Заставь себя жить

Сижу в коридоре школы в ожидании следующего урока, уткнувшись носом в очередную книгу Ремарка и получая истинное наслаждение от каждого прочитанного мной слова. Все же красиво он пишет. Вдруг мое немое восхищение прерывает звук громкоговорителя: ― Каменская Нелли, ученица 11 «А» класса, пройдите в кабинет директора. Повторяю: Каменская Нелли, ученица 11 «А» класса, пройдите в кабинет директора. Спасибо, ― громкоговоритель выключается с характерным звуком, а я шумно вздыхаю. ― Вот черт, ― ругнувшись, кладу книгу в рюкзак и направляюсь к кабинету директора под заинтересованные взгляды своих одноклассников. Никогда раньше меня не вызывали к директору. Так что несложно догадаться, в чем дело ― вчерашняя перепалка с физиком. В любом случае, этого следовало ожидать. Видимо, получив от ворот поворот, Юрий Анатольевич решил пойти и пожаловаться Ольге Михайловне. Забавно-забавно. Усмехаюсь своим же мыслям и разочарованно качаю головой. Куда уж ниже падать, Юрий Анатольевич? Открыв дверь канцелярии, вижу молодую секретаршу директрисы, которая пришла к нам в прошлом году. Вроде, симпатичная и очень приятная на первый взгляд женщина, которая, улыбнувшись, здоровается со мной и оповещает директрису о моем приходе. Зайдя в просторный кабинет, прохожу прямиком к столу, за которым сидит женщина средних лет и вдумчиво изучает какие-то бумаги. Как только я присаживаюсь напротив нее, она поднимает взгляд и смотрит на меня поверх очков. ― Я могу все объяснить, ― даже не поздоровавшись от волнения, сразу начинаю я. ― Объяснить что, Нелли? ― она изгибает брови в удивлении, а я прикусываю язык и невинно хлопаю ресничками. ― То, что, сменив номер телефона, ты не сообщила об этом никому? И твои родители звонят мне, чтобы разобраться и грозят чуть ли не ФСБ сюда прислать в твоих поисках? Что ж, я буду рада услышать твои объяснения. ― Простите, я не думала, что все так обернется, ― извиняющимся тоном произношу я. ― Что они хотели? ― день рождения у меня ведь еще совсем нескоро. Но этот язвительный комментарий, пожалуй, оставлю при себе. ― Отец просил передать, что летом заберут тебя отсюда. Возможно, даже раньше. На этом все, я полагаю. ― Я вас поняла. Извините за предоставленное беспокойство, Ольга Михайловна. Я пойду, пожалуй, ― и, встав со стула, быстрым шагом направляюсь к выходу. Конечно, они меня заберут летом, ведь к тому моменту я закончу школу и стану совершеннолетней, что уже подразумевает под собой то, что мне пора будет покинуть эту клетку, за пределы которой я выбиралась всего несколько раз. И то, это были официальные экскурсии от школы. К тому моменту, как я подошла к классу, прозвенел звонок, оповещающий об окончании уроков, а потому, захватив сумку с парты и сложив туда свои вещи, я направляюсь к выходу из школы. Выйдя на улицу, зажмуриваюсь от яркого солнца и вдыхаю прохладный воздух полной грудью. Уже середина ноября, и вот-вот должен выпасть первый снег. Не знаю, почему, но в первом снеге я вижу какую-то свою романтику и красоту, хотя очень не люблю зиму. Уж слишком я мерзлявая для такого времени года, хотя именно зима, как по мне, является самым красивым сезоном. Когда выходишь на улицу, а кругом все белым-бело, и на душе как-то сразу становится светлее. И тебе даже начинает казаться, что ты чувствуешь свободу… Насколько это возможно в этой тюрьме. Направляюсь в сторону общежития и, проходя мимо кафе и уловив запах кофе, решаю поменять свой курс. Все же без разницы, вернусь я домой сейчас или через час. Никто этого даже не заметит. Никто, кроме меня. В принципе, плевать. На территории школы находится шесть зданий: непосредственно сама школа, мужское и женское общежитие, здание внеклассных занятий из серии хороводов и песен, библиотека и кафе. Вот последние два, определенно, мои фавориты. И там я стараюсь проводить как можно больше времени. Сама же школа располагается за городом, что очень удобно ― здесь всегда чистый воздух и тихо. Можно расслабиться и отдохнуть от городской суеты. Правда, если ты этим отдыхом занят на протяжении шести лет, удовольствия получаешь гораздо меньше и не замечаешь красоту вокруг себя. Очереди в кафе не оказалось, к моему счастью. Поэтому сделав заказ и быстро получив свой латте с малиновым сиропом, направляюсь в сторону панорамного окна и сажусь за свободный столик. Достав книгу, погружаюсь на какое-то время в чтение, но меня не перестает преследовать ощущение того, будто на меня кто-то смотрит. Поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с Олей, сидящей с… Юрием Анатольевичем? Интересное зрелище. Возможно, ей тоже нужна пятерка, поэтому они обговаривают условия сделки? В общем-то не мое это дело, так что я снова опускаю глаза в книгу, и мои мысли переносятся в поствоенное время Ремарка. ― Богдан! ― меня снова прерывают. Перевожу взгляд на проходящего мимо моего столика Неридова, который целеустремленно движется к Оле и садится рядом. Богдан. Такой скрытный. Загадочный. И притягательный. Хочется узнать о нем как можно больше. Но, как бы близко он ни был, он все же недосягаем. По крайней мере, для такой, как я. Хотя его выражение лица мне подсказывает, что и Оле до него не добраться. Возможно, потому что это девушка Белова. Возможно, потому что он видит ее насквозь и знает, что лучше с таким человеком не связываться. Богдан не тот, кем кажется. Хотя я могу и ошибаться. В течение разговора каждый из говорящих бросает на меня взгляд: Неридов ― холодный и оценивающий; Оля ― презрительный и ненавидящий. Усмехаюсь. Неужели обо мне говорят? Какая глупость. Что может связывать нас троих?

***

Сижу на полу в кабинете, облокотившись о парту. В самом деле, уборка ― прекрасное занятие, успокаивающее нервы и отвлекающее от навязчивых мыслей, которые так сильно раздражают. Подружиться с той уборщицей не составило большого труда, именно поэтому я помогаю ей практически каждый день, хотя она вечно ворчит и говорит, что не моя это работа, в ее глазах я вижу благодарность и искреннее удивление, мол, как это девочка из такой семьи не брезгует брать в руки половую тряпку. Смотрю в окно и вижу, как с неба начинают падать снежинки, кружась в прекрасном танце, который у каждой снежинки неповторим и уникален. Вот и первый снег. Губы трогает улыбка, а я прикрываю глаза и шумно вздыхаю. ― Есть здесь кто? ― слышу чьи-то шаги и, поднявшись с пола, поворачиваюсь к вошедшему в кабинет брюнету. ― Вообще я привык, что на свои вопросы я получаю ответы, ― говорит он хриплым голосом и, пройдя мимо меня, садится на подоконник. ― А я не привыкла, когда со мной говорят в подобном тоне. Словно я тебе что-то должна, ― с опаской парирую я, не пытаясь показаться выскочкой, но и не подать вида, что слишком уж напряжена его присутствием. ― Что это? ― проигнорировав мое колкое замечание, спрашивает Богдан, кивнув на ведро. ― Это ведро. И половая тряпка, однако, что-то мне подсказывает, что тебе это вряд ли знакомо, ― уже более уверенно отвечаю я. В любом случае, он полностью игнорирует ответы на свои же вопросы. Странный парень. ― Я не настолько туп, как Белов, чтобы не знать, как выглядит половая тряпка и ведро, ― спокойно говорит он, смотря мне прямо в глаза, а я начинаю тонуть в этом черном омуте. Я понимаю, почему он так интересует стольких людей. Именно интересует. Я словно осязаю эту ауру тайны, окружающую его. ― Но тебе не пристало мыть полы. Так что же это? Наказание? ― А тебе ли не все равно? ― с усмешкой спрашиваю я. Будто ему есть дело до моих внеклассных занятий. ― Ты права, ― кивнув, он спрыгивает с подоконника и медленным шагом направляется ко мне, заставляя меня отходить назад до тех пор, пока я не упираюсь в стену. ― Неважно, наказание это или ты решила устроить субботник, но сейчас в кабинете только я и девушка в мокрой майке. Что не может не заинтересовать парня, знаешь ли, ― чувствую, как он кладет руку мне на талию, и мое сердце пропускает удар. ― Что ты делаешь? ― с трудом проговариваю я, стараясь держать зашкаливающие эмоции под контролем. ― Как что? Что обычно делает избалованный парень с новой игрушкой? ― задает он, казалось бы, риторический вопрос, который и так уже подразумевает под собой ответ. Его руки скользнули мне под футболку, отчего я вздрагиваю. ― Но ты же не такой, ― он замирает, видимо, ожидая, что же я скажу дальше. Проблема в том, что я не знаю, что говорить. ― А какой же? ― шепчет он мне на ухо, отчего по спине бегут мурашки. Он пахнет пряным одеколоном и сигаретным дымом. Не знала, что он курит. ― Ты далеко не избалованный человек, даже не кажешься таким. Я тебя совсем не знаю и это первый наш с тобой диалог… но, ― набравшись больше мужества, я говорю несколько увереннее, ― понаблюдав за тобой некоторое время, я могу с уверенностью сказать, что ты не поверхностный семнадцатилетний мальчишка, который даже не думает о других людях. Хотя скрываешь ты это очень мастерски. ― Что ж, ― усмехается он себе под нос и отходит от меня, облокачиваясь о стоящую сзади парту. ― Тогда ты должна мне помочь, маленький наблюдатель. ― Что? ― потуплено, смотрю на него я. Теперь, видимо, его очередь застать меня врасплох. Смешно. Чем я, Каменская Нелли, чье имя в этой школе вряд ли знает кто-то, кроме учителей и одноклассников, может помочь местному принцу, Неридову Богдану? ― Ты должна сделать вид, что я тебя изнасиловал, ― после этой фразы я замираю, как вкопанная, и всматриваюсь в его черные бездонные глаза, пытаясь найти там хоть какой-то подвох… Но которого я там не нахожу.