Заставь себя жить

Иду по коридору, а за мной — гул шепота. Неудивительно. В принципе, их понять можно, но все же я никогда не смогу понять Богдана. Я ему ничего не сделала, зачем было выставлять меня посмешищем на всю школу? Или это сейчас такое развлечение среди золотой молодежи? Хотя чего я удивляюсь — по-другому здесь просто не выжить: ты либо подчиняешься здешним идолам, либо тебе не дадут жития. Сделать вид, что меня изнасиловали было единственным выходом для относительно сносного существования здесь. Да, сейчас посмеются, пошепчутся за спиной, перемоют мне все кости. И что дальше? Будут говорить, что я шлюха, а Богдана вознесут еще выше? Да пожалуйста. К счастью, меня никогда не волновало чужое мнение. Открываю дверь в кабинет физики и захожу туда с высоко поднятой головой. Какое мне дело до них? Подойдя к последней парте, за которой обычно сижу, и смотрю на столешницу, где огромными буквами маркером написано «шлюха». Усмехаюсь себе под нос и кидаю портфель на стул. Открываю его, швыряю на парту ненавистный учебник физики, зачитанный уже до дыр, тетрадь и пенал. Сажусь и открываю нужный параграф, не смотря ни на кого вокруг. — Добрый день, ребят, — слышу противный голос физика. Ребята встают. Я же даже голову не поднимаю от учебника. И все равно, что он палит на меня. — Садитесь. Каменская, к доске, — даже не открывая журнала, говорит он и смотрит на меня. Встаю и направляюсь к доске, к которой я выхожу чуть ли не каждый гребаный урок. — Расскажи-ка мне про интерференцию света, — спокойно молвит он и открывает журнал, отмечая отсутствующих. — Напиши все формулы, которые мы прошли по оптике, — все так же не отрываясь от журнала, говорит он после того, как я ему пересказала идеально выученный параграф. Беру мел и начинаю строчить наизусть выученные формулы. Написала все, которые он нам давал и которые прописаны в учебнике. И пусть он только попробует два поставить. Поворачивает голову к доске и смотрит написанные формулы. — Садись, Каменская, — и указывает на мое место. — Может, оценку озвучите? — встаю в позу, скрестив руки на груди. — Снова два? Или три? Интересно, за что? — Три, — кивает он и указывает на мое место. — Почему три? — слышится звонкий голос с задней парты. — Вы не исправили ее ни разу. Она пересказала весь параграф, а формулы написаны без ошибок. Юрий Анатольевич резко встает и смотрит на девушку, которая осмелилась подать голос и оспорить его оценку. Сама стою в шоке, не веря своим ни глазам, ни ушам. Мне кажется или Жанна, сама Жанна, заступилась за меня? Если кажется, то не мне одной. — Реброва! Что ты себе позволяешь? — с трудом сдерживается Юрий Анатольевич. Ну что, съел, ублюдок? — Позволяю задать вполне уместный вопрос. Я не понимаю, почему Маше, — указывает на девушку, сидящую на соседнем ряду, — вы ставите пять за ответы с кучей ошибок, а Нелли, которая всегда отвечает на все, поставленные ей вопросы, два или три? Я давно это заметила, — скрещивает руки на груди. — А потому записала видео и не единожды, которое я сегодня же предоставлю администрации школы. Учитель стоит в шоке, ровно так же, как и я. Какого черта она творит? Зачем? — Реброва, — спокойно говорит Юрий Анатольевич. — Останься после урока, будь добра, а сейчас выйди к доске. Шатенка, одетая в темно-синие джинсы и светло-голубую рубашку, встает из-за парты и вышагивает модельной походкой к доске. Мало того, что она красива, так еще и умна. Наверное, не зря она одна из самых популярных девушек. Сажусь за парту и тихо ликую. Не знаю, конечно, что он мне там поставил, но то, что Жанна устроила, достойно уважения и благодарности. Отвечает на все вопросы правильно, кратко, но содержательно. Придраться не к чему. Эх, если бы и я была такой. Подпираю голову рукой и, затаив дыхание, жду ее оценки. — Пять, Реброва, — говорит мужчина. Отлично, кто бы сомневался. Ладно, промолчу. Не спорю, что ее ответ достоин такой оценки, но мой, уж не до хорошего, но на четыре-то тянет! Звенит звонок. Бросаю учебники в портфель и подхожу к Жанне, которая собирает сумку. Откашливаюсь, чтобы привлечь ее внимание. Она поворачивается в мою сторону и спокойно говорит: — Не за что, — разворачивается и начинает уходить. — Жанн, подожди, — подхожу к ней, заставив ее остановиться и снова обратить на меня внимание. — Зачем ты это сделала? — А почему нет? Ненавижу несправедливость. Тошнит от него уже, — пожимает плечами и кивает в сторону учителя, который сидит за столом. Готова поменять свое мнение о ней. — Но то, что я сделала никак не из-за моего хорошего к тебе отношения, — говорит она, и я выпадаю в осадок. — И общаться с тобой после слухов, которые ходят по школе, я не собираюсь тем более, — говорит она и уходит. Я стою в шоке. Логика от Бога. Ладно, не так уж и важно. Выхожу из кабинета и направляюсь к выходу. Благо, это был последний урок. Беру из раздевалки вещи, переодеваюсь и, быстрым шагом выйдя из школы, направляюсь в кафе, в надежде занять свободный столик возле окна. Захожу в кафе и встаю в очередь. Слышу со всех сторон смешки и шепот. Боже, людям некому кости больше перемывать? Получив латте, прохожу к самому дальнему столику, находящемуся возле окна, достаю книгу и начинаю читать. — Тут люди кофе пьют, а не читают. Для этого библиотека есть, а ты занимаешь столик, — слышу басистый голос над собой. Голову не поднимаю, а молчу. — Язык проглотила, когда минет Богдану делала? — слышу издевку в голосе. — Пойдем, Олег, там стол освободился, — подходит еще один парень и зовет своего друга бархатным голосом. — Нет, — говорит Олег. — Хочу сесть именно здесь, а эта шлюха пусть катится отсюда, только место занимает, — видимо, он пытается пробить меня на эмоции. Увы, не выйдет. И когда ты успел таким стать, Белов? — Тогда сядем здесь, — и напротив меня садится Дима, снимает крышку со стакана и высыпает туда два пакетика сахара. — Ты без сахара пьешь? — удивленно спрашивает он. — Эй, я с тобой разговариваю, — щелкает перед моим носом пальцами. Поднимаю голову и смотрю на него непонимающим взглядом. А какого черта он вообще со мной разговаривает? Самое интересное, что парень смотрит на меня спокойно, во взгляде нет ни презрения, ни осуждения, ни высокомерия. Странно все это, но ладно. Киваю утвердительно в ответ. Он улыбается, забирает два моих пакетика и высыпает их в свой стакан, после чего мешает сахар и закрывает стаканчик крышкой. — Дим, ты что творишь? — удивленно спрашивает до сих пор стоящий Олег. — Олег, сам же сказал, что хочешь сидеть за этим столом, — отпивает глоток латте парень и смотрит на друга. — Ты такой непостоянный. Я пересаживаться не буду, поэтому будь так любезен, посади свою задницу уже хоть куда-нибудь. — Но... — он стоит совсем в растерянности. — О, вы тут, — слышится низкий тембр Леши, который садится рядом со мной. — Олег, ты что стоишь? Садись, — говорит он и показывает на место рядом с собой, которое еще осталось на диванчике. — Ребят, — слышу звонкий голос Ромы, который плюхается рядом с Димой. — А что, мест нет больше? — он обводит глазами кафе и вздыхает. — Блин, почему тут всегда так много народа, — и подпирает рукой голову, вздыхая. — С каких пор мы сидим за одним столом с неудачниками? — и тут все резко оборачиваются на хриплый голос. Черные глаза просто буравят меня, и я, не выдержав его взгляда, просто отвожу глаза в сторону. — Столов не было свободных, — пожимает плечами Дима. — Она нам разрешила сесть с ней. — Пусть уходит, — холодно говорит он. — Но, Богдан, она первая пришла, — говорит Алекс. — Пусть хоть живет тут. Но сейчас пусть проваливает, — непоколебимым тоном говорит он, что все даже замерли. — Тебе лучше уйти, он сегодня не в духе, — тихо шепчет на ухо Алекс. Встаю из-за стола, взяв вещи, и гордо направляюсь к выходу из кафе, бросив на Богдана полный презрения взгляд.