Не дай мне сгореть

Запах дождя побуждал дышать полной грудью, слушая, как капли воды барабанят по стеклу, и не думая ни о чём. Кошмары минувшего дня остались мрачными тенями в мутных воспоминаниях, а утро выдалось настолько тихим и уютным, что копаться в них не было ни малейшего желания. Такими странными казались сейчас эти моменты. Спокойствие и безмятежная тишина нечасто посещали её дом. — Я жду. Алекс находит взглядом насмешливые глаза своего диллера, только-только вышедшего из душа и выглядевшего неприлично привлекательно в джинсах и с полотенцем на шее. — Чего? — Благодарностей. — Он пожал плечами, не вынимая рук из карманов. — За то, что избавил тебя от надобности придумывать деликатные слова и называть эту ночь ошибкой. Хмыкнув, Мерсер натянула одеяло до самой макушки и улыбнулась ему сквозь белую ткань. Он всегда так умело заставлял её улыбаться, он всегда поступал правильно по отношению к ней. Конечно, снабжение наркотиками нельзя назвать верным поступком, однако без его помощи она бы давно уже распалась. И этой ночью, когда ноющая боль в душе требовала анастезии, Стивен не пошёл у неё на поводу и не оставил ей другого шанса, кроме как проплакать в его объятиях до рассвета и крепко уснуть, давая своему сознанию желанный отдых. Когда одеяло чуть было не слетело с неё, синевласка успела ухватиться за край и посмотрела на парня, державшего его с другой стороны. Его игривая улыбка напомнила ей о том, что в любой бочке дёгтя найдётся капля мёда. Приятное дежавю отозвалось в ней звонким смехом, мгновенно заполнившим комнату, и позволило продлиться в умиротворении, которое окутывало её каждое утро в этой постели. Когда-то. Когда прозрачное серебро глаз напротив сияло теплом и любовью. — Я скучал по тебе. — Стивен мягко проводит по её волосам, и от нежности в его голосе становилось почти больно. Он никогда не задавал ей вопросов. Почему она не может назвать вразумительную причину того, что бросила его? Что такого происходит в её жизни, из-за чего она пристрастилась к таблеткам и лезвию? Почему она всегда возвращается и уходит так же стремительно, без объяснений?.. И в этом была его особенность. За это она любила его, из-за этого всегда возвращалась. — Что это?.. Почувствовав, как его пальцы проводят по следу, оставленному на её шее одним вампиром, Алекс претерпевает колкий озноб и осевшую на языке горечь, ощущая себя выбитой из-за завесы ностальгии в реальность. — Неважно, — отмахнулась она, слегка нахмурившись. — Ты спешишь? — Да. Спешу накормить тебя завтраком и проводить до дома, иначе твой брат опять будет ломиться в мои двери. Второй такой бой они не переживут. Синевласка усмехнулась, вспоминая, как однажды Дэниел не смог сдержать эмоций, узнав, с кем ночует его младшая сестрёнка. С того момента каждая его встреча со Стивеном рискует перерасти в нечто, до чего любой уважающий себя дипломат никогда не довёл бы. Даже странно, что Колу удалось усмирить в нём эту неистовую заботливость и войти к нему в доверие так быстро. Впрочем, древнему вампиру не составит трудности пустить пыль в глаза — в этом она уже убедилась. С лёгкой улыбкой отстранившись от парня, девушка поднялась с постели и направилась в крохотную ванную, которая всё ещё была наполнена горячими парами и запахом пены для бритья. В стакане всё ещё стояла её зубная щётка, на крючке всё ещё висело её любимое полотенце с очаровательным Снупи и казалось, что каждая деталь её жизни здесь хранится не просто так, что её возвращения ждут ежедневно. Алекс сунула щётку в рот, наблюдая через открытую дверь, как Стивен пытается заправить постель, но несмотря на старания получается у него это слишком небрежно, как и всегда. После, рассовав по карманам джинс необходимые мелочи, он натянул на себя футболку с логотипом обожаемой им группы «Hollywood Undead», которую синевласка подарила ему на день рождения, и обернулся, встречаясь с ней взглядом, тепло улыбаясь. И каждый раз, смотря на него, она вспоминала, что татуировка на его спине скрывала шрамы, оставленные ему на память о жизни в детдоме; что живёт он в полуразвалившейся квартире лишь потому, что с ней не жалко будет расстаться, если вдруг придётся бежать от правосудия или от тех, кому он перейдёт дорогу; что он мечтает покончить с наркоторговлей, приобрести домик на побережье Коста-Бланка и назвать сына в честь своего друга, погибшего в Афганистане несколько лет назад. Каждый раз, в то время как окружающие видели в нём лишь отброса общества, она видела в нём человека сильного, с непоколебимой верой и духом воина, готового сражаться за жизнь свою и тех, кто ему дорог. Он напоминал ей, что любую преграду можно преодолеть и остаться собой, как бы трудно и больно ни было. Он вдохновлял её. — Мне придётся оставить квартиру на некоторое время, и вам с Эфи тоже лучше обходить это место стороной. — У тебя проблемы? — с беспокойством поинтересовалась Алекс, оторвавшись от божественно вкусного омлета — единственного блюда, которое получалось у Стивена просто восхитительно. Вермут неопределённо пожал плечами и после нескольких секунд молчаливого ковыряния вилкой в своей тарелке, наконец, ответил: — На нашей территории пропали трое бегунков с Северного округа, а это сравни объявлению войны с нашей стороны. Конечно, никто из моих ребят не в курсе, зачем эта троица пересекла границы и что с ней случилось здесь, но искать истину никто не собирается. Конфликт назревал давно, и теперь появился отличный повод перейти к действиям. Синевласка с трудом сглотнула, подавляя навязчивые мысли о том, что это не может быть совпадением. Вспоминая тех парней, встретивших её у чёрного входа, и то, что с ними стало, она содрогалась, но теперь, когда последствия «благородной» расправы Кола задели Стивена, страх вспыхнул в её душе с новой силой. — И что теперь будет? — Теперь будет нелегко. — Стивен усмехнулся, не показывая своей тревоги, и, заметив пошатнувшееся настроение девушки, добавил: — Не волнуйся, мы давно были к этому готовы. Только ты не появляйся в этом районе, пока всё не уладится, хорошо? Она кивнула, понимая, что на самом деле он так не думал. На самом деле он усердно пытался найти решение, при котором не пострадают люди, ведь борьба наркокартелей никогда не кончается миром: остаётся лишь один победитель, захвативший территорию павшего соперника. Никаких альтернатив, никаких переговоров, никаких полумер — только война, которая затронет не только участников, но и всех, кто окажется слишком близко. Избежать этого было нельзя, но он не мог не попытаться. По пути домой Алекс позволила себе отвлечься разговорами. Стивен не был падким на бессмысленную болтовню, но сейчас он говорил всякую смешную чепуху и улыбался, когда она посмеивалась в ответ. Чем ближе было крыльцо её дома, тем ближе был и момент расставания на срок, которого ни один из них не знал, поэтому необходимо было наполнить друг друга минутами бездумья, ведь неизвестно, наступят ли они вновь. — Ты же помнишь, что обещал показать мне Аликанте*? — спросила Мерсер, останавливаясь на верхней ступеньке и оборачиваясь к парню. Тот хитро ухмыльнулся в ответ. — Конечно. Тем более, что там нас ждут сто квадратных метров нашего личного испанского солнца. — Глаза синевласки округлились, на что он задорно улыбнулся. — Ты купил дом?.. Давно? — Около месяца назад. Пришлось поднажать на риелтора, чтобы ускорить процесс. — И ты до сих пор здесь? — До сих пор. Она сдержала вопрос «почему?» лишь из-за того, что в его словах не было ни одного «моё» — только «наше». Несколько секунд Алекс просто смотрела на него, испытывая невероятную лёгкость от одной только мысли, что она является частью чьей-то мечты, а затем приблизилась и коснулась губ, в следующий же миг ощущая руки на своей талии. Вслух прощаний не прозвучало. Закрывая за собой дверь, девушка не могла избавиться от щекочущего чувства в груди и назойливой улыбки, что с таким упорством озаряла лицо. Однако эйфория продлилась ровно до того момента, когда она столкнулась со взглядом Дэниела, пышущим осуждением и оторопью. — Знаешь... Иногда мне кажется, что тебя подменили, и от моей сестры осталась только внешность, притом изрядно деформировавшаяся, — проговорил он отстранённым голосом, словно во сне. Поначалу ей не совсем было ясно его настроение, но потом она догадалась, что он видел, и посмотрела на всю картину его глазами. Конечно, узнать, что любимая младшая сестра, которую ты опекаешь и пытаешься уберечь от проблем, крутит сразу с двумя парнями — то ещё разочарование. — Надеюсь, ты скажешь сейчас что-нибудь, иначе со мной будет неладно. Ей нечего было сказать ему. Просьба в очередной раз понять и подождать, пока она сама справится со своими сложностями, уже будет похожа на издевательство, а другие идеи в голову не приходили. Но растерянность в его глазах не давала так просто отступить и смолчать. Синевласка подошла к нему и обняла, прижимаясь щекой к груди и слушая, как взволнованно бьётся его сердце. — Помнишь, ещё до лагеря я спрашивала тебя, почему мы не можем забрать Веронику домой? Она не видела, но знала, что он нахмурился, вспоминая тяжёлый период в жизни их семьи. — Помню, — ответил Дэниел немного погодя. — Тогда ты должен помнить и то, что никогда не говорил мне правду в ответ. Думал, что я маленькая, и мне будет достаточно сказок о том, что принцессы могут жить только в своих замках. — Алекс тоскливо усмехнулась и посмотрела на брата, ставшего мрачнее тучи. — Я не хочу придумывать сказки для тебя, потому что ты всё равно в них не поверишь, но я могу попросить тебя поверить в меня. Я справлюсь, Дэн, честно. Обещаю. Какое-то мгновение он стоял без малейшего движения, но потом прижал её к себе, давая понять, что ей снова удалось отсрочить то, чего они оба так боялись. Они привыкли защищать друг друга, и каждый делал это по-своему. Не всегда честно по отношению друг к другу, не всегда правильно, но упорно, лишь бы не подпустить к родному человеку то, что может сделать больно, отравить мысли. Они привыкли и не хотели думать о том, что рано или поздно путей обхода не останется. Рано или поздно всё рухнет.

***

Мобильный напоминал о том, что стоило бы ответить на два десятка сообщений от пострадавшего Эмета и любопытной Эфи. С первым, благо, всё было в порядке — судя по смс, он очухался ещё до того, как Алекс добралась до Стивена, — но вторая всё не могла угомониться, каким-то чудом прознав про то, где именно провела ночь её подруга. Когда машина Дэниела миновала въезд на парковку, девушка уже была там и не намеревалась скрывать своё недовольство. — Признайся, тебя Рэй укусила, раз ты становишься такой стервой? — получила Мерсер вместо привычного «Привет! На соседнюю улицу приехал фургон с мороженным, сгоняем?». Схватив её за предплечье, синевласка оглянулась на выходящего из машины брата и тихо сказала: — Забудь обо всём, что ты успела нафантазировать, и не смотри на меня, как индеец на янки. Я позже всё объясню. — Она понятия не имела, что именно собирается объяснять и как, но сейчас главным было лишь то, что Дэниел не стал заостряться на её новой «выходке», и провоцировать его не стоило. Эфи смерила подругу скептичным взглядом, но в следующую же секунду мило улыбалась подошедшему к ним парню. — Привет, Дэниел. — Привет, всё в порядке? — с разбега спросил он, внимательно оглядывая её и тем самым заставляя сконфузиться. Она не привыкла к вниманию с его стороны, и её коробило то, что это внимание олицетворяло собой лишь опеку. — Да, спасибо. Алекс, жду тебя на площадке. Мерсер только кивнула в ответ и, проводив Эфи взглядом, заехала кулаком брату в плечо. — Ну и балбес же ты! — Что я не так сказал? — не понял тот, на что синевласка закатила глаза и выдохнула сквозь зубы. Он не сделал ничего дурного, но тем не менее в очередной раз оттолкнул девушку, которая искренне его любила, и в очередной раз так и не осознал этого. И Алекс вновь и вновь обещала себе, что скоро она освободится и всё изменит: покажет Дэниелу, что давно уже научилась сама заботиться о себе, что ему не нужно посвящать всего себя только ей, что ему стоит подумать о собственной жизни; вытащит Эфи из лап семьи, которая её разрушает, потому что она достойна лучшего, достойна быть счастливой; осуществит мечту парня, который смог преодолеть тернистый путь к её сердцу и занять в нём своё место; заставит отца смотреть на неё не как на балласт, докажет, что она ни чем не хуже Вероники, что её тоже можно любить... Только синевласка собралась догнать подругу, как Дэниел удержал её за руку. — Постой, ты уверена, что пришла в себя после того, что случилось? — Встретив её вопросительный взгляд, он пояснил: — Кол мне всё рассказал. О том, что на тебя напали и... — Он преувеличил, — прервала брата девушка, улыбнувшись как можно более беззаботно и после чмокнув его в щеку. — Не бери в голову, со мной всё хорошо. И вообще, я уже опаздываю. Увидимся! Не дожидаясь ответа, Алекс развернулась и быстрым шагом направилась в сторону школы. Проклинать вампира не было никакого смысла, но она, всё же, не смогла сдержаться: он снова смог выставить себя в выгодном свете, представившись благородным рыцарем, поспевшим на помощь своей любимой. Конечно, как же иначе? Ему ничего не стоит солгать, ему ничего не стоит отнять жизнь, ему ничего не стоит уничтожить любую помеху, мешающую достижению его цели. Она всё пыталась найти в себе каплю отваги, чтобы отказаться от него и тем самым пожертвовать собой, чтобы монстр так и остался в своей клетке, но в итоге понимала, что слишком хочет жить, даже если придётся раз за разом усыплять свою совесть. Потому список её обещаний самой себе пополнился ещё на один пункт: забыть обо всём, что как-либо связано с именем Кол Майклсон. Просто забыть. Однако, как бы Алекс не старалась убедить себя в том, что его отсутствие пойдёт ей на пользу, она продолжала нервничать. Как только он явится, она наверняка захочет, чтобы он исчез, но сейчас все её мысли были забиты догадками о том, где же пропадает этот сказочник. Нервно постукивая ручкой по столу, синевласка следила за передвижением большой стрелки на настенных часах и изредка оглядывалась, ожидая увидеть знакомый силуэт, примостившийся на подоконнике, и услышать очередное замечание о том, что мисс Тёрнер слишком сексуальна. Даже смешно. Если бы она не знала о том, на что он способен, то скорее всего подумала бы, что скучает. Рассказав Эфи правдоподобную выдумку, в сюжете которой она вовсе не стерва, работающая на два фронта, а просто запутавшийся в своих чувствах человек, Мерсер избавилась от одной проблемы. Но не успело пройти и нескольких минут, как на горизонте объявилась другая. — Алекс, можно тебя? — Кротость и Джессика всегда были словами-антонимами, но сейчас, казалось, поистине произошло чудо. Синевласка посмотрела на неё, не скрывая недоверия, но всё же последовала за ней в уже опустевший класс химии. — Дай угадаю, сейчас меня оприходует какой-нибудь любитель расчленёнки? Насильников было мало, правда же? Испуганный взгляд побудил Алекс поумерить свою язвительность и присмотреться получше к девушке перед собой. Болезненный вид, неуверенность в каждом движении, глубокий страх в глазах — это была не та Рэй, которую все привыкли видеть. — Прости... Этого не должно было случиться, — произнесла та, поправляя лёгкий платок на шее и отводя взгляд. Синевласка приблизилась к ней, внимательно вглядываясь в её лицо, после чего обратила внимание на новый аксессуар, который та раньше в жизни не носила, всегда оставляя шею оголённой. — Сними. — Джессика замотала головой и отошла на шаг. Её начало трясти. — Лучше сделай это сама, Рэй. Не вынуждай меня. Мерсер ощущала, как под кожей начал зарождаться знакомый горячий зуд, когда её вечная соперница неуверенно стянула узорчатую ткань и обнажила уродливую синеватую гематому, распространившуюся от шеи почти до плеча. — Это он с делал? — выдавила она, со всей силы вонзив ногти в свои ладони. — Кол? Джессика остервенело сжимала платок в руках, не в состоянии озвучить ответ вслух, но прекрасно донося его одним лишь своим видом. Пытаясь успокоить клокотавшую внутри себя злость, отдававшую в виски лёгким стуком, Алекс потёрла предплечья и медленно выдохнула, прикрыв глаза. — Он был здесь два года назад, я его вспомнила. — Она стиснула зубы и вновь взглянула на девушку, голос которой был пропитан дрожью. — Когда две девочки из группы поддержки «сбежали во Флориду», не взяв с собой ни денег, ни вещей; когда Коди Брайт из старшего класса въехал в автобусную остановку на Лоуренс Стрит, а после не помнил о том, что вообще садился за руль... Когда моя сестра сказала мне, что бессмертна, а потом шагнула на рельсы в метро, чтобы доказать это... Он был здесь, Алекс. Ты помнишь? Отдалённые, смутные, словно бесформенные силуэты в густом тумане, воспоминания всплывали на поверхность памяти, а стук сердца в одно мгновение добрался до горла. Ей стало душно. Воздух отказывался наполнять лёгкие, и затрещавшие над её головой лампы намекали, что дело плохо. Попятившись и наткнувшись на дверь, Мерсер вжалась в неё и, справившись с дыханием, произнесла: — Никогда не вспоминай об этом. И молчи, Джессика. Ты поняла? — Как молчала Лана? Как ты молчишь? — Джессика не обращала внимания на аномалии, будоражащие ток в проводах компьютера и вызывающие испарину на коже: она была слишком погружена в своё потрясение, которое за одну секунду преодолело шаг от страха к ненависти. — Моя сестра не могла покончить с жизнью вот так, словно ей это ничего не стоило. Он что-то с ней сделал, и он должен ответить за это. — Он убьёт тебя, идиотка! — выпалила синевласка, тут же содрогнувшись от истошного звука лопнувшего стекла и фонтана искр, посыпавших с потолка. Медлить было нельзя, ей необходимо было покинуть здание школы и прекратить метаморфозы внутри себя как можно скорее. Прежде чем выбежать из класса, она столкнулась взглядом с Рэй и уже не увидела отчаяния и шока в её глазах — только холод.

***

Обратный отсчёт замер на метке «пять дней». Кол до сих пор не появился, и с каждым часом Алекс чувствовала себя всё более слабой. Казалось, она потеряла всю свою сноровку и разучилась сдерживаться, стоило ей передать бразды правления стихией ему, пусть и на такой короткий срок. — Кол Майклсон? Конечно, помню. Славный парень, и питчер из него умелый. Хотелось бы надеяться, что в этот раз он пробудет у нас чуть дольше, чем три месяца. Когда старик Морриган говорил это, она не могла поверить своим ушам. Почему она не вспомнила его, парня, который никогда не оставался незамеченным для окружающих? Фотография бейсбольной команды с турнира той осени не давала ей отвести взгляда от улыбчивого лица, которое легко затерялось бы среди остальных, если бы не принадлежало вампиру, имя которого теперь вряд ли её оставит. Два года назад он был здесь. Ходил по тем же коридорам, посещал те же занятия и, возможно, уже видел её, замкнутую, странную, подсевшую на таблетки девочку. Но Алекс абсолютно его не помнила: она была слишком занята собственными проблемами, чтобы замечать очередного новичка со статусом крутого и загадочного мажора. И всё же, вопросов накопилось слишком много, чтобы продолжать держать их в себе. — Что ты думаешь о моём «друге»? — Синевласка пыталась разглядеть мотылька, что попался в ловушку между её ладоней и теперь истошно трепетал крыльями, пытаясь выбраться. Присутствие отца ужасно давило, и она испытывала необходимость отвлечься. Конечно, то, что она сама попросила о встрече с Вероникой, уже было для него сигналом, а уж этот странный разговор наверняка наведёт его на определённые мысли, но Алекс старалась не думать об этом. Ей нужно было с кем-то поговорить. — Слабый свет в тебе. Я помню тебя среди огненных цветов, когда солнце падало выше птиц. Он тянет тебя глубоко в ночь. Ты должна сама сказать это. Женщина проводила свои слова ласковой улыбкой, но этим лишь больше запутала девушку, пытающую обнаружить хоть какую-то связность в её речи. Отчего-то она думала, что сможет это сделать, если не будет опираться на логику, а просто воссоздаст в воображении картинку оторванных друг о друга слов. — Ника говорит о дне, когда мы навещали её родителей в Ланкастере, — произнёс Бенджамин, потирая подбородок и мягким взглядом смотря на жену. — Тогда в Долине Антилоп уже цвели маки. Вы с Дэниелом любили там бывать. Синевласка приподняла уголки губ и выпустила крылатую букашку из своих рук. Она помнила то время. Поля, залитые пёстрыми красками цветов, и чистое небо над головой. Родители Вероники держали пекарню в городе Ланкастер, поэтому аромат свежего хлеба и сладкой пыльцы всегда ассоциировался у Алекс с весной. Ощутив прикосновение к своим волосам, она настороженно взглянула на мать. — Красивое небо, — сказала та, пропуская яркий локон сквозь пальцы и опуская ладонь на её запястье, свежие порезы на котором были спрятаны под широким браслетом. — Не бойся. Он не посмеет сделать тебе больно. Моргнув несколько раз, Мерсер украдкой посмотрела на отца, лицо которого выражало ту же снисходительность по отношению к ней, и ни в одной его черте не проскользнуло удивления. Будто только она поняла прозвучавшие из уст шизофренички слова. Она хотела было убрать свою руку, но осмысленный взгляд Вероники словно приковал её к месту. — Что?.. — Твоя стихия не зло, Саша, твой «друг» намного опаснее, — продолжила женщина. — Ты должна признаться себе в том, что не хочешь идти с ним плечом к плечу. Это не стоит последствий. Алекс справилась с замешательством и облизала сухие губы, решив, что нет причин беспокоиться о том, что она внезапно начала понимать речи сумасшедшей, если учесть, что их связывает кое-что ещё. И всё же, так тяжело было смотреть на неё и думать, что она могла бы называть её мамой. — Я не хочу так жить. Разве плохо, что я просто стремлюсь стать нормальной? — Плох смысл, который ты вкладываешь в это слово. Нет людей нормальных — есть люди, которые не выделяются. В твоих силах справиться с тем, что внутри тебя, и для этого тебе не нужны сомнительные «друзья»... Пообещай мне, что не пожалеешь о том, что собираешься сделать. Нельзя пообещать кому-то то, что ты не можешь пообещать самой себе. Синевласка отстранилась, молча отнимая свою руку и наблюдая на лице Вероники улыбку, которую только родитель может подарить своему ребёнку. В этот момент она невольно поймала себя на мысли, что была полной дурой, когда шла на поводу у своего «спасителя», и что должен быть другой путь, другое решение, где ей не придётся возвращать к жизни беспощадного убийцу. — Нам пора. — Алекс вздрогнула, ощутив прикосновение тёплой ладони к своему плечу, и встретилась взглядом с отцом. — Подожди в коридоре. Переглянувшись с женщиной и слегка кивнув на прощальное «увидимся в белом», девушка покинула палату и заняла кресло около окна в коридоре. Мимо проходили санитары, из общей комнаты, где пациенты мало помалу общались, играли в шахматы или нарды, доносились смех и громкий голос, уверяющий, что один из четырёх всадников был здесь. Атмосфера дивная. Алекс опустила голову, чтобы волосы смогли скрыть лицо от пристально смотревшей на неё старушки, еле державшейся на ногах, опираясь на трость, и постаралась подавить шум белых коридоров своими мыслями. После рассказа Джессики она смогла согласиться с собой в том, что пособничество Колу было слишком поспешным и отчаянным решением. Слишком много бед, слишком много разрушений он оставит за своей спиной, а этого допустить было нельзя, ведь когда-то синевласка пообещала себе, что никогда не поставит жизни людей под угрозу из-за собственной слабости. Так просто отказываться от собственных слов — недопустимо. С тем же успехом она может сорваться в центре толпы и испепелить всех, кто окажется в радиусе воздействия. Бенджамин подошёл тихо, и Алекс заметила его только когда он опустился в кресло напротив. От его взгляда ей зачастую становилось плохо, но сейчас в его глазах не было той высокомерности и холода, которыми он одаривал её раньше. На долю секунды девушке показалось, что он смотрел на неё с беспокойством, но она быстро убедила себя в невозможности таких чувств с его стороны. — Почему ты это сделала? — Что именно? — Разговаривала с ней, — сказал мужчина, заставляя синевласку сжиматься в комок от переизбытка отцовского внимания. — Казалось, ты даже понимала её. Впервые ты приблизилась к ней так, как не приближалась за все предыдущие встречи. Что изменилось в этот раз? — Мне надоело бояться. — Она старалась выглядеть невозмутимой, игнорируя участившееся сердцебиение и желание зажмуриться, чтобы спрятаться от него хотя бы на миг. Возможно, у неё получилось, так как спустя мгновение её отец понимающе кивнул и сцепил пальцы в замок — верный знак того, что он настроен на мирный разговор. — У меня будет просьба к тебе, Александра. Твои визиты всегда положительно влияли на состояние Вероники, и я был бы рад, если бы ты приходила к ней почаще. Если не боишься. Его глаза были цвета свежей зелени, как и у Дэниела, только немного бледнее. На таком близком расстоянии Алекс смогла заметить это различие и прогнала мимолётную мысль о том, что раньше глаза её отца были ярче, а голос был теплее. Возможно, в то время и она была совсем не такой, как сейчас. — Хорошо. Я буду заходить к ней после занятий. — Бенджамин слегка улыбнулся в ответ, и эта безмолвная благодарность показалась синевласке невероятной ценностью, ведь ей так давно не удавалось заполучить его расположение. Замечательный шанс начать вырисовывать белую полосу для их семьи, прекрасная возможность предотвратить ошибку, которую она совершила бы уже так скоро. Алекс уже успела забыть о своём беспокойстве, вызванном отсутствием Майклсона, однако ей не удавалось выбросить из головы его пребывание в Денвере пару лет тому назад и то, к чему он мог быть причастен. И чем больше она об этом задумывалась, тем больше верила в то, что те трагические события происходили именно по его прихоти. Он мог это сделать лишь затем, чтобы развлечься. Он мог. Джессика не отвечала на звонки. Не стоило сильно волноваться о ней, ведь Кол всё равно не сможет ей навредить, но её враждебный настрой не оставлял Мерсер в покое. Невозможно понять, что у этой девицы может быть на уме, учитывая её привычку идти напролом до своей цели, во что бы то ни стало получать то, что она хочет. В этот раз она хотела отомстить древнему вампиру за смерть своей старшей сестры, и даже «лёгкая» необычность ситуации вряд ли послужит ей помехой. Бросив мобильный на кровать, Алекс глубоко вздохнула и провела ладонями по лицу. Она понятия не имела, где искать и как убедить эту идиотку отказаться от затеи, которая с большой вероятностью окажется для неё фатальной. Она не знала, что ей делать с собственной идеей сменить курс действий и избавиться от призрака с наименьшими потерями. Ему вряд ли понравятся такие перемены, и от одной лишь мысли о том, что он узнает о её решении, синевласку бросало в жар. Ей нужна была помощь. Взгляд пал на россыпь альбомных листов, застилавших письменный стол. Странно, раньше она не замечала их здесь. Давние рисунки: люди, животные, сны — отголоски прошлой жизни, когда вместо замкнутой и нервной Алекс была светлая и улыбчивая Саша, которая любила забываться с помощью акварельных красок и простого карандаша, без всяких цветных таблеток и острых лезвий. Дэниел до сих пор верил, что она всё ещё жива, и никогда не принимал ту, что пришла ей на смену. Вероника же просто не выстраивала никаких ограждений: она воспринимала свою дочь такой, какая она есть, со всеми переменами, какими бы плохими они ни были. Только эти двое до сих пор звали её Сашей, напоминая о том, к чему ей стоит стремиться. Усевшись в кресло, девушка разгребла беспорядок в своих творениях и положила перед собой чистый лист. Старый карандаш с покусанной верхушкой приятно тёрся между пальцев, нагоняя давно забытые чувства предвкушения и лёгкой растерянности перед новым начинанием. Завтра утром она отправится к ведьме, которая при всей своей нелюбви к роду вампиров должна помочь ей найти другой способ справиться со стихией, а пока ей очень хотелось вернуться на несколько лет назад и выбросить все свои мысли. Белоснежный лист и графитный карандаш — самые понимающие собеседники и лучшие проводники в её личный мир на данный момент.