Не дай мне сгореть

В фильмах и правда всё по-другому. Глядя на экран, ты не чувствуешь омерзительного запаха газа и ржавых труб, не ощущаешь, как сильно, до крови, может стереть тонкую кожу жёсткая бечёвка, и как сырость ангарного помещения пробирает до самых костей… Как твоё время неумолимо утекает сквозь несгибающиеся пальцы, а ты ничего не можешь с этим поделать, потому что слаба, и поблизости нет ни одного супергероя, всегда готового вытащить тебя из очередной переделки. В этот момент, отдав последние силы на тщетные попытки освободить руки и не выглядеть очень напуганной, Саша вдруг осознала, что ей никогда не удавалось справиться со своими трудностями без посторонней помощи. Всегда находился кто-то, кто способен был договориться и избавить её от любых неприятностей, кто-то, кто снабжал её необходимыми препаратами, позволявшими расслабиться и перестать контролировать себя на некоторое время… Кто-то, кто мог выслушать, занять её разговорами или просто помолчать вместе с ней, даруя спокойствие и такое необходимое чувство защиты, которое ей не приходилось испытывать уже давно. Но никого из них не было рядом с ней сейчас, и она с горечью принимала мысль о том, что совершенно бесполезна самой себе. — Ну перестань, тебе не о чем беспокоиться. — Мерсер подняла взгляд на парня, приставленного к ней в качестве надзирателя. На вид ему нельзя было дать больше двадцати, особенно в эту минуту, когда он снисходительно и несколько виновато ей улыбался, пытаясь не показывать своей неловкости. — Если твой друг выполнит их требования, то тебя отпустят. А вот ему придётся несладко в любом случае. — Ты говоришь так, будто не имеешь никакого отношения к этой шайке, — произнесла она, ощущая, как голос дрожит от холода и взвинченного страха. Она так долго пребывала в подвешенном состоянии, боясь включать телевизор и услышать по новостям имя своего дилера, что думать об опасности, которой он подвергается из-за неё, было невыносимо. Незнакомец вздохнул и покачал головой, с некой нервозностью сжимая в руках пистолет, что делать ему, видно, приходилось нечасто. — Всё верно, — он невесело усмехнулся. — Я не такой, как они, я не умею убивать людей и ничего не смыслю в этом бизнесе, но кое-что меня с ними связывает… Мне нужны деньги, иначе человек, который мне дорог, совсем скоро умрёт. Я не могу этого допустить. Казалось, её надзиратель оправдывается. Ему совестно перед девочкой, которую обманом заманили в квартирую близкого ей человека и теперь удерживают насильно, используя как наживку. Ему становится не по себе, когда он видит тёмные следы пальцев на её предплечьях и разбитую губу, ставшую последствием отчаянного сопротивления. Но он принуждает себя игнорировать внутренний голос, непрестанно твердивший, что всё это неправильно. Потому что от него зависит жизнь, и он не имеет права на неудачу. — Как тебя зовут? Жёлтый свет голой лампочки под потолком вынуждал щуриться и терпеть мутную пелену на глазах, но Саша продолжала наблюдать, как парень пинает мусор под ногами и с ожиданием поглядывает на дверь. — Эрик, — ответил он немного погодя. Она прерывисто вдохнула и вновь попыталась пошевелить руками, чтобы прогнать тупую боль из мышц. — Знаешь, Эрик, — тихо сказала Мерсер, — меньше всего я хотела бы, чтобы родной мне человек рисковал собой из-за меня. Я бы никогда не согласилась спастись ценой его жизни. — Твоё мнение значило бы меньше всего в такой ситуации. — Возможно, но что это меняет?.. Чувство вины уничтожило бы меня, и тот факт, что я осталась жива, стал бы моей трагедией. Промолчав в ответ, Эрик опустился на перевёрнутую бочку и прикрыл глаза, подставляя лицо блёклому свету уличных фонарей, проникавших сквозь узкое окно. Саша разглядывала его бледное худощавое лицо и размышляла о том, что будь она героиней голливудского блокбастера, то обязательно воспользовалась бы душевными распрями своего надзирателя и нашла способ освободиться. Вот только в реальности ей не суждено было стать столь бесстрашной, чтобы осуществить побег, промчавшись под градом пуль прямо к выходу. А за окном во всю царствовал ночной мрак, недвусмысленно намекающий, что совсем скоро её кино окончится, при том весьма печально. Отдалённый треск, раздавшийся за десятками стен, отвлёк её от нового погружения в собственную безысходность. Эхо рассеивало возможность понять его природу, однако, когда стены задрожали, и с потолка посыпалась давно отсыревшая побелка, девушка явственно ощутила, как страх разливается по её венам и леденит кончики пальцев. Взрыв раскатистым громом потряс заброшенное здание, и стоило ему утихнуть, как послышались звуки стрельбы и крики. Растерянный и напуганный, Эрик вскочил на ноги и сжал пистолет двумя руками, направляя его на закрытую дверь. — Эрик, — нервно позвала его Саша, обнаружив в себе силы пошевелиться, — развяжи мне руки. Она не знала наверняка, но предчувствие забило тревогу как никогда резво. Истошный шум приближался, выстрелы гремели беспрестанно и обрывались раздирающими воплями, которые вселяли в сердце первобытный ужас. Парень не смог заставить себя взглянуть на пленницу, продолжая стискивать оружие в дрожащих пальцах и храбриться перед неизвестностью. Однако, когда автоматная очередь раздалась прямо за дверью, и дикий крик поразил остатки его стойкости, он оторопел. — Освободи меня сейчас же, иначе умрёшь! — чуть охрипший и столь пронимающий голос пробил его ступор, подобно сокрушительному тарану, и Эрик бросился к девушке, выхватывая из кармана раскладной нож. Как только бечёвка спала с её слабых запястий, он обернулся и замер, напоровшись взглядом на бледное лицо, оказавшееся всего в паре дюймах от него. Тёмные нечеловеческие глаза пронзали холодным взглядом, в то время как на окровавленных губах играла ироничная улыбка, и парень лишь мельком заметил, что представший перед ним человек был покрыт кровью весь, словно только-только вышел из эпицентра чудовищной бойни. Инстинктивную попытку выстрелить пресекла рука незнакомца, сжавшая дуло пистолета, и бедняга не смог издать и звука, так как второй он мгновенно стиснул его шею. — Кол! — В глазах уже изрядно потемнело, но Эрик почувствовал, что вверенная под его присмотр девчонка шустро протиснулась между ними, заслоняя его собой. — Оставь его, он ничего мне не сделал. Пожалуйста… Ответа на мольбу не последовало, однако через пару мгновений хватка капкана на шее заметно ослабла и вскоре исчезла, позволив свободно вдохнуть и сморгнуть с глаз рой разноцветных точек. Парень боялся двинуться, наблюдая, как незнакомец касается подбородка пленницы и оценивающие осматривает разбитую губу, переводя взгляд на покрытые синяками руки, остервенело вцепившиеся в его предплечья. — Тебе повезло, — неожиданно бодро произносит тот, заставив бедолагу вздрогнуть, — можешь считать этот день вторым официальным днём рождения. От его усмешки каждый волосок на теле становился дыбом. Эрик с трудом сглотнул, физически ощущая, как с отдалением этого странного человека из его тела исчезает натянутое напряжение, а сердцебиение постепенно успокаивается. Глядя, как он, придерживая ослабевшую девушку, направляется к двери, парень невольно поднял пистолет, лихорадочно поглаживая курок подушечкой пальца и приказывая себе быть смелым хотя бы сейчас, когда может пустить пулю ему спину. Однако стоило ему взглянуть на оружие в своих руках, как в тот же миг он понял, что выстрела не случится. Металлическое дуло было смято, словно пластилиновая игрушка, и представить то, что это сотворила рука обычного человека, было невозможно. Быть может, ему и правда повезло этой ночью… Вдали от «тюремной камеры» наполненный дымом воздух становился в разы тяжелее. Можно было стараться дышать как можно реже, можно было не обращать внимания на залитые кровью пол и стены и уж тем более пытаться игнорировать бездыханные тела, о которые она то и дело спотыкалась. Но чем больше она силилась быть хладнокровной, тем сильнее чувствовала, что сознание неистово желает её покинуть. — Не вздумай отключаться, милая, у меня нет на это времени. — И это звучало так странно именно сейчас, когда он тащил её за руку к выходу из Ада, который сам же и создал. Двигаться было тяжело, но Саша пыталась не отставать и не смотреть куда-либо, кроме его спины. — Как ты нашёл меня? — Ты вроде страсть как любишь злачные места и сомнительные компании, а тут как раз сходка местных наркокартелей — вот это удача! — Майклсон сверкнул злорадной улыбкой через плечо. — Хотя, твой парень тоже неплохо подсобил. Его слова вмиг отрезвили её, но вместе с тем подстегнули дурное предчувствие, абсолютно перебивавшее чувство слабости и нарастающую панику. — Где он?.. — Там, где должен быть. И он бы очень хотел, чтобы ты выбралась отсюда как можно скорее, поэтому оставь драму и шевелись. Мерсер невольно стушевалась, заметив раздражение в голосе вампира. Он явно был недоволен, и вряд ли дело было только в том, что ему приходится тратить время на спасение своей непутёвой подопечной, вместо того чтобы отмечать свою новую жизнь в ближайшем баре. И всё же, даже его настроение не могло приказать ей молчать, довольствуясь данным ответом, однако мощный грохот прямо над их головами в миг пресёк любые расспросы. Выругавшись сквозь зубы, Кол без лишних церемоний схватил Сашу на руки и ринулся прочь из коридора, стены которого мгновенно прошили крупные трещины, а потолок начал крошиться, словно песочное печенье. Едва они успели пересечь порог очередного безликого и опустелого помещения, как проход за их спинами выплюнул изрядное облако пыли и мела и уже через секунду был замурован грудой каменных балок. — В порядке? — Древний опустил закашлявшуюся девушку на ноги и, дождавшись ответного кивка, бегло огляделся. Несколько дверей, и каждая из них может быть нужным выходом или дорогой в самое пекло. Не лабиринт Дедала, конечно, но времени на работу над ошибками у них не было. — Итак, как у тебя обстоят дела с везением?.. — Встретив её скептичный взгляд, он ухмыльнулся. — И правда, о чём это я. Выберу сам. Выбор пришлось делать два раза, ибо за первой дверью оказалось крохотное подсобное помещение, но вторая попытка оказалась более удачной. По крайней мере, так показалось на первый взгляд. Тяжёлая чугунная лестница проложила путь с нулевого этажа на первый, заполненный пеплом и вибрирующим шумом пламени, которое распространялось с немыслимой скоростью от одного помещения к другому, съедая на своём пути автомобильные шины, листы картона и прочие признаки приюта для бездомных. И в целом можно было разглядеть способ выйти невредимыми из этого огненного хаоса, но в силу своей поспешности первородный совсем забыл об одной маленькой проблеме, которая вжалась спиной в стену и сказала со слезами на глазах: — Я не могу… Маленькая девочка, пережившая слишком многое, чтобы найти в себе смелость дать отпор собственным страхам — она не могла вынудить себя преодолеть ужасы прошлого, чтобы найти выход из западни в настоящем. Вновь запах палёной плоти, вновь замкнутое пространство и огонь, безжалостный и всепоглощающий. — Мы должны это сделать, Саша. Крики детей зазвенели в ушах, и Мерсер истерично замотала головой, крепко зажмуриваясь и оседая на пол. В воспоминаниях загремел звук битых стёкол и кровь, брызнувшая на древесный пол от напоровшегося на осколки ребёнка, который пытался спастись. — Нет, не заставляй меня идти туда. — Она уткнулась лбом в колени и обхватила себя руками, давясь слезами и ощущая, как Кол сжимает её плечи и встряхивает, в надежде привести в чувства. Но она была не в состоянии взять свою фобию под контроль, пусть и знала, что огонь не причинит ей вреда извне. Сердце не собиралось успокаиваться, и его панический стук эхом отдавался в горле, вызывая фантомное удушье и более не позволяя вымолвить ни слова. — Эй, эй, посмотри на меня. — Саша открыла глаза, стараясь сосредоточиться на холоде ладоней, приятно разбавившем жар на её щеках. — Я не дам тебе сгореть. В отражении карих глаз дребезжало пламя, отталкивая и вместе с тем пробуждая в ней непреодолимое желание предаться защите создания, которому под силу разрушить всё, что встанет у него на пути. И на мгновение ей показалось, что он искренен, и он не мог солгать, говоря о том, что никогда не причинит ей боль. Но, каким бы убедительным он ни был, девушка понимала, что боится своего доверия к нему больше, чем отголосков трагедии своего детства. Поднимаясь на ноги, она ощущала, как тело непреодолимо тянет обратно, и, если бы не поддержка вампира, ей бы не удалось сделать и шага по направлению к очагу стихии, что так игриво плясала на своих объедках. Саша прислушалась к совету древнего и закрыла глаза, сжимая его руку ещё крепче и ожидая, когда они минуют это препятствие, и хлынувший со всех сторон жар ослабнет. Но, вопреки её ожиданиям, он становился только сильнее. Сквозь отвратный треск и громыхание разрушающихся стен послышался чей-то крик, прервавшийся короткой автоматной очередью. На секунду Мерсер упустила ведущую её руку, и в следующую уже смотрела, как молодой мужчина с оружием наперевес безмолвно падает в огонь, а стоявший за его спиной убийца смотрит на него так, словно он был лишь кучкой вражеских пикселей в очередном линейном шутере. Когда он взглянул на неё, ей потребовалось немалое усилие, чтобы убедить себя в том, что это был не Кол. Майклсон иронично улыбался, наблюдая, как его «соратник» прячет неостывший пистолет в кармане толстовки, а удивление на его лице сменяется сожалением. Ей не стоило этого видеть. Того, что её любимый дилер не просто смышлёный химик и один из инициаторов наркооборота, но и человек, который может отнять чью-то жизнь не менее хладнокровно, чем один древний вампир. Однако торжество Кола поблекло так же быстро, как и вспыхнуло, стоило Саше сделать несколько поспешных шагов навстречу Стивену и обессиленно уткнуться ему в грудь, словно оказавшись, наконец, в безопасности. Тот же тихо выдохнул и, пропустив прядь её светлых волос сквозь пальцы, произнёс с лёгкой полуулыбкой: — Теперь мне придётся называть тебя как-то по-другому, русалочка. — Она не ответила, прижавшись к нему плотнее и позволив себе передохнуть от колкой тревоги в его объятиях. Вермут огородил её от полыхающего пожара и кивнул Колу, призывая следовать за ним. — Нам лучше поторопиться. «Стоило убить его при первой же встрече». — Первородный сверлил затылок парня взглядом, думая, что тот выглядит достаточно бодро для человека, которого бросили в окружении вооружённых бандитов совершенно одного. Он оказался слишком живучим. Впрочем, судя по его смелому ориентированию в этом здании, можно было не удивляться: наверняка для него такие переплёты не впервой. Как только они оказались в зоне, свободной от последствия взрыва, Мерсер заставила Стивена остановиться. — Постой, ты ранен? — Заволновалась она, обнаружив влажное пятно крови, просочившуюся сквозь плотную ткань в районе его живота. — Мелочь. Но ты можешь сказать спасибо своему «хранителю», который кинул меня прямо на входе. — Мы условились спасти её, а не нянчиться друг с другом, — своевременно отпарировал Кол, проходя мимо них и оборачиваясь, чтобы встретить укоризненный взгляд своей подопечной. — Будем устраивать разбор полётов сейчас или дождёмся рассвета? Саша замялась, вновь обращая внимание на рану Стивена и на то, что он резко побледнел. Она не хотела оставлять его в таком состоянии, понимая, что ему нужен уход, и что светиться в больницах с пулевым ранением было опасно. Конечно, был один экстренный способ помочь ему, однако он требовал мгновенного разоблачения сущности её призрака и попытки объяснить атеисту, что сверхъестественное существует. Но это было малой платой за то, чтобы он не умер от потери крови. Кол распознал её мысли сразу, стоило ей взглянуть на него, и не мог не признаться себе в том, что скорее добил бы беднягу, чем возился бы с его исцелением. Но вместе с тем ему стоило принять ещё и то, что отказать ей он был не в силах, особенно сейчас, когда она смотрит с такой мольбой и надеждой, предать которую он не имел права. Он не успел сделать и шага, как услышал звук выстрела, рокотом отразившийся от высоких стен, и почувствовал болезненный толчок в спину. Он не смог увернуться, глядя, как Стивен рефлекторно заводит Сашу себе за спину и непослушными пальцами пытается достать пистолет. Ещё один толчок. Боль стекала вниз по позвоночнику вместе с кровью, активируя инстинкты хищника и набирающий обороты гнев. Когда первородный обернулся, он увидел уже знакомое лицо, бледное, исполненное ужасом и трепетным изумлением оттого, что мишень всё ещё держится на ногах. Неспешно, ощущая, как подстёгнутая озлобленность требует высвобождения, вампир двинулся в сторону самоубийцы, решившего вдруг испытать судьбу ещё раз. Третий, четвёртый, пятый — за чередой выстрелов, оставлявших на его теле пульсирующие раны, он не замечал, как пол под его ногами начал дрожать, а отдалённый шум, похожий на звук скатывающегося по наклонной плоскости тяжёлого шара, становился всё ближе. Шестая пуля устремилась к потолку с подачи твёрдой руки, задравшей дуло пистолета и вскоре выбившей его из ослабленной хватки паренька, который даже не попытался сбежать, во все глаза глядя на лицо демона, обнажающего острые клыки в умилительной улыбке. — Только две вещи бесконечны, верно? — Кол провёл языком по нижней губе, ощущая привкус собственной крови и токсичной пыли, а затем, не дав возможности сообразить, резким движением опрокинул его на пол. — С днём рождения. Дьявольская улыбка и наполненные безумием тёмные глаза вселяли ужас и не позволяли сделать хотя бы малейшее усилие, чтобы начать бороться. И последним, что предстало взору, была подошва ботинка, одним ударом опустившегося на его голову. Последним, что смог уловить слух, был отвратный хруст, прозвучавший слишком звонко, навсегда обрубая нить его сознания. Отбирать жизнь особенно приятно, если однажды она уже побывала в твоих руках. И будь у этого болвана чуть больше мозгов, он бы не рисковал ею вновь. Майклсон брезгливо поморщился, шоркая испачканным ботинком и не обращая внимания на очаги боли, быстро ослабевающей благодаря отторжению плоти инородных предметов и стремительной регенерации. Оглянувшись, он столкнулся взглядом с глазами, цвет которых был столь же пронзительным и чистым, как и у девушки, оставшейся им нетронутой. Только в этот момент древний осознал, что Стивен очень напоминает свою младшую сестру. И сейчас он смотрел на него её глазами, видящими самую суть вещей. Он всё понял. Глядя, как ни одна пуля не смогла остановить его, как его сила оказалась столь высока, что голова бедного паренька оказалась для него не крепче грецкого ореха, и вспоминая слова Джессики о том, что Лану принудили шагнуть на рельсы… Теперь он знает, кто стоял рядом с ней на краю платформы. Рука, сжимающая готовый к бою Браунинг, оставалась неподвижной. То ли из-за того, что его обладатель оказался достаточно сообразительным, чтобы понять бесполезность своего оружия против новоиспечённого врага, то ли потому, что у него просто не было сил поднять его. — Нужно уходить, — еле шевеля губами, произнёс Стивен, когда здание сотряслось от новой волны взрывов, и детали железного каркаса под потолком начали обрушиваться одна за другой. Он взял девушку за руку и повёл к выходу, пытаясь сфокусировать свой рассеянный взгляд на том, чья усмешка подвивала выстрелить ему прямо в лицо. Но спустя несколько шагов изрядная потеря крови дала о себе знать, отбирая ощущение равновесия и заставляя опуститься на колени под гулкий звон, бьющий по вискам. Вермут чувствовал, как горячие ладони обнимают его лицо, и до боли родной голос умоляет его подняться на ноги, но не мог контролировать собственное тело, ставшее слишком тяжёлым. И только понимание, что, если он сдастся, Саша останется наедине с чудовищем, не давало ему отключиться. — Кол, помоги мне! — кричала она в слезах, пытаясь поднять его и не замечая, как потолок медленно, но верно рассыпается на части. Первородный приблизился к ней сзади, замечая острую ненависть в глазах её дилера и с трудом читая по его губам: «Чёртов Киллгрэйв*». Не став задумываться над тем, насколько обидным является неизвестное ему оскорбление, он схватил Мерсер на руки и покинул разрушающееся помещение прежде, чем его накрыло обломками металла и бетона. Снаружи было свежо: видимо, ещё совсем недавно шёл дождь. Беспокойные воды Саут-Платт бились о каменистые берега, поднимая в воздух запах тины и мёртвой рыбы, а небо было похоже на тёмное матовое стекло, скрывавшее яркое сияние звёзд. Тишина длилась жалкие доли секунды, после чего из глубин старого завода послышался чудовищный грохот, и спустя миг, вдребезги разбивая препятствия, из здания вырвались клубы пламени, обращая его в громадный букет огненных цветов, озаривших близлежащие улицы ослепляющим светом. Кол смотрел не моргая, ощущая обрывки ударной волны и потирая свежие царапины на своих предплечьях. Сообразив, что они находятся вне здания, Саша попыталась вернуться обратно, не желая отпускать свою маниакальную уверенность в том, что Стивен мог выжить после обрушения. Она плакала и дралась, неутомимо стремясь вырваться, и только колоссальный взрыв обрубил на корню все её надежды. Теперь она стояла в онемении, с застывшим лицом глядя, как огонь жадно пожирает разваливающуюся постройку, и не могла поверить, что всё это не очередной кошмар, после которого она обязана была очнуться. Отрицание разрывало её изнутри, выбивая на глаза слёзы, сдавливая горло и изгоняя из головы любую мысль о том, что Стивена больше нет. И, когда ноги подкосились, вынуждая её опуститься на колени и обхватить себя руками, словно это помогло бы сдержать то, что рвётся у неё изнутри, девушка забыла про контроль. Её крик, пронизывающий и отчаянный, заставил Майклсона содрогнуться. Он видел, как она склоняется, касаясь лбом влажного асфальта, и захлёбывается в собственной боли, сдерживать которую не представлялось возможным. Он чувствовал, что только что она пересекла ту грань, за которой её поджидала пропасть. И Кол убедился в этом, заметив, как её кожу пронзает тончайшая паутинка светлеющих вен, стремительно тянувшаяся от предплечий к шее. Когда голос сошёл на хрип, девушка открыла глаза и, посмотрев на свои руки, подняла голову. Янтарный свет заполнял её изнутри, распространяясь быстрее обычного, и за считанные секунды начал охватывать её заплаканное лицо и сосредотачиваться в груди, прямо в сердце. — Кол… Бушующий за его спиной пожар заполыхал с новой силой, перекидываясь на соседние здания и отравляя воздух едким дымом. Первородный с трудом поборол оторопь, недоумевая, почему это началось, ведь он всё ещё во плоти, он всё ещё питается её стихией. Однако стоило ему опустить взгляд, как он понял, что с ним происходит то же самое. И теперь вампир смог ощутить это — движение обжигающей энергии в своих венах, постепенно поражающей всё его тело и впивающейся в сердце. — Кол! — Опомнившись, он мгновенно бросился к ней и опустился на землю. Как именно усмирить инферно он не знал, но действовать нужно было незамедлительно, поэтому в дело пошла первая же идея, пришедшая ему в голову. — Мы должны повторить то, что сделали той ночью, ты помнишь? — Через силу сделав голос как можно спокойнее, древний усадил Сашу на себя и постарался не показывать ей, что ему самому становится сложно дышать. Цвет её глаз стал бледным, а зрачков было почти не видно, но она всё ещё пребывала в сознании и претерпевала агонию, часть которой он перенимал на себя. — Так… Больно… — сказала она, урывками глотая воздух и впиваясь пальцами в его плечи. Её кожа начинала покрываться красными пятнами, вот-вот готовыми обратиться в полноценные ожоги. — Не сопротивляйся этой боли, не отрицай — прими её. Пытаясь бороться, ты делаешь её только острее. — Кол пригладил её растрёпанные волосы ладонью и мягко улыбнулся, поймав себя на мысли, что, возможно, видит её в последний раз. Невесомо коснувшись её дрожащих губ своими, он тихо произнёс: — Доверься мне, милая. Раздалась новая череда взрывов, спровоцировав мощную ударную волну, которая разнеслась на несколько кварталов вокруг. Пламя расцвело с большей силой, и где-то вдалеке послышались первые звуки сирен, но всё это отошло на второй план, когда вампир сделал первый глоток крови, которая мгновенно обожгла всё его нутро. Казалось, он пил чистейший яд, серную кислоту, испепеляющую каждую клеточку его организма. Но отступать было некуда, и потому он боролся с самим собой, с каждым глотком выводя свою агонию на новый уровень и теряя связь с реальностью. Майклсон помнил эту боль. Когда огонь поглотил его тело, исторгнув душу в забытый богами мир. Когда он впервые почувствовал, что потерял контроль над своей жизнью. И сейчас, прижимая к себе бездыханное тело девочки, сердце которой не выдержало давления, Кол был рад ощутить эту боль вновь. Потому что она была доказательством тому, что он всё ещё жив.