, схватив с вешалки две куртки, бросает одну из них Неридову. Я благодарен. Я так безумно благодарен тебе, что ты была в моей жизни. За то, что ты сделала для меня и что привнесла в мою жизнь. И я невыносимо скучаю по тебе, родная.

***

― Русанов, а Белова с Соколовым ты не мог позвать, чтоб нам помогли? ― с претензией в голосе спрашивает Богдан. ― И где же ты раньше был, умник? ― язвит Леша. ― Эти двое на концерте и трубки не берут. И нет, ― предвосхищая следующий вопрос друга, он отрицательно качает головой, ― я не знал, что нам надо будет их перетащить. Мне об этом написала Регина, когда мы в кафе сидели. ― С каких это пор, Русанов, ― Богдан останавливается и отпускает край парты, ― ты общаешься с Каминой? Я что-то пропустил? ― Бери парту и пойдем, ― кивает русоволосый юноша головой, ― ты ничего не пропустил, просто… ― Тихо, ― шикнув, Богдан прикладывает указательный палец к губам, внимательно прислушиваясь к звукам музыки и голосу, доносящимся откуда-то издалека. Этот голос… Я схожу с ума? Эта песня ― последнее, что он слышал перед тем, как уснуть и проснуться в настоящем аду. ― Ты это слышишь? ― срывающимся голосом спрашивает Богдан. ― Да, ― кивает Алекс, ― это в актовом зале выступление, кажется, ― задумчиво произносит он, отпустив край парты. ― Нет, ты слышишь это? ― последнее слово он выделяет интонационно. Он произнес это так, словно от этого зависит вся его дальнейшая жизнь. В его глазах стоят слезы, а сам он весь дрожит. ― Богдан, я… ― непонимающе смотрит на друга Леша, пытаясь понять, что происходит, как вдруг Богдан срывается с места и бросается к лестнице, ведущей на нижний этаж. Стук сердца гулом отдается в ушах и бьется с такой скоростью, что вот-вот выпрыгнет наружу. Дыхание сбивается, и с каждым приближающим его к актовому залу шагом, становится труднее дышать. Остановившись напротив двери из белого дерева, юноша оперся об нее лбом, сжав кулаки со всей силой. «I lose my way And it's not too long before you point it out I cannot cry Because I know that's weakness in your eyes I'm forced to fake A smile, a laugh every day of my life My heart can't possibly break When it wasn't even whole to start with» Слова этой песни он выучил уже наизусть. Заслушал эту песню до такой степени, что порой слышать лишь ее мелодию тошно. Шумно вздохнув, юноша толкает дверь в актовый зал и уверенным, но в то же время медленным шагом, заходит внутрь и проходит мимо рядов лавочек, заполненных учениками. Он смотрит только вперед, на сцену. И на невысокую девушку, одетую в нежное белое платье. Светлые волосы ниспадают на хрупкие плечи, грациозные движения завораживают каждого в зале. Но Богдана привлекает не это ― ее взгляд, устремленный на него; ее улыбка; ее мимика; каждый взмах руки; и ее голос. ― Я схожу с ума, ― тихо шепчет юноша, не отводя взгляда от карих глаз. Нечто неуловимое… Нечто неуловимое и до боли напоминающее Сашу. Сердце пропускает удар, а Богдан просто протягивает руку вперед, словно пытаясь дотронуться до не досягаемой сейчас девушки. ― Саша… ― перед глазами начинает все плыть, а парень погружается в свои мысли до тех пор, пока не чувствует чье-то нежное прикосновение к своей руке. Сморгнув слезы, Богдан видит стоящую перед ним девушку, которая держит его за руку и внимательно смотрит на него. «Because of you Because of you» Музыка затихает. И, улыбнувшись, эта незнакомка, встреченная им в общежитии, отпускает его и уже собирается уходить, как Богдан на одном лишь выдохе спрашивает: ― Кто ты? Подойдя к нему ближе и встав на носочки, она шепчет: ― Явно та, кто тебя заинтересовал, ― ее мятное дыхание обжигает кожу. ― Ольга, ― и, развернувшись, уходит прочь за кулисы, оставляя юношу стоять и прожигать ее спину взглядом, а остальных ― сидеть в недоумении. ― Неридов, мать твою, ― хватает его кто-то за шиворот и поворачивает резко к себе, ― ты что вытворяешь? Совсем страх потерял?! ― на него смотрит пара серых глаз и вот-вот просверлит в нем дыру. ― Не смей крутиться возле моей сестры, усек? ― схватив его за рубашку, Олег притягивает его к себе и цедит сквозь зубы: ― А если начнешь с ней общаться, и по ее щеке скатится хотя бы одна слезинка, я тебя прикончу, понял? ― Прежде чем мне что-то говорить, ― уже придя в себя, Богдан убирает руки Олега и отталкивает от себя надоедливого парня, ― следи за собой. ― Ты что несешь вообще? ― Мне на пальцах посчитать, сколько раз плакала Нелли из-за такого ублюдка, как ты? ― спокойно. Холодно. Безразлично. Олег замирает, а его кулаки сжимаются с такой силой, что костяшки белеют. Слишком больно слышать нечто подобное от кого-либо, особенно от Неридова. Особенно тогда, когда это правда. Особенно тогда, когда каждый день думаешь об этом. Тяжело выдохнув, светловолосый юноша только хочет возразить, как его оппонент двигается с места. Богдан проходит мимо Белова и, остановившись лишь на пару секунд, добавляет: ― Ах да, боюсь, мне даже пальцев рук и ног не хватит, чтобы это сосчитать. Интересно, каково это: настолько морально уничтожить человека, чтобы тот просто-напросто сбежал от тебя? ― и уходит. … уничтожить человека, чтобы тот просто-напросто сбежал от тебя? Сбежал от тебя…

***

За окном поздняя холодная ночь. Такая же холодная, как и у него на душе. Ледяная зимняя стужа, которая заморозила его сердце, еще не скоро пройдет. Возможно, уже никогда не появится человек, который растопит лед в его душе. В комнате горит только настольная лампа, а в помещении витает запах сигаретного дыма. Сбежала от меня. Моя малышка сбежала от меня… Зажмурившись на несколько секунд, юноша открывает встроенный в стол ящик и достает оттуда кропотливо склеенный лист А4, кусочки которого ему бросили в лицо со словами: «Я не знаю, что должно произойти, Белов, чтобы я еще хоть раз подошла к тебе». Он прочел его всего лишь раз и больше в руки не брал. Ему было страшно читать его снова. Читая его, он словно видел стоящую напротив него Нелли, ее голубые, ничего не понимающие глаза и стоящие в них слезы. Он словно слышал, как она говорила каждое это слово, которое резало по нему, словно скальпель.

Олег, милый, я не знаю, о чем можно тебе написать. Ведь мной уже было сказано столько слов, которые ты почему-то не захотел услышать по не известной мне причине. Если ты читаешь это письмо, значит, моя последняя надежда на разговор с тобой была растоптана. И никем другим, а тобой. Скажи, зачем ты это делаешь? Объясни, что произошло? Знаешь, безумно больно видеть любимого человека с кем-то другим. В разы больнее, что именно из-за этого человека я чуть не оказалась на том свете. Олег, я не виню тебя ни в чем. Я прощу тебя. Мне не нужны высокопарные слова, подарки и цветы. Мне просто нужен ты. Рядом со мной. Чтобы я могла тебя обнимать, целовать. Я скучаю по твоим рукам, по твоим губам. Скучаю по нашим разговорам. И по тому, как ты ругал меня по поводу и без. По тому, как ты срывался на меня и оставлял синяки на запястьях. Я просто невыносимо скучаю по тебе. Я тебя люблю. Скажи, а ты любишь ее? Я ведь за тобой наблюдаю. Так тихонечко и незаметно, чтобы не мешать вам. И знаешь, что я заметила? Ты не смотришь на нее. Ты не слушаешь ее. Такое чувство, что тебе на нее плевать. Очень забавно видеть, как она на тебе виснет. Можешь передать ей от меня, чтобы она так не унижалась? Убого выглядит. Олег, мне казалось, я тебя понимаю, хотя бы отчасти. Если так, то могу сказать с уверенностью, тебе на нее плевать. Резонный вопрос в таком случае: зачем ты это делаешь? Однако если я не права, значит, твои слова, сказанные мне на крыше, ― ложь. Зачем? Зачем ты сказал это тогда? В обоих из этих случаев ты делаешь мне больно. Но это не отменяет того факта, что я тебя люблю и готова простить, только приди ко мне. Если же нет, то просто хочу, чтобы ты был счастлив. Просто улыбайся рядом с ней. По-настоящему. Как умеешь только ты. Иначе все, что я сейчас переживаю и прохожу, по большому счету, одна, теряет всякий смысл. Я люблю тебя, Олег. Помни об этом.

Чувствуешь, как по щеке катится слеза? Давно ты столько не плакал. Представь, что она плакала каждый вечер, убиваясь по такому человеку, как ты. Не оправдывай себя. Ты разбил человека. Ты разбил себя. Ты угробил то, о чем мечтал столько времени. И не надо винить в этом кого-то другого. Все могло бы сложиться иначе с самого начала, если бы ты был честен сам с собой и не велся лишь на репутацию и внешность. Сейчас уже поздно кого-то винить. Теперь ты можешь винить только себя.

***

Невысокая блондинка стоит возле зеркала и пытается поправить макияж, прекрасно понимая, что без косметички это сейчас невозможно. Раздраженно вздохнув, девушка берет расческу и, начав расчесывать запутанные волосы, смотрит в зеркало на лежащего в кровати светловолосого юношу, который самодовольно улыбается. Давно у нее не было такого. ― Знаешь, милый, ты был на высоте, ― говорит она, улыбаясь, словно мартовский кот, и смотрит, как юноша встает с постели и направляется к ней. И в сердце ничего не екает. Даже если бы ее парень узнал об этом, ему бы было плевать ― вот, что, действительно, обидно. ― Егор, ― поворачивается она к парню, как вдруг чувствует теплое прикосновение к своему практически обнаженному телу, на которое надета лишь мужская рубашка. ― Ты ведь ничего не скажешь им? ― Конечно, не скажу, ― как-то загадочно улыбается парень, обнажив острые резцы, ― потому что они и так все знают, милая, ― тут она чувствует какой-то укол и, поморщившись, резко отстраняется от парня. Приложив руку к шее, укалывается о кончик иглы и, пискнув, достает ее. Смотрит на нее потупленным взглядом, после чего переводит его на стоящего напротив нее парня. ― Егор, что это? ― непонимающе спрашивает она. ― А это, милая моя, ― он подходит к ней и кладет ладонь на ее щеку, ― тебе наказание за твой очень длинный язык. Головокружение. Слабость накатывает с невероятной силой, отчего девушка облокачивается о стену и сползает по ней на пол. ― Ты… убьешь меня? ― Нет, Томилина, ― нагнувшись к ней, говорит парень, ― тебя убил твой длинный язык и эгоизм, ― и последнее, что она видит, прежде чем закрыть глаза, его самодовольное выражение лица и мерзкую усмешку на лице.

***

Каждый раз, с каждым днем становится все тяжелее. Почему смерть и судьба забирают у нас самых лучших и близких? Почему жизнь порой складывается совсем не так, как должна? И почему кто-то получает то, чего совсем не заслуживает? Их осталось четверо. Четверо подростков против целого мира. И им никто уже не поможет. И сейчас у них только одна цель ― понять, кто сотворил это с их жизнями, и отомстить. ― Знаешь, никогда бы не подумал, что все обернется именно так, ― подавленным голосом говорит Белов, вспоминая все произошедшие за последний месяц события. ― Никогда, ― повторяет он и прикуривает сигарету. На улице уже середина марта. И ей уже исполнилось восемнадцать лет. После смерти Оли он не раз пытался выйти с Нелли на связь: писал, звонил, приезжал к ее дому, адрес которого ему услужливо предоставил Богдан, к огромному удивлению Белова. Но она даже не вышла. Ни разу не взяла трубку и даже не прочитала ни одного его сообщения. Она просто вычеркнула его из своей жизни навсегда. И даже на поздравление с днем рождения она не ответила. ― Никогда не знаешь, как сложится судьба, ― спокойно отвечает Богдан, засунув руки в карманы. ― Поэтому нам приходится делать все, что в наших силах, а остальное уже будет зависеть от того, что нам предначертано судьбой, как бы пафосно это не звучало. ― Ты переобщался с моей сестренкой, Неридов, ― недовольно фыркает Олег и поднимает голову к высокому голубому небу, которое кажется таким близким и в то же время, таким недосягаемым. ― Я не верю в судьбу, в этом мы с ней различаемся. ― Я раньше тоже верил в то, что все зависит только от нас, просто нужно больше стараться. Увы, моего любимого человека это не спасло, хотя я сделал все, что от меня зависело, ― с грустью говорит брюнет, смотря на вымощенную камнем дорожку. ― Слышу в твоих словах Сашу, ― усмехается Олег. ― Нет, ― качает головой Богдан. ― Ты слышишь в них Нелли, поскольку если бы не она… Я бы так и не смирился с тем, что Саша ушла из моей жизни. ― С трудом верится, ― с нотками скепсиса в голосе произносит Олег. Тут его внимание привлекает мелькнувшая впереди копна светло-рыжих волос, которую он заметил краем глаза. Резко переведя взгляд, юноша видит идущую по встречному направлению невысокую девушку, одетую в синюю зимнюю куртку, нежно-розовые джинсы и бежевые ботинки. Оторвав взгляд от телефона и подняв голову, девушка устремляет холодный взгляд голубых глаз на идущих впереди парней, а Олег замирает. Настолько знакомая девушка, но в то же время такое чувство, что видит он ее впервые… Но эти глаза, эти губы, эти черты лица… Это просто не может быть правдой. ― Нелли… ― произносит на одном лишь выдохе Олег и роняет из руки сигарету. Девушка окидывает его мимолетным презрительным взглядом и проходит мимо стоящего, как вкопанного, юноши. И его сердце пропускает удар.